Татьяна Пирожкова – Лила (страница 2)

ГЛАВА 1 САНЯ

Саня была пацанкой, сбитые в кровь коленки, порванные рукава курток и дырки на коленях штанов, которые она донашивала за старшим братом, были такой же ее обыденной реальностью, как синяки и царапины, которые не успевали заживать, как Саня уже наживала новые – то в неравной борьбе с молодой порослью кустов ирги, стремясь добыть больше сладких ягод, то в борьбе со своими товарищами за ветку с более крупными и спелыми ягодами.

Друзьями Александры были исключительно мальчишки, поэтому и имя ее всегда звучало на мужской манер – Саня. Не какая ни будь там Шура, как, например, звали девочку из параллельного класса. Никогда Саня не видела, чтобы на платье Шуры было хоть малейшее пятно или волосы были забраны в простой хвост. Шура была похожа на маленькую фарфоровую куколку, изящную и красивую. А вот характером Шура обладала просто невыносимым, по общему мнению, Саниной компании. Да еще и противным визгливым голосом, которым она затяжно верещала – Харитоноваааа, Саааашка, отойди он меня, испачкаешь, у тебя руки черные совсем и в волосах репейник застрял, тебя, что мама не моет совсем. УУУУУ грязнуля.

Объяснять бестолковой Шурочке, что ежедневное мытье не входит в ее концепцию жизни Саня не собиралась, но какой-то червячок неуверенности все же шевелился в ней при виде такой ладной Шурки. Мысли эти Саня от себя гнала, вытирая нос рукавом и бывало говорила себе, подумаешь Шурка – кривляка и задавала и жизнь у нее скучная, дальше двора мамка ее никуда не пускает, классики да резиночки вот и все развлечение.

Но что-то каждый раз замирало внутри, когда Санина компания проходила через Шуркин двор по каким-то своим делам и она слышала визгливый Шуркин голос, выкрикивающий весьма неприятные дразнилки.

Отца Саня помнила плохо. Только и была фотокарточка, с которой молодой парень улыбался так открыто и тепло, словно летнее солнышко лучиком пригревало. Сашка рассматривала фотографию ища сходства – вот как будто бы и прищур глаз у нее отцовский и в профиль, вот так вот, почти похожа. Улыбка? Но Саня была человеком серьёзным и улыбаться ей было не к лицу. Но нет, наверное, не похожа. Со слов матери брат, Леха, был с отцом – одно лицо. А она, Сашка, была больше похожа на бабушку по материнской линии.

Но часто, штопая очередную прореху на Сашкиных штанах, мать в сердцах говорила – вся в папашу, такая же шебутная, все на тебе горит. Саня в это время сидела рядом, штаны для гулянок на каждый сезон были только одни, шмыгала носом, хмурила брови, училась «держать лицо», но сама расцветала нечаянной улыбкой. Ага, значит вот оно, есть сходство.

Еще мать любила повторять фразы, которые на ее взгляд соответствовали ситуации и учили ее детей жизни – «нам, Харламовым, надо держать лицо» или «не хуже других будем», «да бедно живем, зато у нас всегда чисто».

Зачем это – Сашка не совсем понимала, но интуитивно чувствовала защиту, эти нехитрые фразы служили ее оберегом, объясняя, что все у них нормально, хоть и живут они одни – мамка, Лешка и она.

Закончив 9 классов, Саня пошла в ПТУ, получать престижную специальность парикмахер- универсал. ПТУ было в городе, в сорока километрах от их поселка городского типа. И по такому случаю Саня неожиданно обретала столь желанную в ее жизни самостоятельность. А также койко-место в общей комнате с 5 другими соседками по комнате.

Это сейчас, девочки, продолжала рассказ Александра, общежития стали делать гостиничного типа, на двух, трех человек в комнате и с санузлом отдельным. А тогда просто было. Туалет общий на весть этаж. Кухня общая, на ней две плиты по четыре конфорки и не одного регулятора мощности горелок, хочешь готовить – приходи со своими регуляторами или с плоскогубцами, чтоб форсунки крутить.

Сашка в своей новой жизни, проявляла ответственность, старалась делать все хорошо, можно сказать это было ее кредо по жизни. Которое очень часто выходило ей боком. Вот и в путяге девчонки ее за это невзлюбили. Считали, что она выделывается и умничает, отбиваясь от коллектива.

Сашка всегда помнила, что с чем мешать чтобы получить пепельный блонд, какой оксид добавить для золотистого. И что вот этого надо добавить 5 грамм и ни граммом больше иначе клиент приобретет стойкий зеленый окрас.

Девчонки же на парах неспешно доставали зеркальца, жеманно щурили глаза, красили губы и тоном роковых обольстительниц рассказывали в какой бар их приглашали ребята из соседней путяги, у кого из ребят есть машина и на какую тусовку они вчера вечером ездили.

Девчонки мечтали о том, что кавалеры будут покупать им модные юбки и кофты, водить на дискотеку, где, сидя за столиком и лениво покуривая будут говорить друг другу «О-о зырь как моя танцует, о-о чего творит. Да-а крутая чикса».

А девочки представляли себя умудренными опытом дамами и вернувшись в общагу, рассказывали подружкам, которые пока еще не вышли в местный свет, как вернувшись с танцпола и усевшись на колени к своему мачо целовали его взасос долгим поцелуем. А потому, что пусть все видят, что он занят и незачем больше всем этим шалавам из педагогического глазки строить моему Васечке или Петечке.

А иногда в приближенном кругу делились громким горячим шепотом как сцепились за палаткой с Маринкой из медицинского. Потому что Катька – соседка точно видела, как Васька эту шалаву до дома подвозил и стоял с ней долго потом. И конечно Васенька потом сказал, что дура ревнивая, что просто подвез, потому что дождь шел и потому что он с братом этой Маринки в качалку ходит, что просто подвез, по-братски, но береженого бог бережет и знаем мы таких Маринок.

Сашку эти девчоночьи разговоры раздражали. В этих пацанах, которые табунами стояли у входа в общагу, лазили ночами в окна, она не видела того романтического флера и той мужественности, которая привлекала ее сокурсниц.

Ее раздражала показная развязность мальчишек, их самоуверенный тон и дурацкие фразочки, с которыми они пытались завязать разговор: «Киса пойдем со мной», «Девушка вашей маме зять не нужен»?

Не казалось и брутальным стремление ребят сразу приобнять за плечи, обдавая перегаром. И их нарочитая небрежность, сальные шутки и комментарии на тему женской анатомии вперемешку с картинным пусканием колец табачного дыма.

Саня на подобные намеки и приставания отвечала резко. Подходила близко-близко к обидчику и глядя прямо в глаза отвечала вежливо, без мата, со спокойной интонацией отчеканивая слова – нет не хочу, не буду, не интересно. Ребята от такой манеры поведения робели и больше Саню не трогали, считая ее не от мира сего. Ну да не ведет себя как нормальные девчонки, говорят даже наваляла кому-то то из ребят из механического техникума. Но в парикмахерском училище и нормальных девок пруд пруди, всегда найдутся готовые отозваться на любое предложение.

Несмотря на свой такой имидж Саня мечтала о любви, закрывала глаза и мечтала о том, что у нее уже есть свой человек, родной и любимый, который будет называть ее нежно, как мама в детстве: «Сашуня». И которому можно будет рассказать все, что на душе и он обнимет и подбодрит – ну что ты расстроилась, глупышка, мы все решим.

И у Сашки уже теплело на душе, как будто вот этот принц был уже рядом, словно надо только выглянуть за дверь и вот от такой родной и знакомый. Но Сашка открывала глаза и морок рассеивался, ее окружали лишь сокурсницы – амазонки с диким боевым раскрасом, одетые во что-то, столь вызывающее что казались скорее раздетыми, чем одетыми.

Еще у Сани в голове жил внутренний критик, маленький карлик, горбатый с длинным загнутым носом и бородавкой на щеке, с коротенькими ногами и длинными руками-клешнями, что вкупе казалось, что нет в нем ни одной красивой черты, и в глаза бросалось только уродство. И голос – голос этот слушать было невозможно, он был пронзительный и скрипучий одновременно, как старуха Шапокляк в период своего пионерского детства, если бы оно вдруг у нее было, не родись она в Швеции.

И он нашептывал ей всякое, – и что некрасивая, ни рожи, ни кожи, как говорили соседки по дому. И плоская как доска, и обнять то не за что, и длинная как жердь, так что и выше иного мальчишки будет. И ноги как палки и размер как у мужика – сороковой. Ну вот как это можно, для девушки иметь такой размер обуви? И вот за что ее можно полюбить?

Саня тогда совсем не знала, что любят не за что-то, не за ноги, не за сиськи, не за высокий интеллект или особую душевность. Этот секрет ей еще предстояло раскрыть. Секрет того, что и сама любовь бывает разная.

Страстная, обжигающая как огонь, сжигающая на своем пути все преграды, затмевающая разум и оставляющая в конце только пепел.

И любовь похожая на тихую полноводную реку, где каждый плывет по заданному течению, но со своей скоростью, при этом помогая друг другу огибать пороги и препятствия.

И еще бывает любовь к себе – потайная комната внутри каждого из нас. В которой и живет душа, окруженная своими защитниками – частичками нашей личности. И вот только то от того, какова эта комната, хорошо ли в ней душе, открыта ли туда дверь для всех важных гостей и можно определить, какой тип любви будет испытывать конкретный человек. Любовь-боль или любовь-созидание будут его привлекать.