Татьяна Осипова – Право кричать (страница 2)

Ели молча. Даг не хотел говорить. Акира не стала его мучить. После ужина она решилась, принесла портрет матери к нему в кабинет и молча положила на стол.

— Мама родом из Японии? Поэтому меня назвали Акира.

— Да, — грустно улыбнулся отец.

Коснулся пальцами портрета — рука замерла. Впервые за долгое время ему захотелось заплакать, но он не смог. Принимал Седикор, хоть и в малой дозе. Работа обязывала. Но сейчас ему хотелось кричать. Только право на это он давно потерял.

Спрятал рисунок в сейф. Туда, где лежали папки с секретными документами, кодами доступа и файлами лабораторий.

Акира замерла в дверях, не решаясь войти. Отец не видел её. Она смотрела, как его пальцы набирают код — шесть цифр, которые она запомнила с первого раза.

5

Вентиляция пахла старой пылью и железом. Виктор пробирался по тёмному лабиринту, зная карту маршрута до «Золотого сектора» наизусть. Боль от потери отца не давала покоя, и Крамер заполнял пустоту риском. Та девчонка из элиты... Для него она была лишь продуктом роскоши, но она владела информацией, способной взорвать режим.

В «Золотом секторе» дозировку Седикора снижали. Правителям нужны были те, кто способен мыслить и творить, пока остальной Неополис-23 превращался в бессловесное стадо.

Выбравшись из шахты, Виктор оказался в коллекторе. Здесь было непривычно чисто, пахло свежей водой. До дома Дага Мора — пятьсот метров. На улице сгущались сумерки, зарядил холодный дождь. Погода сегодня на стороне Крамера. Он притаился в тени, глядя на балкон второго этажа. Свет в окнах манил теплом. Подняться туда не составило труда — выступы и колонны фасада стали идеальной опорой.

Виктор по-кошачьи спрыгнул на мокрую плитку балкона. Осторожно толкнул стеклянную дверь — та поддалась, впуская в стерильную комнату запах дождя. За столом сидела девушка. Длинные каштановые волосы — вызов законам города — мягко струились по её плечам. Акира.

Она всхлипывала, водя пальцем по рисунку. Виктор бесшумно подошёл со спины. На карандашном портрете, залитом слезами, он узнал своё лицо. От неожиданности он слишком шумно выдохнул. Акира резко обернулась. Крик застыл в горле, страх в её глазах мгновенно сменился узнаванием и робкой радостью.

— Это ты, — выдохнула она. — Ты пришёл.

— Мы разве знакомы? — Виктор сделал шаг назад.

Она покачала головой и судорожно схватила со стола мокрый лист.

— Я знаю, кто ты, Виктор Крамер. Папе не понравится, что я помогаю, но...

— Допустим, ты ещё ничего не сделала, — он склонил голову, изучая её.

— Увидела тебя на митинге. Нарисовала по памяти, — она прикусила губу. — Документы о проекте «Конвейер»… Код доступа у меня. Если у отца не хватает духа это остановить, может, получится у нас?

Виктор скептически скрестил руки на груди. Верить «золотой девочке» очень опасно, но в её глазах он увидел не каприз, а настоящую скорбь.

— Мой отец понимает, что превращает людей в кукол, — Акира шмыгнула носом. — Он страдает, но система сильнее его. Мне жаль папу... и себя. У меня нет друзей. Ты первый, с кем я могу вот так говорить.

Она снова расплакалась — искренне, по-детски.

— Почему так больно? Словно внутри что-то разрывается...

— Это называется грусть, — негромко ответил Виктор. — Раньше все так умели.

Он протянул ей клетчатый платок. Акира замерла, глядя на кусок ткани как на артефакт из забытого прошлого.

— Подожди здесь. Папа спит, он не узнает. Я всё принесу.

Она решила предать отца, чтобы спасти его. Виктор смотрел ей вслед. Она не тепличное растение — она человек, сделавший выбор. Он понимал: сейчас главное — остановить машину, превращающую людей в рабочих пчёл. Его задача — победить и заставить власть расплатиться за преступления против человечности. Но запутавшуюся девчонку с большим сердцем ему стало по-человечески жаль.

Вскоре Акира вернулась с чёрным пластиковым конвертом. Рука её не дрогнула. Виктор принял документы и шагнул к балкону, но её пальцы задержались на его запястье.

— Мы увидимся снова? — в её голосе звучала мольба.

— Обязательно, — соврал он, глядя в её яркие голубые глаза.

Виктор протянул ей ладонь, но Акира, не поняв жеста, внезапно обняла его, прижавшись лицом к груди. Крамер вздрогнул от этого тепла.

— Не плачь больше, — тихо произнёс он. — Когда-нибудь мир снова научится плакать и смеяться по-настоящему.

Он шагнул к балкону и исчез в пелене дождя.

6

Виктор пытался сосредоточиться на плане лаборатории, но мысли путались. «И что мне сдалась эта девчонка? — злился он на себя. — Чувствительная, изнеженная... Она же не понимает, во что ввязалась». Он нервно грыз карандаш, пытаясь заглушить чувство вины работой.

В комнату зашёл Никита.

— Задания розданы. В резерве остался только мелкий.

— Рома? Ему же всего двенадцать, — Виктор оторвался от записей.

— Возраст нестабильный, но пацан гений. Справляется.

Курков опёрся о стол, глядя на карту.

— Слушай, а что с тем бывшим охранником, Козиным? Стоит его внедрять?

— Проверь на мелком деле. Дай задание, от которого не зависит наша безопасность.

— Часы на площади, — предложил Никита. — Установим взрывчатку. Если план в лаборатории сорвётся, обрушим их как отвлекающий манёвр.

Виктор задумчиво прикусил карандаш.

— Идея хорошая, но взрывчатку Козину не доверю. Если сдаст нас — группа окажется в ловушке. Пусть обеспечит транспорт и форму, а подрыв оставим своим. Нужно обрушить систему оповещения. Это ослепит камеры и парализует дронов. В это время Рома запустит вирус в «Центре Гармонизации». Комбинированный удар. Как тебе?

Никита понимающе кивнул, а затем хитро улыбнулся:

— Понял. А как тебе Акира?

— Никак, — Виктор отвёл глаза. — Обычная мажорка, которой скучно.

«Врёт», — отметил про себя Никита. В их деле личные привязанности часто пахли порохом и кровью, но расспрашивать не стал.

Виктор развернул чертёж.

— Выходим через вентиляцию в коллектор, оттуда — на площадь. Путь в десять километров. Четверых хватит. Главное, чтобы Ромка не струсил.

— Парни его прикроют. Выход в тех сектор через грузовой лифт. Нужна форма уборщиков.

— А Рома? В комбезе и со шваброй он будет выглядеть нелепо. Подозрительно для ребёнка.

— Может, сыграет роль внучки какого-нибудь профессора? — предложил Виктор, запуская пальцы в волосы. — Акира поможет с брендовыми шмотками и подменными бейджами. Ромка их перепрограммирует.

— Но он не захочет переодеваться в девчонку!

— Не растает за пару часов. Голос ещё не ломается, сойдёт за какую-нибудь Анабель. Ради безопасности потерпит.

Виктор сплюнул сквозь зубы и выругался. Пора было переходить к кодам, которые Акира передала в чёрном конверте. Он лихорадочно перебрал содержимое: схемы, чипы, файлы...

— Пусто, — выдохнул Крамер, чувствуя, как внутри похолодело. — Здесь всё, кроме главного ключа. Она не вложила его.

Никита подошёл ближе, заглядывая через плечо. Его лицо напряглось.

— Может, забыла? Или испугалась в последний момент?

— Или она гораздо умнее, чем мы думали, — Виктор сжал пустой конверт в кулаке, вспоминая её взгляд и то, как она прижалась к его груди. — Она оставила код у себя. Чтобы у меня не было выбора... Чтобы я вернулся.

Никита, нахмурившись, слушал, не зная, что ответить. Отпускать лидера снова в гнездо врага — идея опасная.

Он вспомнил о тёмном зеве вентиляционного отверстия, которое ещё недавно казалось пройденным этапом.

— Иди сейчас, — тихо сказал Никита, кладя руку на плечо другу. — Пока Даг Мор не обнаружил пропажу. Удачи, Вик. Постарайся не попасться дронам.

Виктор не ответил. Он уже затягивал ремни экипировки. Впереди снова ждала тёмная пасть вентиляции и девочка с японским именем, чьи глаза оказались слишком глубокими для этого фальшивого мира.

Он шёл по коридорам убежища, мимо уставших людей и спящих детей, ради которых он боролся.