Татьяна Озерова – Невеста верховного мага (страница 42)

— В чём? — выдохнула я, чувствуя, как его ладони накрыли полушария груди, обводя большими пальцами стремительно твердеющие соски.

— В том, что у тебя ещё останутся силы.

Он расстегнул крючки платья на спине, спустил ткань с плеч и слегка прикусил мне кожу на шее.

— Моя Велия, — прошептал он, сжимая мои плечи, — прости, я не могу уже ждать.

Дарио впился губами мне в плечо, выводя языком окружности на коже, и я едва слышно застонала от острого желания. Его руки уже растёгивали многочисленные крючки на спине, ткань платья упала до локтей, открывая нижнее бельё. Дарио прикусил мочку уха. Платье упало на пол, оставляя меня в сорочке.

Он отстранился, и вдруг замер.

Я спросила:

— Всё в порядке?

Его руки обхватили меня за талию, поднимая из кольца скользнувшего на пол платья. Дарио легко поднял меня и перенёс под свет настенного светильника. Отшагнул, пристально меня рассматривая. Я молчала, пряча улыбку.

— Что это? — наконец, спросил он глухим, внезапно севшим голосом.

Я пожала плечами, усиленно делая вид, что не понимаю, о чём речь.

— Я об этом, — тихо сказал он.

Дарио тягуче медленно провёл кончиками пальцев по краю сорочки, лаская узор чёрного кружева на ярко-алой атласной ткани.

— Как ты?.. — начал было он, оборвал себя и выдохнул: — как же это выглядит на твоей белой коже, просто…

Он умолк, пожирая меня глазами.

— Невеста Истока шепнула, — не сдержав улыбку, призналась я и добавила: — она сказала, что ты обязательно захочешь это порвать.

Дарио затаил дыхание. Прикрыв глаза, схватил меня обеими руками, зарываясь пальцами в мои локоны. Я слушала, как гулко бьётся его сердце, и не выдержала, всё же спросила:

— Дарио, что за странная тяга к разрыванию одежды?

Он заговорил не сразу. Не двигаясь и не разжимая объятий, глухо ответил:

— Просто рвать одежду неинтересно. А вот на невесте…

Дарио коснулся моей поясницы, скользнул рукой вверх к шее, сдавил волосы на затылке, запрокидывая мне голову. Я задрожала от его взгляда на мои губы.

— Сила стихийного мага, — глухо произнёс он.

Дарио помедлил, а потом поднял меня на руки, уложил на кровать, скинул с меня туфли и стал стремительно раздеваться.

— Когда невеста рядом, да ещё и с чистой кровью, как пелена на глаза, — продолжал рассказывать он, разуваясь и сбрасывая одежду. — Исток бушует, требует быстрее добраться до голой кожи.

Он замолчал, обнажаясь полностью. Застыл рядом, оглядывая меня всю. Я невольно выгнулась от его жаркого взгляда и закусила губу.

Дарио наклонился, упёрся руками по бокам от меня.

— В этом есть нечто дикое, ненасытное, — продолжил он, опуская взгляд на мою грудь, живот, ещё ниже. — Ткань разорвать непросто. А мы, маги, можем. Мы сильные.

Мои бёдра оказались между его расставленных колен, он сжал руками подол сорочки и рванул в стороны, с громким треском разрывая ткань. С моих губ сорвался стон от звука и этого зрелища: огромный, рельефный, мощный, Дарио гладил загорелыми руками по белому животу, обнажившемуся в красном алтасном разрыве.

— Демонстрация силы. Невесте.

Дарио очертил кончиками пальцев вокруг пупка, повёл руку ниже, на ткань, прикрывающую моё лоно. Погладил большим пальцем поверх намокшего атласа.

— Невеста трепещет. Слышит, насколько маг силён.

Раздался треск рвущейся ткани, обрывки полетели в сторону, обнажая моё лоно для него.

Дарио поднял взгляд. Неотрывно глядя мне в глаза он навис надо мной, неотвратимо разводя мне бёдра, располагаясь между ними, упираясь головкой напряжённого члена между истекающих соком половых губ.

— Сила стихийного мага, моя Велия, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза, — сила требует впечатлять невесту. В моём случае, это сила верховного мага.

Длинное мощное движение. Ощущение восхитительной наполненности. Долгий протяжный стон вожделения.

— Мой Дарио, — выдохнула я, потянувшись к его губам.

Он целовал меня глубоко и долго, сильными толчками раздвигая, наполняя меня до конца.

— Ты говоришь про невест, — задыхаясь от наступающей разрядки, прошептала я. — А что насчёт жены?

Дарио замер, опустился на локти, заключая меня в плен своих могучих рук, легонько сжал за волосы, глядя прямо в глаза.

— А насчёт жены всё просто, моя Велия.

Резкое движение во мне, от которого я выгнулась, цепляясь за его плечи.

— Очень просто, моя сладкая.

Ещё толчок. Глаза в глаза. Глубоко. Размашисто. В плену его рук. Во власти его желания.

Дарио накрыл губами мои губы, двигаясь всё быстрее и быстрее, и, наконец, я бурно содрогнулась в его объятиях, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как он замер на мгновение и с утробным рыком излился в меня.

Муж перекатился на спину, увлекая меня за собой, и я прильнула к нему. Я подрагивала в его руках от невыносимо ярких ощущений, плавилась от нежности, с которой он гладил меня по спине.

Я подняла голову, поцеловала его в плечо и всё же попросила:

— Скажи мне, Дарио.

Он протянул руку, медленно отвёл прядь волос мне за ухо, тронул пальцами мои губы.

— Всё просто, моя Велия. Ты жена. Вся моя сила для тебя.

Эпилог

Шесть лет спустя.

Дарио.

— Отец, это несправедливо! — прокричала девочка с белоснежными волосами, выбегая из дома. — Мне уже пять, но до сих пор нельзя учиться заклинаниям!

Я отдыхал в глубоком кресле на веранде нашего дома на берегу океана, куда вырвался от государственных дел. Дочка вскарабкалась мне на колени, устраиваясь удобнее, насупилась и затеребила пуговицу моей белой рубашки. Я обнял её, чувствуя, как растекаюсь от любви, нежности и тихого, спокойного счастья.

— Кто не разрешает? — мягко поинтересовался я.

Налетел порыв тёплого солёного ветра, взъерошил мои отрастающие волосы.

Я ждал ответа дочки и любовался ослепительно красивой женщиной, идущей ко мне босыми ногами по песку. Длинные развевающиеся волосы казались морской пеной, лёгкое лазурное платье облегало её тонкий силуэт с округлившимся животом.

— Никто не разрешает! — пробурчала дочка, — даже ты!

На моих губах уже играла улыбка, и я спросил:

— Почему даже я не разрешаю?

Этот разговор повторялся каждую неделю, но малышка настойчиво искала новые способы добиться своего.

Велия подошла и встала рядом, с наигранной сердитостью нахмурив брови, но улыбка всё равно мелькала на её губах. Я любовался женой и ловил себя на мысли, что всё время хочу её целовать.

А ещё было интересно, до чего эти две красавицы в этот раз договорятся.

Дочка покосилась на мать и промолчала. Велия мягко произнесла:

— Ну же, Мелита, расскажи. Почему тебе нельзя?