Татьяна Озерова – Обнаженная для генерала (страница 39)

Я пила, глядя на него широко раскрытыми глазами, всё ещё не в силах поверить, что это не сон.

Когда я допила, он отставил чашку. Его большие, сильные руки легли на мои плечи, начали медленно, плавно массировать зажатые мышцы. Бережными нажатиями он снимал остатки напряжения, утверждая, что всё позади.

Я закрыла глаза. Дрожь наконец начала отступать, сменяясь тяжёлой, всепоглощающей усталостью.

Так он и заставил меня забыть обо всём. О похитителях, о тёмных пещерах, о страхе. В моём мире остались только его руки, его бережность и забота. Чувство, что теперь всё будет хорошо.

Только когда я совсем расслабилась, Рэналф заговорил.

— Вокруг этого дома стоит целая армия, — произнёс он, наклоняясь и целуя меня в висок. — Мы проведём ночь здесь. Это место укреплено, и его легче охранять. А завтра переедем во дворец. Там защита сильнее.

— Но Элоиза же смогла… — обречённо произнесла я. — Прямо в центре дворца.

Я поёжилась. Рэналф привычно властным жестом повернул моё лицо к себе.

— Нея. Подобного больше не случится. Никогда.

Он говорил спокойно, но, глядя в его глаза, я поверила. Потому что в его словах я почувствовала правду. В них была безопасность. Была та самая сила, что сокрушила моих похитителей и теперь берегла меня.

Я лишь кивнула, прижимаясь к нему ещё сильнее, и почувствовала, как его губы коснулись моей макушки.

— Голодная?

— Нет, — меня передёрнуло. — Обо мне… заботились. Кормили хорошо.

Лицо Рэналфа окаменело, и он кивнул. Поднял меня на руки и пронёс в смежную комнату. Здесь было тихо, уютно, горел камин, а на столе стояла ароматная еда. Но он прошёл мимо, в спальню.

Осторожно уложив меня на кровать, он сам лёг рядом и притянул меня к себе. Его объятия были крепкими, бережными, настоящим убежищем для меня.

— Отдыхай, моя Нея, — сказал он, его губы коснулись моего лба. — Я останусь с тобой.

Я кивнула, прижимаясь к его груди и слушая ровный, мощный стук его сердца.

Его рука медленно поглаживала меня по спине. Широкие, властные ладони, выписывали на моей коже успокаивающие круги.

Я перевела дыхание и расслабилась, погружаясь в его объятия, в ритм его дыхания, в безопасность, которую он излучал. Его близость, его тепло, его сила вытесняли всё. Глубоко вдохнув, я спокойно заснула.

Проснулась от ощущения взгляда. Глубокого, тяжёлого. Открыла глаза и встретилась с янтарными глазами Рэналфа.

Он лежал на боку рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня так пристально, будто пытался прочитать что-то сокровенное, спрятанное в самой глубине моей души. В его взгляде не было привычной хищной жажды, только усталая, бесконечная нежность и… что-то ещё, чего я не могла понять.

— Поспи ещё.

Я улыбнулась ему, и в его глазах загорелся новый, тёплый огонь.

— Я выспалась. Голодная только. И пить очень хочу.

Рэналф кивнул, мы оделись в домашнее, приятное к телу, а затем он снова взял меня на руки.

— Я умею ходить, — улыбнулась я уже шире.

— Шалею от твоей улыбки, — посветлев лицом, сказал он и тут же сдвинул брови: — Нея, я не собираюсь выпускать тебя из рук. Ближайшее время точно. Даже не надейся.

Завтракала я у него на коленях. Он кормил меня кусочками мягкого хлеба и фруктов, и я позволяла ему это, чувствуя себя странно беззащитной и… защищённой. И мне становилось очень тепло от его настойчивой заботы.

Даже сама, поддавшись порыву взяла кусочек фрукта и поднесла к его губам.

Его глаза вспыхнули и, неотрывно глядя мне в глаза, он взял его губами, умудрившись поцеловать мои пальцы.

Когда мы закончили с завтраком, Рэналф снова поднял меня на руки и перенёс в глубокое кресло у камина, усадив к себе на колени и укутав пледом.

Я смотрела на огонь, прислушиваясь к ровному стуку его сердца.

— Мы разве не поедем? Во дворец? — тихо спросила я.

Его рука, лежавшая на моём плече, слегка сжала его.

— Сейчас идёт массовая зачистка всех их нор, — ответил он, и в его голосе зазвучала знакомая сталь. — На дорогах неспокойно. Здесь мы под защитой армии. А я… — он сделал паузу, и его объятия стали чуть крепче, — я тебя из рук не выпущу. Пока не буду уверен, что ты в порядке. Окончательно.

От его слов по телу разлилось странное, щемящее тепло. Но вместе с ним поднялся и тот самый вопрос, что исподволь терзал меня давно. Вопрос, от которого я отмахивалась, и на который я на самом деле очень боялась услышать ответ.

Я сделала глубокий вдох, набираясь смелости.

— Рэналф… — начала я, глядя в огонь, чтобы не видеть его лица. — Почему я? Почему ты на самом деле женился на мне?

Глава 46. Откровенность

Я чувствовала, как от моего вопроса он напрягся.

Рэналф ответил не сразу.

— В лесу, когда мы впервые встретились, — наконец заговорил он, — когда я увидел тебя в разорванном тюке… ты смотрела на меня так… Да, в твоих глазах было много страха. Но ещё и ярость. Очень знакомая мне. Несломленность. Даже магический артефакт в пыль разнесла, пытаясь спастись.

Его голос приобрёл непривычную, раздумчивую мягкость

— Да, я сначала подумал, что ты из пташек. Но… — он запнулся, вызвав у меня улыбку тем, что подавил ругательство. — Но Нея, как же ты была красива в тот момент. Хрупкая, с этими глазищами нереальными. Поцеловал. А ты начала отстаивать себя.

Рэналф усмехнулся и запустил пальцы в мои волосы.

— А потом ещё и твой вихрь… Сразила меня наповал. Моя нежная, такая стойкая и сильная красавица. Тебя хотелось защищать от всего мира. Но я начал с того, что начал защищать тебя от самого себя.

Я затаилась, чувствуя, как он нежно перебирает мои волосы, всей кожей, всей сутью вбирая его откровенность.

— Нея, я прожил жизнь в битвах и политике. Я видел всякое. И я узнал в тебе того, кто тоже познал боль, потерю и одиночество. Кто скрывает за внешней хрупкостью огромную, дикую силу. Ты была… другой. Не такой, как все. Не такой, как они. И да, твой дар был частью этого. Частью тебя. Когда ты переместилась ко мне, я понял, что уже никому тебя не отдам. Поэтому женился. Продолжая защищать тебя.

Его слова падали в тишину комнаты, как тяжёлые, тёплые капли, смывая остатки моих сомнений в его чувствах ко мне.

Но всё же один вопрос, самый главный и самый страшный сидел занозой в сердце. Я заставила себя поднять голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— А когда ты пришёл за мной… в ту пещеру… — мои губы едва слушались. — Ты пришёл из-за меня? Или… из-за моего горного дара?

Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни капли уклончивости. Только пугающая прямота.

— Я пришёл за тобой, Неяра, — произнёс он твёрдо. — За своей женой. За женщиной, которая принадлежит мне. Если бы ты была самой обычной, без единой искорки магии в крови, я всё равно выжег бы дотла все горы, чтобы найти тебя.

Его слова принесли такое облегчение, что у меня перехватило дыхание. Он пришёл за мной. Не за носителем дара. За мной.

Я прильнула к нему, чувствуя, как его рука легла мне на затылок, крепко прижимая к себе.

— Ты моя, — прошептал он в мои волосы. — И я никому и никогда не отдам тебя. Ни людям. Ни судьбе. Никому.

Он молчал, глядя в огонь, и я молчала, прислушиваясь к биению его сердца под щекой.

Когда он снова заговорил, я буквально окаменела от услышанного.

— Я лишь однажды в жизни любил, — его голос прозвучал глухо. — Давным-давно. Она была для меня всем.

Я снова посмотрела на него. Его лицо оставалось неподвижным, каменным, но в глазах, отражавших пламя, плескался целый океан давней боли и обжигающей ярости. Он смотрел в огонь, но видел, должно быть, что-то совсем другое.

— Дарина, — наконец произнёс он. — Так её звали. Имя, которое я запретил себе произносить. Запретил себе вспоминать.

Рэналф рассказывал ровным, монотонным голосом, будто докладывал о боевой операции.

Как они поехали вдвоём на прогулку, надеясь провести тихий день. Как из леса вышли наёмники — не разбойники, как все думали, а профессионалы, чересчур хорошо вооружённые для простого ограбления. Как сначала они пытались захватить их живыми, а потом, когда что-то пошло не так, приказ сменился. Убить.

Рэналф тогда был молод, слишком громко заявлял о себе на поле боя и при дворе. Растущий авторитет мешал их планам по дискредитации только взошедшего на престол Дамиана.

Убить Рэналфа не смогли, но убрать женщину, в которую он был влюблён... Этим они надеялись сломать его и лишить брата его главного клинка. Они не знали, что этим лишь выковали его острее.