Татьяна Панина – Время снимать маски (страница 31)
– Долго тебе не протянуть. На что ты рассчитываешь, отправляясь раненым в самое логово бандитов?
В тишине прозвучал щелчок. Шериф вздрогнул.
– Убивать не в твоих правилах, – в голосе послышалось сомнение.
– Зато никто не запретит мне оставить в твоём теле пару дырок. Предупреждаю ещё раз…
Но он не договорил. Неожиданно раздался выстрел, прозвучавший со стороны города. Оба в миг развернулись и прижались к лошадиным шеям. Монаха качнуло сильнее, ему мешала появившаяся слабость. Она расползалась от раненого плеча по всему телу и не давала сконцентрироваться.
Этим воспользовался Прайс. Он кинулся на противника и выбил его из седла. Монах тяжело упал на дорогу, из груди вырвался стон. Прогремел второй выстрел, потом третий. Кто-то проскакал мимо. Лошадь шерифа сорвалась с места и понесла седока в спасительную темноту.
Совсем близко кто-то остановил коня и спрыгнул на землю. Быстрые шаги заставили монаха с усилием перевернуться, чтобы отразить удар. Но стоило ему изменить положение, как в голове помутнело, и он провалился куда-то в неизвестность. Было уже неважно, кто и куда тащил измученное тело, его бросало из стороны в сторону, сил больше не было.
Глава 33. Срыв
Шутер очнулся в своей комнате и не сразу понял, в чем дело. Он сел на край кровати. Плечо болело и дергало, но повязка была чистой и кровь уже не шла.
Память наконец вернулась и обнажила пугающие сцены, четко вырисовывающиеся перед глазами. Кажется, его схватили. Тогда как вышло, что он дома? Раскрыта ли тайна? Должно быть, так и есть. Шутер вспомнил, как Прайс смеялся над распростертым телом своего злейшего врага, которого так мечтал повесить. Или это был сон? Окончательно запутавшись в воспоминаниях, он натянул свежую рубашку и вышел из комнаты.
Молли сидела у окна, глядя на безлюдную дорогу, а когда услышала сзади шаги, тут же поднялась.
– Почему я не в тюрьме? – спросил Шутер с подозрением.
– Вам нечего там делать, – тихо ответила она, бросив взгляд на то место, где под тканью рубашки была наложена повязка.
– Скажите как есть, Молли. Я пропал?
– Пропали? Нет, – в голосе послышалась грусть. – Вы здесь благодаря мистеру Куперу. Он уверял, что все в порядке, но не стал ждать, когда вы очнетесь, и уехал. Платок и рясу я спрятала. Вам не о чем волноваться.
Купер? Шутер опустился на стул. Он не мог поверить. Купер всю жизнь соперничал с ним и мешался под ногами, а сейчас решил помочь? Что заставило его измениться? Как бы то ни было, это меняло все. Значит, он не узнан. Но несмотря на удачу, дело стало выходить из-под контроля.
– Вы как будто плакали. Что-то случилось?
– Мистер Купер сказал, что пришли солдаты и с ними ещё полдюжины бандитов.
– А Билли?
Она пожала плечами и опустила голову.
– Послушайте, – Шутер подошёл к ней и взял за руку. – Он просто не разглядел их в темноте, вот и все. Уверен…
– Так вот ты где! – раздалось за открытым окном. Фитчер оценивающе посмотрел на Молли, потом на стрелка. – Ну-ну! Шериф послал за тобой. Как видишь, мы вернулись. Собирайся, а то пропустишь самое интересное.
Сегодня Шутеру предстояло отправиться в город без привычных револьверов. Обе железки предательски выпали во время ночного происшествия, поэтому теперь пришлось обойтись ружьем. Он повесил его на левое плечо и медленно, стараясь не тревожить рану, забрался в седло.
Когда он добрался до рынка, на площади уже собрался народ. Люди выкрикивали проклятья и бушевали. По приказу шерифа солдаты окружили виновников события плотной стеной. Некоторые из парней делали попытки протиснуться мимо них, но их выталкивали обратно в толпу.
Стрелок подобрался к рынку и взгляд его приковала знакомая фигура, сидящая на лошади. Это был Ник Сандерс. Арестованный и приговоренный к смерти, доктор сидел со связанными сзади руками, а шею обвивала пока ещё не затянутая веревка, второй конец которой был перекинут через верхнюю перекладину. Несмотря на разделявшее их расстояние, Шутер видел его отчаянный взгляд, глаза, то и дело опускающиеся куда-то в сторону, шевелящиеся губы. С кем он разговаривает в эту минуту?
Стрелок запрыгнул на ближайшее крыльцо и прошел по веранде, чтобы подобраться поближе. И тут перед ним открылась ужасная картина. Рядом с Сандерсом, с трудом держась на ногах, стоял Майк. Билли находился здесь же. Он не был связан, но и уйти ему не позволяли. Все, что оставалось, это быть с ними до конца. Мальчишка вцепился в руку Майка и с ненавистью прожигал взглядом военных.
Почувствовав дурноту, Шутер опёрся о стену. Слабость опутала ноги, и он оказался не в силах сдвинуться с места. Будто сквозь пелену табачного дыма, он смотрел на происходящее и проклинал себя за бездействие, за боль и страдания, которые причинил людям… Какое-то движение на площади… Сандерса окружили солдаты. Вот он выпрямился, как струна, а Майк спрятал в складках своей потрепанной рубашки детское лицо. Вдруг заржала лошадь и веревка резко натянулась, всадник потерял опору…
– Нет! – сорвалось с побелевших губ Шутера. Он сорвался с места, но запнулся и чуть не упал. – Нет…
– Эй! Что с тобой? – кто-то ударил по правому плечу, разбередив рану, и это сразу отрезвило его.
Он снова бросил взгляд на площадь, потом пальцами сжал глаза, будто не верил самому себе, и ещё раз посмотрел туда. Сандерс по-прежнему сидел на лошади с незатянутой петлей и все так же шевелил губами, как будто успокаивал стоящих рядом. Это бред, всего лишь бред. Еще не все кончено, твердил себе стрелок.
На скулах заиграли желваки, когда он заметил находившегося поодаль Прайса. Тот следил за выполнением приказа, восседая на своем коне, готовый в любой момент уехать.
Послышался мальчишеский крик и рядом с Сандерсом появился солдат с мешком в руке. Толпа зашумела. Не в силах больше сдерживаться, Шутер вскинул ружье. Шериф был настолько поглощён происходящим, что чуть не выскочил из седла, когда прогремели выстрелы. Две пули – и веревка мертвой змеёй свалилась под ноги солдатам. Прайс быстро нашел источник звука и лицо его побагровело.
Поднялся шум. Рев толпы оглушал. Люди с неистовством разорвали ограждение и бросились к пленникам, направо и налево раздавая удары. В этом безумстве победа была на их стороне. Шериф это прекрасно понял и быстро развернул коня. Далеко ехать не пришлось. Перед ним, как из водуха, неожиданно возник Шутер.
– Что ты себе позволяешь?! – Прайс был вне себя. Он спрыгнул на землю и с угрожающим видом приближался к стрелку.
Из толпы вынырнул Фитчер, достал револьвер, но решил придержать его, пока не прояснится ситуация. Во всей этой суматохе ему казалось слишком сложным что-либо понять.
Шутер решительно набросился на шерифа, откинув за спину ружье и толкнув того обеими руками.
– Нет, это ты что себе позволяешь?! Какого дьявола ты здесь делаешь?!
– Он виновен и умрет! Так же, как и все причастные!..
– На твоей совести смерть невинной женщины! Только этот человек мог помочь! Но ты решил потешить свое самолюбие!
– Что ты несёшь, черт побери?! Взъелся, как сумасшедший! Какое тебе дело до его жалкой душонки?
– Идиот! – Шутер снова толкнул его.
Тут вступился офицер и встрял между ними, словно разнимал двух разъярённых псов.
– Никто не смеет мной командовать, – уже не так яростно проговорил шериф и отступил, судорожно поймав уздечку своего коня. На лице читался испуг, но он старательно пытался его спрятать.
– А ты! – стрелок вырвался из рук офицера и теперь накинулся на него. – Уже забыл, как он штопал твои раны? Спасал твою грязную шкуру!
– Хватит! – это выкрикнул Билли, выскользнув из толпы.
Он каким-то отчаянным, просящим взглядом посмотрел на Шутера. Стрелок глубоко дышал и с огромным трудом, но все же заставил себя замолчать, поблагодарив бога, что револьверов при нем не оказалось. Он мрачно обвел глазами людей, выхватил из них знакомое лицо. Люк Каррингтон.
– Где они?
– Ушли. Оба.
Все ещё сжимая кулаки, Шутер сделал над собой невероятное усилие и, резко развернувшись, удалился в толпу.
– Что за муха его укусила?
Прайс подал знак солдатам и с изумленным видом, заметно торопясь, направился к себе. Никогда ещё ему не приходилось видеть стрелка в таком состоянии. И это пугало его больше всего.
Спустя короткое время на другом конце улицы громыхнула входная дверь церкви и раздались быстрые и жесткие шаги вдоль скамеек. Остановившись перед алтарем, человек замер.
Это был Шутер, в котором все ещё кипел гнев. Он поднял глаза на крест в надежде усмирить свою бурлящую кровь, но тягостные мысли не давали покоя. Невозможно держать в себе такую бурю эмоций. Рано или поздно она просто сожжёт душу дотла, и человеку ничего уже не останется, кроме как поднести дуло к виску и спустить курок.
– Я не могу больше ждать, – вырвалось у него. – Не могу притворяться! Что я должен сделать? Скажешь ты мне?!
Но ответом ему стала тишина. Он шагнул назад и опустился на ближайшую скамью, будто потеряв последние силы. Голова склонилась, уткнувшись в потёртые ладони. Сколько он так просидел, было уже неважно. Счет времени потерян.
В какой-то момент еле уловимо повеяло ветерком и скрипнула дверь. Чуть слышно прошуршала грубая ткань, и рядом кто-то остановился.
– Вы правильно сделали, что пришли сюда.
Шутер откинулся назад и закрыл глаза.