Татьяна Пешкова – Потерянный лисёнок (страница 2)
***
В то же время, в другом мире, мире городской суеты и тревог, Иван Сергеевич, просидев всю ночь в кресле, отправился на работу. В его сердце стучала одна мысль – Маша. Отпуск за свой счёт, всего неделя, но и это было спасением. Он машинально забежал домой, схватил деньги – те самые, что они с Машей откладывали для сына. Теперь это не имело значения, главное, чтобы Маша была в порядке.
— Иван Сергеевич, можно я с вами? — раздался на лестнице голос Дашеньки, соседки.
— Конечно, можно, Дашенька, — ответил он, и они, почти бегом, полетели на остановку, навстречу неизвестности.
***
Утро в деревенском доме началось с радостного волнения. Надя, спрыгнув с кровати, первым делом подбежала к печке. Как там её больной? Лисёнок, почувствовав девочку, живо поднял голову.
— Ну вот, ты уже и повеселее, — прошептала Надя. — Тебе нужно придумать имя. — Бабушка, давай назовём найдёныша Рыжиком, — предложила она, и бабушка одобрительно кивнула.
— Хорошо, Наденька. Давай покормим Рыжика.
Вместе они напоили лисёнка молоком. Он уже совсем не боялся, доверчиво прижимаясь к рукам. Вдруг в комнату ворвалась Кнопка, их собака, и начала лаять. Рыжик ощетинился, но Надя тут же погладила своего пациента.
— Не бойся, глупенький, это Кнопка, она не страшная. А ты, Кнопка, не лай, а лучше подружись с Рыжиком.
— Надя, пойдем завтракать, — позвала бабушка. — У нас сегодня много дел в огороде.
— Хорошо, бабушка, — ответила Надя, бросив последний взгляд на Рыжика, в чьих глазах уже не было страха, а лишь любопытство и едва заметная искорка новой жизни.
***
Время текло незаметно, пока Иван Сергеевич сидел у постели Маши, сжимая её хрупкую ладонь. В его памяти всплыл тот самый день в общежитии, когда он впервые увидел её. Казалось, она не шла, а плыла, словно легкое облачко, оставляя за собой шлейф из шелеста платья, сияния улыбки и глубины глаз. В тот миг он понял – пропал. Без неё жизнь потеряла всякий смысл. Много раз он собирался подойти, заговорить, но ноги сами несли его мимо, словно подчиняясь неведомой силе. Он видел её спиной, чувствовал её взгляд, но страх сковывал, и он лишь опускал глаза в пол, не в силах произнести ни слова. Так продолжалось до тех пор, пока она сама не сделала шаг навстречу, подарив ему свой голос, звучавший, как самая прекрасная мелодия.
- Милая Маша,– прошептал он, – я давно не говорил тебе, как сильно я тебя люблю. Хотя, думаю, ты и сама это знаешь. Пожалуйста, не уходи. Ты должна жить.
Внезапно раздался чей-то голос:
- Иван Сергеевич, вам пора. Я медсестра, мне нужно сделать укол и поставить капельницу.
- Да-да, я ухожу, – ответил он, с трудом отрывая взгляд от любимого лица. - До свидания, Машенька, – прошептал он, нежно поцеловав её руку. Не оборачиваясь, он быстро направился к выходу, унося с собой боль и надежду.
***
Вот и стали лисёнок и щенок неразлучными друзьями. Их дни были наполнены смехом и играми, а ночи – тёплым, уютным сном бок о бок. Они делили всё: миску с едой, мягкий коврик у печки, даже самые сокровенные тайны, которые можно доверить только настоящему другу.
Их игры были зрелищем, достойным восхищения. То Кнопка, маленький комочек энергии, убегала от лисёнка, виляя хвостом и задорно лая. То лисёнок, хитрый и ловкий, пускался в погоню, пытаясь поймать свою пушистую подругу. Иногда щенок забирался на диван, прячась за подушкой, закрывая лапой мордочку, словно маленький ребёнок, играющий в прятки. Лисёнок, конечно, делал вид, что не видит его, но его глаза блестели от озорства. А потом они менялись местами, и уже лисёнок прятался, а щенок с важным видом искал его, обнюхивая каждый уголок комнаты.
Так, день за днём, игра за игрой, их дружба крепла, превращаясь в нечто большее, чем просто друзья. Они стали семьёй, двумя половинками одного целого, неразлучными спутниками в этом большом и удивительном мире. И каждый, кто видел их вместе, не мог не улыбнуться, глядя на эту трогательную и искреннюю дружбу.
***
На следующий день Иван Сергеевич снова отправился в больницу. "Сначала к врачу, узнать, есть ли изменения," – думал он по дороге. Серое, неприглядное здание больницы наводило тоску. С тяжёлым сердцем он вошёл внутрь, поднялся на второй этаж и, нерешительно потоптавшись у двери, постучал.
- Входите, – раздался строгий голос врача.
- Здравствуйте, Александр Владимирович, - произнёс он нерешительно, как бы боясь услышать что-то плохое о здоровье Маши.
- Мария Петровна пришла в себя, но пока не может ни разговаривать, ни двигаться.
- Можно её увидеть?
-Да, конечно, но ненадолго.
Когда Иван Сергеевич вошёл в палату, то сразу заметил глаза Маши, они как будто говорили: «Как хорошо, что ты пришёл, Ваня, я тебя ждала».
- Здравствуй, Маша, мне так много нужно тебе сказать. Я всю ночь не спал, думал, что я тебе скажу. А сейчас, как всегда, не знаю с чего начать. Ивану Сергеевичу показалась, что Маша улыбнулась ему в ответ. Он быстро подошёл ближе, пододвинул стул, сел рядом и взял Машину руку, потом наклонился и поцеловал.
- Маша, я так тебя люблю, не оставляй меня,- только и смог сказать Иван Сергеевич.
Из Машиных глаз выкатилась слезинка, слегка задержалась на щеке, потом покатилась вниз.
- Маша, не плачь, ведь мы долго-долго будем вместе.
В этот момент в палату вошёл врач.
- Иван Сергеевич, достаточно. Не нужно утомлять больную.
- Хорошо-хорошо, ещё хоть одну минуточку.
- Машенька, всё будет хорошо, я тебе обещаю.
Иван Сергеевич поцеловал Машу и быстро покинул палату, оставив её в тишине, наполненной его любовью и надеждой.
***
Солнечные зайчики, словно золотые монетки, рассыпались по поляне, где резвились двое – рыжий, как осенний лист, лисёнок Рыжик и пушистый, как одуванчик, щенок Кнопка. Их дружба, начавшаяся с робкого любопытства, расцвела пышным цветом, превратившись в неразрывную связь. Они делили солнечные лучи, тайны шелестящей травы и даже самые вкусные кусочки. Казалось, ничто не сможет омрачить их беззаботное счастье.
Но время, неумолимый художник, меняет краски на холсте жизни. Рыжик, окрепший и полный сил, уже не был тем крошечным, беспомощным существом, которого Наденька нашла под кустом. Его глаза горели озорным огоньком, а лапки так и рвались исследовать неведомые тропы. И вот, в один из таких последних солнечных дней бабьего лета, бабушка, с грустью в глазах, произнесла:
- Наденька, милая, пришло время. Рыжика нужно отпустить в лес. Он – дитя природы, его дом там, среди деревьев и трав.
Сердце Наденьки сжалось. Она обняла пушистого друга, чувствуя, как его тепло разливается по телу.
- Но, бабушка, – прошептала она, – Рыжик не сможет один в лесу жить! Он ведь так привязался к Кнопке, они же лучшие друзья!
Бабушка ласково погладила внучку по голове.
- Наденька, ты же знаешь, скоро приедет твой отец, а мне нужно в больницу. Мы не сможем заботиться о Рыжике.
Наденька опустила голову, чувствуя, как слезы подступают к глазам.
-А как же дом? И Кнопка? Кто будет за ними присматривать?
- Не волнуйся, родная, – успокоила бабушка. – За домом и Кнопкой присмотрит наш добрый сосед, Николай Петрович. Он обещал.
И вот, в тот же день, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, Наденька и бабушка отвели Рыжика к опушке леса. Лисенок, словно чувствуя, что это прощание, прижался к ноге Наденьки, его маленький носик уткнулся в ее ладонь. Кнопка, обеспокоенная тем, что происходит что-то непонятное, заскулила.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.