Татьяна Панина – Время снимать маски (страница 47)

– А как же губернатор? – тихо спросил Фитчер.

– От некоторых планов пришлось отказаться. К черту губернатора. Как только я разберусь с Шутером…

– Генри Бланко.

– И верну себе дочь, – продолжил шериф, слегка запнувшись, – мы уедем отсюда подальше на север и оставим всех в покое. Хотя этот проклятый город заслуживает, чтобы его стерли с лица земли.

– Это не решение, – возразил офицер, позволив своей руке расслабиться, а револьверу лечь на пол. – Всегда найдется тот, кто будет помнить.

– Что ты имеешь в виду?

– Взять хотя бы Оуксвилл, – ответил Фитчер и заметил, как вздрогнул собеседник. – Все считали, что с ним покончено. Оказалось, нет.

– Н-нет?

– Людей слишком много, Гарет. Рано или поздно до нас доберутся и все кончится судом Линча. В лучшем случае – тюрьмой. Так что мне выгоднее сменить позиции сейчас, нежели надеяться неизвестно на что.

Шериф будто оцепенел. Он углубился в свои мысли, даже не дослушав офицера, и помутневшим взглядом, не то от услышанного, не то от выпитого недавно алкоголя, уставился в пространство перед собой. Потом вдруг очнулся и задал вопрос, терзавший его сейчас сильнее всего остального:

– Подожди… Ты что-то сказал про Оуксвилл… Кто-то выжил?

– Представь себе.

– Кто? – с замиранием сердца выдохнул Прайс.

– Какой-то старик по фамилии Каррингтон, – быстро проговорил Фитчер. – Но я не об этом. Желание жить, как оказалось, сильнее азарта. Я видел смерть и все ее прелести испытал на собственной шкуре. Так что жажда денег меня больше не мучает, Гарет… Гарет!

Шериф вскинул голову, оторвавшись от раздумий, бегло осмотрел фургон и спросил:

– Куда ты едешь?

– В казармы. Я все еще числюсь офицером.

– Где Шутер?

– Понятия не имею. Мне нет до него дела.

– Не надо лукавить. Думаешь, я не понимаю, что вы что-то замышляете?

– Скажешь это ему. А сейчас ответь, что ты сделал с моим помощником?

– Твой помощник – ничтожная крыса, – процедил шериф.

– Но он единственный, кто согласился меня везти, и то наотрез отказался ехать через город.

Слова офицера порадовали шерифа. Он понял, что страх перед ним никуда не делся. Горожане по-прежнему его боялись, а значит не все было потеряно.

Снаружи послышались голоса. Один из всадников подъехал к фургону.

– Кто-то идет, шериф, – объявил он, вглядываясь в фигуру, спокойно шагающую к ним. – Человек в рясе. Кажется, не вооружен.

– Не стрелять! – скомандовал Прайс, выглядывая из своего укрытия. – Взять живым. Он мне нужен. – Потом снова посмотрел на офицера. – Слушай, Алан, я просто хочу рассчитаться с Шутером, и это мое личное дело. Никто не заставляет тебя мне помогать. Поступай как знаешь, только не глупи. Скоро все закончится и мы с Кэтлин уедем.

– Он уже близко, – предупредил всадник и обратился к другим: – Будьте начеку!

– Она все еще нужна тебе, Алан? – продолжил шериф, сверля глазами офицера.

Хруст сухих сосновых лап, покрывающих землю, возвестил о появлении незнакомца. Отведя в сторону пышную ветку можжевельника, он вышел к группе пристально следящих за ним всадников неторопливым, но твердым шагом. Без единого слова проследовал мимо них и опустился возле лежащего у фургона монаха.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Прайс, сидя на козлах. – И кто ты такой, черт возьми?

Незнакомец привел в чувство своего приятеля и устроил возле колеса. Потрогав его затылок, он посмотрел на красное пятно, расплывшееся по ладони.

– Нужны бинты. Они в сумке позади тебя, – не оборачиваясь, произнес незнакомец.

Капюшон скрывал его лицо, но Прайс легко узнал обладателя этого голоса. Тот, на кого он вел охоту, пришел к нему сам! Чуть помешкав, шериф заглянул в сумку и, не найдя там ничего представляющего опасность, сбросил ее монахам.

– Что за самопожертвование, Шутер? – спросил он с сарказмом и подал своей банде знак окружить их.

– Мое имя звучит по-другому, Гарет Прайс, – невозмутимо ответил стрелок, вытащил из сумки склянку со спиртом и аккуратно обработал рану.

Люди наблюдали за его несложными действиями. Кто-то ухмылялся, смеясь над безрассудством стрелка. Самолично прийти в ловушку! Надо быть дураком.

Шутер закончил с обработкой и взялся за бинт.

– Больше ни к чему истреблять людей. Тебе и без того проложена дорога в ад.

– Я отправлюсь туда вместе с тобой, – сказал Прайс. – Могу поклясться, твой послужной список гораздо длиннее моего.

– Но имена в нем не написаны кровью.

Шериф рассмеялся.

– Нет, вы слышали? – бросил он людям, наслаждаясь своим превосходством и жалким положением, в котором оказался стрелок. – Человек с репутацией ганфайтера рассуждает о насилии!

– Поговорим об этом позже, – нисколько не смутившись, произнес Шутер и поднялся. – Освободи фургон, и пусть он едет своей дорогой.

Все еще улыбаясь, Прайс спустился на землю и встал лицом к врагу.

– Неудачный денек? – поддразнил он его, указав на свежий кровоподтек, потом перевел взгляд на второго монаха, который устало откинул голову и тем самым позволил себя опознать. – Майк Бишоп! – забавляясь, воскликнул шериф и снова уставился на стрелка. – Так это он тебя так? Одна на двоих не делится, да?

Глаза Майка приоткрылись и в них сверкнула ненависть. Губы представителя закона растянулись в гадкой улыбке.

– Приполз к нему отмаливать грехи?

– Сколько же в тебе желчи! – медленно проговорил Шутер, заглядывая в самые глубины его темных глаз. – Оглянись, Гарет, и хотя бы попытайся увидеть то, что видят другие. Может на тебя снизойдет озарение и ты поймешь, наконец, насколько низко пал.

– Ненавижу проповедников! – прошипел Прайс. – Уверен, это ты лишил меня дочери, святоша! Что вы ей наплели, что она отвернулась от собственного отца?

– Она сама к этому пришла, – объяснил стрелок. – Вспомни ночь, когда я впервые сказал про Ксавье. Ночь, когда твой гонец оказался мертвым и ты держал в руках кусок сургуча от письма, что не достигло цели. Уже тогда твоя дочь начала осознавать всю гнусность происходящего. Разве ты не слышал, как она просила меня повернуть назад?

На скулах шерифа заиграли желваки, но он промолчал. Глаза пылали гневом.

– Я пришел без оружия, Гарет, – твердо произнес Шутер. – Отпусти фургон и покончим с этим.

Постояв с минуту, Прайс приказал людям связать долгожданную жертву, затем снова взобрался на козлы и заглянул внутрь. Фитчер сидел в том же положении и прижимал руку к груди. На бледном лице выступили тени. Казалось, что еще немного и сознание покинет офицера. Револьвер его лежал рядом, забытый под чуть накинутым на гладкую рукоятку краешком одеяла.

– Вот и все, Алан. Последнее слово за тобой.

Глава 46. Кнуты и пули

Предательство офицера было ожидаемым, хотя Шутер до последнего надеялся, что раненый, почти уже мертвец, чудом выбравшийся из могилы, пересмотрел свои взгляды на жизнь. Оказалось, не все люди способны меняться. Фитчер, как выяснилось, был немногим лучше Прайса. И это ставило под удар весь успех предприятия. Солдаты, попав под влияние офицера, могли совершить ошибку, да и все остальные, которые теперь считали его своим человеком. Увы, червивый плод не сделать полноценным. Рано или поздно изъян покажет себя во всей красе.

Накрепко связанный, Шутер плелся за конем шерифа, подгоняемый плеткой и грязными насмешками. Споткнувшись, стрелок едва не упал. Веревка натянулась – Прайс дернул ее, чтобы подогнать пленника, – и снова впилась в плечо, добавив темных пятен на грубой ткани рукава. На пару секунд Шутер зажмурился, преодолевая боль, потом взглянул на Майка, сидящего верхом на одной из лошадей, хозяин которой теперь правил фургоном. Нездоровый вид друга вызывал беспокойство. Он сидел, склонившись в седле, почти уткнувшись в шею животного. Руки ему связали впереди, чтобы дать возможность хоть как-нибудь держаться без посторонней помощи. Несмотря на это, он постоянно заваливался на бок, рискуя упасть.

– Господи… – вырвалось у стрелка, когда тот в очередной раз чуть не сорвался вниз. Прайс даже не обернулся. Шутер почувствовал, как слабость от кровопотери неукротимыми волнами начинает накатывать и на него самого. Он поднял глаза на шерифа и проговорил: – Пошли за врачом, Гарет, прошу тебя как человека.

Наконец тот остановился и бросил взгляд на пленника сверху вниз.

– Боишься за свою шкуру?

– Посмотри на него, – Шутер кивнул в сторону Майка. – Ты привезешь покойника. И офицера ты видел – второй раз ему с того света не вернуться. Разве этого ты хотел, когда замышлял свой заговор?

– Какое тебе дело до моих желаний? – грубо ответил шериф. – Ты был прав, когда говорил про дорогу в ад. Мне уже все равно.

– Не лги хотя бы себе, – устало произнес Шутер. – Фитчер предан тебе, как старый пес. Подумай же о нем. И как отнесется к его смерти Кэтлин. Пошли за врачом, Гарет.

Стрелок стоял перед ним, покачиваясь от усталости и глядя на него затуманенными глазами. Пот тонкими струйками стекал со лба. Ткань, перетянутая веревкой, терлась о рану, вызывая при каждом движении нестерпимую боль. На щеке горела ссадина, подаренная Купером, а по спине бегал холодок, то и дело бросая в озноб ослабленный организм.