Татьяна Парамонова – Место действия — город (страница 1)
Место действия — город
Эстер
Для своих восьмидесяти семи она выглядела прекрасно. Элегантная стрижка, свежий маникюр в благородном неброском цвете. Вместо классического пальто ― легкий современный пуховик. Быстрая походка словно отражала настроение: Эстер возвращалась домой из большого книжного, и в сумке у нее лежало новенькое пособие: «ЕГЭ по математике. Профильный уровень. Сорок тренировочных вариантов». Вот сейчас придет, пообедает и примется за тесты, привычно перекатывая в пальцах остро отточенный «Кохинор».
Она с детства любила точные науки. Ну, может быть, не с самого раннего детства…
***
В четвертом классе Эстер никак не могла справиться с арифметическими задачами. «Два эшелона вышли навстречу друг другу из разных городов. Расстояние между городами 250 километров, через сколько часов они встретятся, если скорость...»
Эшелоны… Эстер почти не помнила, как они с мамой и двенадцатилетним Витькой, маминым племянником, бежали в Москву из места службы отца, на границе с Польшей. Двадцать второго июня кавалерийский полк стали бомбить еще до того, как по радио объявили о начале войны. Отец успел сказать: «Берите документы и первым же эшелоном уезжайте! Делайте, как все». А сам вскочил на коня и унесся на работу. На работу ― так называл он службу… Эстер было три года, отцу — двадцать семь. Больше она его никогда не видела. В тот день их полк сравняли с землей, а позднее пришло лишь извещение: «Без вести пропал…»
Они добирались две недели. Когда эшелон бомбили, выбегали и ложились в поле. Не всегда удавалось вернуться в вагон — мест не хватало. Пересаживались в другой поезд, подолгу ждали на разъезде.
Однажды Эстер чуть не потерялась. Толпа нахлынула, увлекла ее за собой, а потом разошлась — рядом не оказалось своих! Девочка шла и оглядывалась: где же мама?
Вдруг чьи‑то крепкие руки подхватили ее и подняли над головами:
— Чья девочка?! Маленькая беленькая девочка!
Как она нашлась, Эстер не помнила. Но после этого мать уже не разжимала руки. Было больно — мать быстро тащила ее куда‑то, а Витька бежал следом, волоча их узлы.
Но они все‑таки добрались — все целые и невредимые. Витька, самый младший брат матери, снова вернулся домой — в Напрудный переулок к бабушке Марии. Так неудачно завершилось его лето в Польше. А как гордо он собирался на каникулы к «взрослой» сестре и ее мужу, хвастался перед мальчишками…
Эстер с матерью поселились в двенадцатиэтажном ведомственном доме на набережной, как семья офицера, поскольку отец был выпускником Краснознаменной академии имени Фрунзе.
Служебная квартира оказалась коммунальной, но небольшой — всего с одними соседями. Располагалась она на втором этаже, что было очень удобно: даже лифт не требовался. Мебели в комнате было немного: диван с откидными валиками и кожаной спинкой в деревянной раме, буфет с красивыми застекленными дверками и деревянные стулья. На каждом предмете ― овальные бирки с инвентарными номерами. Окно комнаты выходило на Москву‑реку. Эстер любила забираться на широкий гранитный подоконник и смотреть вдаль, на противоположный берег. Особенно по вечерам, когда включался закат. Небо над рекой наливалось то теплым золотом, то становилось бархатно-лиловым, а вода, словно зеркало, ловила и множила эти последние лучи.
Мать устроилась комендантом в этом же доме и по ночам поднималась на крышу — сбрасывать зажигалки.
Когда война закончилась, Эстер было семь с половиной лет. Но в школу в сентябре она не пошла ― не в чем. У них в тот год были одни галоши на двоих с матерью. Поэтому она переступила порог класса только в восемь с половиной и была старше, чем другие девочки.
Это дало небольшое преимущество в росте ― впрочем, с годами оно растаяло, ведь Эстер не стала высокой. Но куда важнее было другое: ее неудержимое желание учиться. Еще до школы она научилась выводить буквы, старательно копируя почерк отца с обратной стороны его фотографий. Он присылал их с учебы, еще до войны… Вот он в буденовке, вот — в бурке и папахе. И на каждой карточке — словно послание сквозь время ― ровные, изящные строки: «На память любимой жене Зинаиде. Храни и вспоминай». Их хранила Эстер. И выводила карандашиком на листе эти слова, чтобы было похоже.
Мать писала так себе — и почерк корявый, и ошибок полно. Училась-то всего два класса. Но, несмотря на это, она всегда посылала много писем ― родне, знакомым. Завершала послания неизменной фразой: «Жду ответа, как соловей лета».
Эстер училась хорошо ― аккуратная, приветливая девочка с толстыми косами и светлыми завитками у лица. Но четвертый класс принес испытание — задачи по математике, которые никак не желали поддаваться. Она перечитывала условия, складывала и умножала цифры, но ответы не сходились. Мать не могла ей помочь. И вот уже несколько раз Эстер входила в класс с несделанной работой, садилась, заливаясь краской, пока одноклассницы бойко отвечали у доски. Особенно блистала Эля, которая жила в том же доме, и папа у нее был полковник.
***
«Эшелоны идут с разными скоростями. Через сколько часов они встретятся?» Она представляла эти поезда: в них едут офицеры — одни на службу, другие в отпуск, к своим дочкам. Потом составы встретятся, пассажиры выйдут, будут курить и обмениваться новостями. Но как вычислить, когда это случится?
И Эстер придумала.
Она взяла учебник, лист бумаги, карандаш и приоткрыла входную дверь. Совсем немножко, чтобы не сильно сквозило: подъезд с гулкими пролетами лестниц и изогнутыми перилами круглый год хранил прохладу и спокойную тишину. Облокотясь о косяк, она стала ждать. Когда к лифту подходили соседки с авоськами или мимо с топотом проносились мальчишки, роняя из карманов свои «сокровища», Эстер осторожно прикрывала дверь. А как только снова становилось тихо, приникала к узкой щели.
И вот — удача! Она увидела, как снизу поднимается высокий стройный офицер, с плоским портфелем в руке. Лифт в доме начинался со второго этажа — прямо напротив квартиры Эстер. Волнение сковало ее на мгновение, но девочка быстро взяла себя в руки и решительно шагнула навстречу мужчине.
— Здравствуйте, дяденька! Помогите мне решить задачу. Никак не получается, — обратилась к нему Эстер тоненьким голосом.
Военный удивленно взглянул на девочку, но остановился.
— Что за задача? — спросил он с легкой неуверенностью.
— Эшелоны, — ответила Эстер, подошла к окну и раскрыла учебник.
Задача поддалась офицеру не сразу. Раздумывая, он даже расстегнул шинель, снял фуражку, задумчиво поскреб в затылке. Но потом, видимо, сообразив, начал торопливо и четко писать карандашом по бумаге. Протянул готовое решение Эстер, заулыбался, щелкнул ее по носу и, довольный, устремился наверх по ступенькам, забыв про лифт.
На следующий день в классе девочка вызвалась рассказывать, как решила задачу. Она испытывала настоящую гордость: с заданием справились не все.
Эстер радостно подумала, что теперь знает способ всегда иметь готовую домашнюю работу, но тут же сочла это нечестным. Вернувшись домой, она просмотрела все похожие задачи из учебника. Внезапно ей открылся принцип — и этого хватило на целую четверть. А через пару месяцев снова начались трудности.
***
В новой задаче все ели пирог, причем дробями: «Саша съел одну треть, Маша ― одну четверть, а папа ― половину того, что осталось». И нужно было узнать, сколько же весил пирог изначально. Дроби — тема новая. Эстер понимала: со временем во всем разберется, но, чтобы быстро достигнуть успеха, понадобится подсказка. И она уже знала, к кому обратиться.
На этот раз Эстер решила ждать в кухне — у окна, выходящего прямо на подъезд. Она намеренно пропустила того молодого офицера, который помог ей в первый раз: не хотелось, чтобы он подумал, будто она безнадежно глупая. Вместо него она выбрала солидного мужчину с нарядными погонами. Выбежав на лестницу, девочка вдруг испугалась: военный оказался очень пожилым. Но пути назад уже не было. Эстер разложила на подоконнике учебник и листок в клеточку.
Офицер двигался неторопливо, держался спокойно. Он явно никуда не спешил и без стеснения здоровался с соседями, проходившими мимо лифта. Объяснив решение задачи, он попросил Эстер показать ему школьную тетрадь. Девочка смутилась, но принесла. Военный внимательно перелистал страницы, сделал замечание о том, что после сокращения «см» не нужно ставить точку, посоветовал чертить поля пошире и поаккуратнее, а потом вернул тетрадку.
Эстер переписала решение и провела весь вечер за учебником. Она не остановилась, пока не перерешала все похожие задачи с дробями и не сверила их с ответами. На следующей неделе получила за контрольную работу пятерку.
Тот день стал поворотным: Эстер открыла для себя математику. Прежде непонятные формулы вдруг обрели смысл, засияли внутренней красотой. Четкие правила и стройные закономерности увлекли ее — теперь ей хотелось постигать все самой. Больше не было нужды ждать офицеров у лифта.
***
Эстер поднялась к себе на второй этаж по знакомой до мелочей лестнице — старые ступеньки, перила с затейливыми изгибами. Это был все тот же сталинский дом — бывший офицерский, с массивными кирпичными стенами, высокими потолками и окнами с широкими подоконниками.
Квартира теперь принадлежала ей одной: соседей переселили еще в семидесятые. Сын давно перебрался в другой город, внуки тоже выросли, завели свои семьи.