Татьяна Парамонова – В ритме Барселоны (страница 6)
Вошедший мужчина в легком пиджаке и желтой рубашке привлек ее внимание. Он сделал заказ у стойки и направился прямиком к ней. Она позволила ему присесть. Легко завели разговор, как старые приятели, которые просто не виделись много лет. Эвита рассказала о смерти отца, о похоронах и даже о своей работе в Америке. Прошло уже около часа, и ей показалось, что время остановилось.
– Так что, возвращаешься в Сан-Франциско? – Михель пригубил абсент.
– В том-то и дело, я не знаю, – Эвита облокотилась на холодную мраморную поверхность круглого столика.
Помолчали. Михель не торопил ее, будто чувствовал, что она не готова сейчас ничего решать. Он сменил тему:
– Обрати внимание на мозаичную плитку на полу, потемневшие зеркала, облупленный потолок, на стены и пыльные бутылки на полках. Они свидетели многих историй. Я люблю приходить сюда и слушать их.
Эвита обвела взглядом пространство.
– И какие истории ты слышишь? – Эвита подумала, что у парня галлюцинации из-за крепкого спиртного, хотя… какая разница. Ей совершенно не хочется ничего делать, а значит есть время поболтать.
– Знаешь ли ты, что здесь когда-то бывали Хемингуэй и Пикассо? Я уверен, они заходили сюда не просто пропустить по стаканчику абсента, но и вдохновиться. В этом баре витает особенный дух. Не зря Вуди Аллен выбрал его для съемок своего фильма, – он сделал паузу и добавил: – Кстати, я сейчас пишу книгу.
– О чем она?
– О путешествиях, о любви, о судьбах людей… в общем, о жизни. Мне осталось дописать последнюю главу.
Неожиданно для самой себя Эвита спросила:
– А можно почитать?
– Да, вот только допишу и с удовольствием дам. Мне бы пора уже начать искать иллюстратора. Ты случайно не знаешь кого-то?
Эвита помолчала, а потом сказала:
– Раньше я так любила рисовать! Даже закончила художественную студию.
– Это здорово! Где можно увидеть твои работы?
– В папке, в ящике стола, – она грустно усмехнулась. – Я бросила рисование, когда поступила на учебу. Папа считал, что мне нужно быть самостоятельной. Получить профессию, зарабатывать деньги. А малевалочки – лишь забавы, и они должны остаться в детстве. Он договорился с компаньоном, и сразу после университета мне предоставили должность в крупной компании, потом перевели в головной офис в Сан-Франциско.
– Тебе нравится твоя работа?
– Нормальная. Мне хорошо платят. Но я…
Девушка положила голову на руки и сидела так какое-то время. Михель тоже молчал, ждал. Посетители уходили, приходили другие. В этом вневременном баре, заполненном гулом голосов, запахами кофе, пива и абсента, под желтым мутным светом ламп наступал момент перелома судьбы Эвиты. Но она об этом пока не знала.
Девушка подняла голову и предложила:
– Проводи меня домой и, если захочешь, я покажу тебе рисунки.
Михель кивнул, расплатился, и они двинулись к двери.
Когда вышли из бара, на них обрушился гул приближающейся толпы, звуки барабанов, песни и музыка.
– Что это? – не сразу сообразила Эвита.
– Карнавал продолжается! Очень люблю это время.
– Я раньше тоже любила, но сейчас совсем не праздничное настроение.
Толпа, не спросив разрешения и не обратив внимания на настроение, впитала их в себя. Общая энергия веселья передавалась как цепная реакция. Казалось, что люди беспричинно радовались, пели, танцевали и играли на музыкальных инструментах. Какое-то время Эвита и Михель не могли вырваться из потока карнавала. Но все же они сумели пересечь улицу и пошли вдоль домов, разрисованных многочисленными граффити.
***
– У тебя талант, – ничуть не заигрывая и не пытаясь польстить, сказал Михель и закрыл папку с рисунками. – Хочешь попробовать проиллюстрировать мою книгу? Через неделю я пришлю тебе рукопись.
Предложение прозвучало обыденно и просто.
***
В следующие месяцы Эвита погрузилась в работу над иллюстрациями для книги Михеля, находя в этом процессе исцеление и новый смысл. Она осталась в любимой Барселоне.
На службе решила сначала взять отпуск, а там – как сложится. Ведь пока неизвестно, что у нее получится и понравятся ли автору ее рисунки. Пару раз из Сан-Франциско звонил заместитель директора. Спрашивал, когда она приедет. Это возвращало ее в реальность, выдергивая из мира образов книги Михеля. Положив трубку, она шла в душ. Подолгу стояла под струями воды и задавала себе вопрос: «Что же делать?», на который глубоко внутри уже знала ответ, но никак не решалась признаться себе вслух.
Эвита вчитывалась в текст Михеля. Погружалась в сюжет. У нее возникали образы, которые ей хотелось оживить в рисунке. Отсутствие практики сказывалось: порой она впадала в ярость от того, что не удавалось передать эмоцию или характер героя через портрет. В такие моменты, после длительных попыток и десятка разорванных и разбросанных по комнате листов бумаги, она шла гулять. Прогулки давали отдых мыслям, эмоциям и руке. Казалось, что с каждой законченной иллюстрацией у нее прибавлялись силы.
Они встретились в кафе Skybar. Эвита волновалась, пока Михель рассматривал наброски. Заказанный ею кофе уже остыл, а она не сделала и глотка.
– Мне определенно нравится!
Девушка выдохнула и залпом выпила свой эспрессо.
– Завтра покажу издателю. Но это формальность. Уверен, что с их стороны все будет гладко. Жди контракт, – он ей подмигнул, взял папку и, сославшись на встречу с приятелем, ушел.
На террасе кафе Эвита сидела за столиком одна, посетителей было мало. Внизу, у подножия здания, бурлила площадь Каталонии. С высоты седьмого этажа она видела, как вдалеке голубым поблескивало море, зеленели холмы Монжуика и работали краны на строительстве Саграды. От живописной перспективы и мысли о том, что ее работа понравилась, Эвита ощущала прилив сил. Она позвала официанта и заказала бокал кавы.
***
Книга была завершена, и тираж готовился к печати. Совсем скоро они смогут взять в руки их совместное творение. Эта мысль вызывала в Эвите трепет и азарт.
Презентация прошла в уютном книжном магазине La Central в Эшампле. Они с Михелем рассказывали историю знакомства и то, как начали работать вместе, поделились творческими замыслами. Заинтересованные лица людей, вопросы, автографы на книгах – вся эта атмосфера казалась Эвите нереальной, ведь всего полгода назад она совершенно не понимала, что ей делать и как жить дальше. А сейчас у нее столько планов и предложений, что кружится голова. Но главное, она осознала: ей нравится рисовать, она растворяется в этом процессе, летит, увлекается. Она выражает себя.
Ее удивила пришедшая однажды ночью мысль. Эвита завершила очередную иллюстрацию, отложила ее и, удовлетворенно рассматривая, подумала: «Кажется, только сейчас я начала жить по-настоящему, как в детстве, когда ты точно знаешь, чего тебе хочется, когда можно выражать эмоции и желания».
– Как тебе презентация? Думаю, все прошло очень хорошо, – Михель закончил беседовать с пожилой дамой и подошел к Эвите.
– Я так тряслась и переживала! Кажется, у меня дрожал голос, – призналась девушка.
– А у меня для тебя кое-что есть. Держи, – он достал из сумки издание с яркой обложкой. «Художники Каталонии».
– Спасибо, – ее порадовало внимание и подарок.
Эвита собиралась посмотреть книгу дома, но писатель сказал:
– Открой сейчас.
Она вопросительно глянула на него. Ее внимание привлекло имя автора, отчего сердце застучало быстрее. «Не может быть! Однофамилец?»
– Ну же, – Михель внимательно смотрел на нее.
Перелистнув страницу, девушка прочитала: «Посвящаю моей дочери, Эвите. С верой в то, что однажды ее работы войдут в историю живописи Каталонии». Глаза наполнились слезами.
– Как? Откуда? Я не знала, что папа… – связных фраз не получалось.
– Когда я принес рисунки и у меня спросили имя художника, издатель показал мне эту книгу. Он сказал, что ему приятно было работать с твоим отцом и он надеется, что и с дочерью сложатся хорошие рабочие отношения. Я решил купить эту книгу, но подарить уже после издания нашей. Видишь, отец знал, чувствовал и надеялся, что ты вернешься к рисованию, – Михель обнял ее.
По щекам Эвиты катились слезы, а внутри установилось спокойствие и уверенность.
– Сеньора, можно ваш автограф? Чудесные иллюстрации!
***
Очередное солнечное утро заглядывало сквозь занавески в комнату. Эвита улыбнулась, потянулась, почувствовав, что сегодня будет чудесный день. Приняла прохладный душ. Быстро по-спортивному оделась.
Недолгая пробежка по пляжу. Эвита остановилась у кромки воды и закрыла глаза, наслаждаясь ощущением солнечного тепла на коже. А когда открыла, то ей показалось, что она видит лицо отца, нечеткое, словно под водой. Он внимательно смотрел на нее. Эвита встретилась с ним взглядом и услышала голос: «Прости, возможно, я был не прав. Твори, живи. Я горжусь тобой и люблю». Он с нежностью улыбался ей, а потом видение медленно испарилось.
По щекам покатились слезы. Вернувшись домой, она нарисовала портрет отца на фоне моря. Закончив, взяла телефон и набрала Михеля.
– Он меня благословил.
Оля Котич. ¡HOLA4, ОЛЯ!
На улице жара, мне двадцать три, иду по раскаленному асфальту Рамблы, мои длинные рыжие волосы развеваются от быстрой ходьбы. Буквально вчера мы с Катей сдали последний экзамен магистерской программы и рванули в Барселону. Сколько же сил потребовалось, чтобы уговорить ее! Хотя от Парижа тут дороги всего ничего, она очень долго придумывала разные отговорки. Конечно, ей это дорого. Мне тоже дорого, но я же не коплю на квартиру. А Катя копит. Она очень серьезная, ответственная. А я так не хочу. Не хочу быть ответственной, серьезной, копить на квартиру. Я вообще пока не знаю, где собираюсь жить. Может, буду путешествовать по всему свету. К тому же очень скучно ужимать себя во всем, чтобы купить малюсенький угол где-то в Европе. Но это – Катина мечта. У меня вот мечта – посмотреть мир и завести море друзей. Тогда вообще не нужно беспокоиться, где жить. В любой стране найдешь, у кого остановиться.