Татьяна Парамонова – Место действия — город (страница 4)
В этот день всем женщинам на улице незнакомые мужчины дарят букетики ландышей; возможно, это специальные волонтеры. Ровно два стебелька, связанные между собой. К нам снова и снова бросались молодые люди, но, увидев, что по два цветочка у нас уже есть, улыбались, говорили что-то приятное и исчезали.
***
Вторник, и снова тепло. В будние дни мы рано покидаем студенческий городок: выходим вместе с дочерью, спешащей на учебу. Сегодня я еду в зоопарк, это далеко: метро Porte Dorée, и там еще пешком или на автобусе.
Выхожу на нужной станции и понимаю, что с автобусами не разберусь — множество их отправляется отсюда в разные стороны, а мой путеводитель не дает точных номеров. Значит, пройдусь пешком, у меня же есть карта. Но от площади лучами расходится столько похожих улиц, что я не могу сообразить, какая же нужна мне. Ничего, сейчас спрошу кого-нибудь. Надо только придумать, как это будет по-французски… «Где находится…» Нет, этого я не помню. Скажу лучше: «Я ищу зоопарк». Так легче, и каждый поймет!
Навстречу мне идет невысокий пожилой мужчина. Белоснежная щетка усов под носом и два багета, завернутых в бумагу.
— Бонжур, месье! Же шерш зоо! — я старательно делаю ударение на последней «о».
Но месье смотрит с непониманием и пожимает плечами.
— Зоо, зоо, — я добавляю громкости. Ну что тут непонятного? Он же местный, судя по батонам, а кроме зоопарка никаких достопримечательностей поблизости нет.
— Je ne comprends pas, Madame! Я не понимаю, мадам!
Судя по спрятанной в морщинках улыбке, он никуда не спешит и готов дальше наблюдать, как я изображаю руками то ли гусей, то ли лошадей. А мне и спросить больше некого: раннее утро, все проезжают мимо на машинах и автобусах.
— Зоо! Анималь!
Наконец, он решил меня пощадить: моя пантомима достаточно его позабавила.
— Vous voulez dire «LE zoo»? Pas «zoo»! «LE zoo»! Вы хотите сказать зоопарк? Не (просто) зоопарк! Зоопарк (с артиклем)!
Так вот в чем дело! Я забыла добавить артикль. Конечно, мужчина все давно понял, но он захотел преподать мне урок французского. И не лень ему, мог бы просто махнуть рукой в правильном направлении. Ведь найти зоопарк очень легко — нужно пересечь небольшой сквер, а там его сразу станет видно.
— Traversez le parc, Madame! Пересеките парк, мадам!
И когда я, поблагодарив, уже иду в нужную сторону, месье окликает меня:
— Madame, «LE parc»! «LE zoo»!
***
Так и есть, зоопарк еще закрыт, приходится подождать. Но вот в окошке появляется кассир, и я вхожу в ворота. Первая!
Здесь красиво, очень зелено, хотя всего лишь начало мая. Зоопарк — обязательный пункт любого путешествия, где бы я ни была. В моей коллекции их уже много, но этот — какой-то особенный. Он раскрывается не сразу: за каждым поворотом будто кто-то поджидает. Дорожка, петляя, уводит меня все дальше; длинные лиловые тени раннего утра задают глубину и заставляют ступать осторожно. Я оглядываюсь назад, уже не понимая, где свернула, и внезапно холодок тревоги охватывает меня. Да ведь я здесь совсем одна!
Мне становится не до носорогов. Где люди? Так не бывает! Ощущаю себя как в сказочном лесу. Мелькает мысль вернуться ко входу и подождать ― может, просто слишком рано… Тут я замечаю молодого человека и облегченно вздыхаю. Нет, все в порядке, зоопарк работает, я не в сказке. Сейчас он пойдет дальше, а я посмотрю на пингвинов, а потом сверну вон туда, к озеру с фламинго.
Но молодой человек не идет дальше, он останавливается в паре метров от меня и двигается следом, только когда я покидаю антарктических обитателей.
Направилась в сторону больших розовых птиц. Он тоже. Постояв у фламинго, я сменила направление на противоположное и завернула в небольшой проход, ведущий к оленям Давида. Тут уже сомнений не осталось: рыжеватый молодой человек в бейсболке, больше похожий на студента, чем на маньяка, продолжал тихо следовать за мной, хоть и на расстоянии. Интересно, что у него в объемистом рюкзаке, который он небрежно бросил на лавочку?
Походив под преследованием еще немного, я решила все-таки отвязаться от «студента». Села на скамейку около «овец обыкновенных» и решила, что не сдвинусь с места, пока он не уйдет. Но человек в бейсболке тоже пристально смотрел на овец, облокотившись на ограду и никуда не торопясь. Пауза затягивалась.
И вдруг все оживилось. По дорожке к овцам бежал целый класс детей. На вид им было лет по семь. Следом еле успевали две учительницы. Пока я любовалась разноликой группой малышей, мой преследователь исчез, будто его напугали цветные флажки и резкие звуки свистулек. Я его больше не видела, хотя еще полдня провела в зоопарке.
Вот интересно, что это было? Может, показалось, что меня преследуют? А может, он здесь работает, иначе зачем приходить в такую рань? А может, у него тоже абонемент?
***
Прошло десять дней, сегодня я возвращаюсь домой. Но самолет после обеда, а сейчас раннее утро, и я прикидываю, не сходить ли еще раз в музей д’Орсе. Я успела там побывать, но пары часов мне недостаточно. Сегодня в музее бесплатный день, и, если приду к открытию, успею пробежаться по залам. К тому же воскресенье, поэтому в финальном забеге меня будет сопровождать дочь.
Мы пришли рано, отстояли очередь из любителей бесплатного. И когда оказались в музее, поняли, что времени совсем мало. Мы сразу поднялись на самый верх, к импрессионистам. Основная часть утренней толпы осталась на нижних этажах, и мы бы могли любоваться картинами в тишине, если бы не группа школьников-подростков, выполнявших задания в рабочих тетрадях.
Я заглянула в их большие папки с черно-белыми листами, состоящими из схем и таблиц, заполнить которые, не побывав в музее, было бы невозможно. Школьники, не торопясь, привычно вписывали ответы: кто — сидя на полу, кто — прямо перед полотнами и скульптурами. Изредка они обращались с вопросами к своим молодым преподавателям, и те без суеты и наставлений посвящали их в историю искусства. И вдруг я узнала одного из учителей. По загару и свитеру. Это был тот самый молодой человек, которого я заставила примерять пиджаки в самое первое утро моего путешествия. Он нас тоже заметил, помахал рукой и поздоровался. Теперь я знала, кем он работает.
Загс — это не мое!
«Загс — это не мое! Не мое! Не мое!» — звучит рефреном в голове у Даши, сбегающей вниз по эскалатору. Большая сумка оттягивает плечо, теплая куртка нараспашку цепляется за стоящих, как положено справа, пассажиров, шапка в одном кармане, варежки в другом… Слышится приглушенная мелодия телефона, он тоже где-то в кармане, то ли под шапкой, то ли под варежками.
«Осознал!» — торжествует Даша, протискивается в вагон метро и может, наконец-то, достать телефон. Надо успеть ответить, ведь ехать всего одну остановку. Но звонит не Матвей.
— Дашка, ты где? — Ксения почти кричит. — До отправления пятнадцать минут! Мы же договаривались!
— Спокойно, Ксю, я уже подхожу к Ленинградскому, задержалась немного… — Даше приходится врать, надо успокоить подругу. Ну что ж, значит, на Комсомольской придется шагать по эскалатору еще и вверх.
Опаздывала она из-за ссоры с Матвеем. Она знала, что он такой — упрямый и жесткий, считает лишь свое мнение важным. Привыкнуть можно, но вот отношение Матвея к себе самой Даша никак не могла принять. Не хотелось верить, что она для него ничего не значит. Даже в Питер на последние перед дипломом каникулы он отпустил ее легко, и это совсем не обрадовало. Получается, ему все равно — с ним она или нет…
— Ты мне только еды приготовь на все дни. Из морозильника я сам разогрею, — деловито обозначал ее обязанности Матвей, — и на всякий случай постирай и погладь мне одежду, вдруг понадобится куда-то пойти. Вообще, я собирался из дома поработать эту неделю, но на всякий случай.
— Все сделано: убрано, приготовлено, постирано! Я прям как настоящая жена, — взглянула на него Даша.
— Нет, загс — это не мое! — отрезал Матвей.
***
Ксюша тревожно выглядывала из-за спины проводницы.
— Ну что ты нервничаешь? Еще две минуты до отправления, — Даша запрыгнула в вагон, и поезд тронулся раньше, чем они дошли до своего купе.
— Я уж думала, одна поеду. Точнее, с каким-то мужиком, — никак не могла успокоиться Ксения.
Действительно, в купе на верхней полке, отвернувшись к стене, лежал пассажир. Казалось, он давно спал. Это выглядело немного мрачно, и девушки сразу перешли на шепот. Но зато попутчик не ходил туда-сюда, не ел колбасу с запахом чеснока и не мешал им разговаривать.
— И как ты его терпишь? — тихо возмущалась Ксения под мерный стук колес. — Почти год живет у тебя на всем готовом, а вместе вы никуда не ходите,и к себе ты больше никого не зовешь, — Матвей против… Что у вас общего, никак не пойму! Жениться он не хочет, а жить в твоей квартире — пожалуйста? Может, ему это просто удобно?
Даша хотела возразить, но ответить было нечего.
— И он тебе запрещает заводить кота! У тебя же дома! — добавила Ксюша еще один аргумент.
— У него аллергия…
— Ты уверена? Сама это видела? И к тому же можно купить кота лысого, гипоаллергенного.
Даша снова промолчала. Ей не хотелось больше обсуждать свою личную жизнь. Предстояла неделя отдыха в Питере. Последний раз она была там в детстве вместе с мамой. Но теперь мамы нет. Даша старалась не признаваться себе самой в том, что, вероятно, она цепляется за прохладные отношения с Матвеем, избегая одиночества.