Татьяна Осипова – Пепел Оруина (страница 2)

Лекс инстинктивно шагнул, заслоняя собой Макса от прямого огня. Тело сработало быстрее разума – старая привычка прикрывать тех, кто слабее.

– Он мой приоритет! – рявкнул Лекс в ответ. – Приказ генерала – жив или никак. Вы его чуть не убили!

– Генерал? – усмехнулся спецназовец. – Генерал хочет, чтобы мальчик вернулся. А в каком виде – не уточнял. Отойди, штурмовик.

Лекс понял. Эти ребята здесь не спасать, они здесь зачищать следы.

– Ну уж нет, – Лекс взвел винтовку, направив ее не на врага, а в пол между собой и спецназом. – Мы его взяли. Мы и поведем. Попробуйте отнять.

Напряжение в комнате достигло предела. И в этот момент Макс вскочил и рванул к разбитому окну. Лекс, не раздумывая, рванул за ним.

3. Дорога в никуда

…Они бежали по крышам, уходя от погони. Лекс тащил Макса за собой, чувствуя под пальцами острые ключицы парня, его дрожь, его отчаянное дыхание. Макс спотыкался, хватал ртом воздух, но бежал, не жалуясь. Только очки то и дело сползали на нос, и он поправлял их на бегу – жест, ставший уже родным.

В подвале бывшего универмага их встретила Сера.

Она стояла на пороге с автоматом в руках – женщина лет сорока, плотная, коренастая, сбитая, как хороший солдат. Лицо круглое, простое, крестьянское – но серые глаза смотрели умно, устало, но очень живо. Под глазами – тёмные мешки от постоянного недосыпа. Нос картошкой, когда-то сломан и сросся криво. Губы обычные, часто сжаты в нитку. Глубокие морщины пролегли от носа к уголкам рта, на лбу – складки, у глаз – «гусиные лапки». Тёмные волосы с обильной сединой стянуты в пучок на затылке, вечно выбиваются пряди.

На ней была старая военная куртка поверх гражданского свитера, удобные штаны, разношенные ботинки. На поясе – подсумок с медикаментами и пистолет. Руки – сильные, в мелких шрамах и порезах – крепко сжимали оружие.

– Лекс? – удивилась она, опуская оружие. – Ты? Я думала, ты уже давно на небесах. Или в аду. Зачем привел этого? – кивнула на Макса.

– Спрячь нас, Сера. На пару дней. Потом уйдем.

Сера прищурилась, оглядывая его грязную, окровавленную броню и испуганного парня. Её взгляд задержался на лице Макса – на его бледности, на дрожащих пальцах, на треснутых очках.

– Ты знаешь, что за тобой скоро будет охотиться вся Конфедерация? Мне рисковать своими людьми?

– Знаю. Но ты должна. – Лекс выдержал ее взгляд. – Ты всегда говорила: «Нет своих и чужих, есть живые и мертвые». Мы пока живые.

Сера вздохнула, посторонилась. От неё пахло лекарствами, антисептиком и немного потом – запах человека, который сутками не выходит из операционной.

– Заходите. Но если что – я вас не знаю.

4. Правда и выбор

В подвале пахло лекарствами, кровью и потом. На нарах лежали раненые – и повстанцы, и гражданские, и даже пара солдат Конфедерации, которых подобрали на улице. Сера лечила всех.

Прошло два дня. Лекс залечивал рану, Макс помогал Сере с ранеными, чинил ей старый медицинский сканер. Оказалось, парень не только взламывал серверы, но и разбирался в технике. Лекс наблюдал, как длинные тонкие пальцы Макса порхают над схемами, как он хмурится, поправляя сползающие очки, как нервно теребит мочку левого уха, когда что-то не получается. В нем была та хрупкая, почти нежная уязвимость, которая вызывала у Лекса странное чувство – не жалость, а желание защитить.

На вторую ночь Сера собрала всех, кто мог держать оружие. В подвал пришли люди из ячейки сопротивления. Худые, оборванные, но с горящими глазами. Они смотрели на Макса с уважением, а на Лекса – с подозрением.

– Зачем ты здесь, штурмовик? – спросил один из них, молодой парень с обожженным лицом. Кожа на левой щеке стянута розовым рубцом, глаз чуть прикрыт – но второй, здоровый, смотрит цепко, зло.

– Я пришел, потому что мне надоело убивать, – просто ответил Лекс. – И потому что этот парень открыл мне глаза.

– И что ты предлагаешь? – спросила Сера.

Лекс помолчал, собираясь с мыслями.

– Я знаю, где штаб генерала Вальтера. Знаю, как он защищен. Знаю слабые места. Если вы хотите не просто отбиваться, а ударить так, чтобы они задумались…

– Ты предлагаешь нам напасть на штаб? – усмехнулся парень. – Нас двадцать человек с автоматами против батальона.

– Не напасть, – возразил Лекс. – Выкрасть данные. У генерала есть личный сервер. На нем – планы дальнейшей экспансии, списки целей, коррупционные схемы. Если Макс сможет взломать его и слить все в открытый доступ, Конфедерация захлебнется в скандалах. Им будет не до Оруина.

Макс оживился. В его серо-голубых глазах зажегся тот самый лихорадочный огонь, который Лекс уже видел.

– Это реально! Если подобраться к терминалу в его кабинете… Я смогу. Но для этого нужно быть внутри.

– Я проведу, – твердо сказал Лекс. – Я знаю все посты, все коды доступа. Идти нужно сейчас, пока они не успокоились и не сменили протоколы.

Сера смотрела на Лекса долго, изучающе. Её усталые серые глаза встретились с его стальными.

– Ты понимаешь, что если мы провалимся, тебя не просто убьют? Тебя сотрут из истории. Назовут предателем, дезертиром.

Лекс усмехнулся – уголком рта, одними морщинами у глаз:

– Меня и так скоро сотрут. Так хоть будет за что.

5. Штурм сердца тьмы

Штаб Конфедерации размещался в бывшем здании правительства – массивной серой коробке, окруженной колючей проволокой и турелями. Ночью он сиял огнями, как новогодняя елка, но это был свет смерти.

Они шли по колено в зловонной жиже ливневой канализации. Лекс – впереди, пружинистый, бесшумный, хищный. За ним – Макс, спотыкающийся, тощий, с побелевшим от напряжения лицом. Очки запотели, и он то и дело снимал их, протирая о край толстовки. Тонкие пальцы дрожали – то ли от холода, то ли от страха. Замыкали трое бойцов Серы – молчаливые, сосредоточенные.

Люк в техническом отсеке поддался не сразу, но Лекс знал, где нажать. Они вылезли в подвал, заставленный коробками с пайками. Тишина. Только гул вентиляции.

– Дальше я один, – шепнул Лекс. – Если что – уходите. Я задержу.

– Нет, – возразил Макс, и в его голосе впервые зазвучала сталь. – Я с тобой. Без меня ты сервер не взломаешь.

Лекс кивнул. Они двинулись вверх по черной лестнице. Лекс шел как призрак – бесшумно, расчетливо. Часовые падали, даже не успев вскрикнуть. Макс следовал за ним, стараясь дышать как можно тише, но Лекс слышал его сбитое дыхание, чувствовал исходящий от него страх.

Кабинет генерала Вальтера находился на двадцатом этаже. Дверь охраняли двое. Лекс вышел из-за угла, подняв руки:

– Не стреляйте, свои.

Охранники опешили на секунду. Этой секунды хватило, чтобы бойцы Серы, зашедшие с другой стороны, взяли их на прицел.

– Тихо, парни, – прошептал Лекс. – Жить хотите?

Охранники подняли руки.

Внутри кабинета было тихо. Горел настольный светильник. На стене висел портрет самого генерала в парадной форме. Макс, увидев портрет отца, вздрогнул. Лекс впервые увидел на его лице не страх и не решимость, а что-то глубоко личное, болезненное.

Генерал Вальтер был подтянут, сед, с идеальной выправкой. На портрете он смотрел сурово, властно – настоящий командующий. В живую, как знал Лекс, он был таким же – высокий, сухой, с острыми чертами лица и холодными глазами, в которых никогда не мелькало ничего, кроме расчета.

Макс быстро справился с собой, сел за терминал, и его пальцы запорхали над клавиатурой. Экран мигал, заполняясь строками кода.

Вдруг дверь распахнулась. На пороге стоял генерал Вальтер. Высокий, седой, в идеально выглаженной форме. За его спиной – десяток солдат с автоматами.

– Ну здравствуй, сын, – ледяным тоном произнес генерал. – И ты, Лекс. Я ожидал чего-то подобного.

Макс медленно поднялся из-за стола. На экране мигала надпись: «Загрузка завершена. Начать передачу?»

– Нет, папа, – тихо сказал Макс. – Это ты кончай валять дурака. Твои планы, твои преступления – они уже уходят в сеть.

Генерал побледнел:

– Что?! Ты не посмеешь!

– Уже посмел. – Макс нажал кнопку. На экране замелькали проценты передачи.

– Огонь! – заорал генерал.

Лекс рванул вперед, сбивая с ног первого солдата, второго, прикрывая собой Макса. Пули засвистели вокруг. Он тащил парня к окну, чувствуя, как тот спотыкается, как его острые локти впиваются в бока.

– Прыгай! – крикнул Лекс, сбрасывая с себя солдат.

– Куда?! Двадцатый этаж!

– Там платформа! – Лекс указал на ремонтную люльку.

Макс прыгнул, вцепившись в поручни. Люлька качнулась, но выдержала. Лекс, отстреливаясь, прыгнул следом. Люлька, не выдержав двойного веса, с грохотом сорвалась и понеслась вниз, скребя по стене.

Ветер свистел в ушах. Макс кричал. Лекс пытался затормозить, хватаясь за тросы.