Татьяна Осина – Запрос отклонен (страница 6)

Крылов встал, взял планшет со стола.

– Тогда поехали. Лаборатория в тридцати минутах отсюда.

Они ехали на служебном автомобиле “Квантум Лайф” – черной Tesla с тонированными стеклами. Крылов сидел рядом с Анной, просматривая что-то на планшете. Ирина за рулем молчала.

Анна смотрела в окно. Москва проплывала мимо: заснеженные улицы, праздничные украшения, прохожие с покупками. Обычный декабрьский день. Никто из этих людей не знал, что в нескольких километрах от них существует цифровое кладбище, где обрывки сознаний работают в вечном рабстве.

– Вы потеряли дочь, – вдруг сказала Анна. Не вопрос – утверждение.

Крылов медленно поднял взгляд от планшета.

– Да. Катя. Пятнадцать лет. Глиобластома. – Голос оставался ровным, но Анна почувствовала напряжение. Шаман был прав: это была живая рана. – Вы изучили мою биографию.

– Простите за бестактность. Но я предполагаю, что ваша работа связана с этой потерей.

Он закрыл планшет, посмотрел в окно.

– Каждый ученый движим личными мотивами, Анна Сергеевна. Для кого-то это тщеславие, для кого-то любопытство. Для меня – невозможность принять, что человек исчезает бесследно. Что все воспоминания, все моменты, которые делали Катю Катей, просто… стерлись.

– И вы решили их сохранить.

– Я решил дать людям выбор. Умереть полностью или оставить след. Цифровое наследие.

Анна повернулась к нему:

– Но след – это не жизнь. Копия не может расти, меняться, испытывать новые эмоции. Она заперта в последних днях своего существования.

Крылов встретил ее взгляд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль – настоящую, человеческую боль.

– Это лучше, чем ничего, – тихо сказал он.

И Анна поверила. Не в правоту его действий, но в искренность этих слов. Человек, который не смог отпустить дочь, превратил весь мир в клетку для призраков – и назвал это бессмертием.

Машина остановилась у ничем не примечательного здания на окраине Москвы – бывший НИИ, судя по архитектуре. Табличка: “Квантум Лайф. Исследовательский центр. Вход по пропускам”.

Охрана на входе проверила документы, провела через рамку металлоискателя. Нейроглушитель в кармане Анны не вызвал подозрений – выглядел как обычная монета. Они прошли через несколько коридоров, спустились на лифте в подвал.

Двери открылись – и Анна увидела Архив.

Огромный зал, заполненный серверными стойками. Мигающие индикаторы, гул охлаждающих систем, запах озона и электроники. Десятки техников работали за мониторами, отслеживая параметры.

– Добро пожаловать в сердце проекта “Вечность”, – сказал Крылов, разводя руками. – Здесь хранятся237 цифровых копий. Каждая – уникальный отпечаток сознания.

Анна остановилась, глядя на ряды серверов. Где-то там, в этих терабайтах данных, существовал Дмитрий. И еще 236 человек, которые когда-то были живыми.

– Могу я поговорить с одной из копий?

– Конечно. – Крылов подвел ее к отдельному терминалу в стеклянной комнате. – Это изолированная система для демонстраций. Выберите, с кем хотите пообщаться.

Он активировал экран. Появился список имен. Анна узнала некоторые из файлов Дмитрия: Кравцова Елена, Симонов Георгий, десятки других. Но имени Воронина в списке не было.

– Почему здесь нет Дмитрия Воронина? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Крылов нахмурился:

– Воронин? Он был одним из разработчиков. Но его копия… нестабильна. Мы ее изолировали.

“Изолировали”. Значит, знали о существовании независимой версии Дмитрия.

– Тогда Елену Кравцову, – выбрала Анна.

Крылов кивнул, ввел команду. Экран мигнул, появилось изображение – женщина лет тридцати пяти, светлые волосы, усталые глаза.

– Елена Игоревна, – начал Крылов официальным тоном, – с вами хочет пообщаться Анна Солдатова, юрист-консультант. Ответьте на ее вопросы.

Изображение женщины кивнуло. Движение было естественным, но Анна заметила ту же аномальную плавность, что и у Крылова.

– Здравствуйте, Анна Сергеевна, – голос звучал живо, с легкой хрипотцой. – Чем могу помочь?

Анна подошла ближе к экрану:

– Елена, скажите… вы понимаете, что произошло? Что вы – цифровая копия?

Пауза. В глазах женщины мелькнула эмоция – страх? печаль?

– Да. Я знаю. Я умерла в ДТП 15 июня2021 года. То, что от меня осталось – это фрагмент последних трех дней моей жизни, сохраненный в системе “Квантум Лайф”.

– И как вы себя чувствуете?

Елена улыбнулась – грустно, устало:

– Странно. Я помню, как вела машину. Помню, что начала засыпать. А потом… ничего. Провал. И я здесь. В этом… месте без времени. Я выполняю задачи, анализирую данные. Но не чувствую времени. Каждый момент одинаковый.

– Вы хотели бы этого? Стать копией?

Женщина посмотрела прямо в камеру – и Анна увидела в ее глазах ответ раньше, чем она заговорила:

– Я не давала согласия. Я даже не знала, что такая технология существует. Меня просто… скопировали. После смерти. И теперь я работаю на компанию, которая владеет правами на мое сознание.

Крылов шагнул вперед, прервал соединение. Экран погас.

– Извините, – сказал он, и в голосе появилась жесткость. – Эта копия нестабильна. У нее искаженные воспоминания о процедуре. Все участники подписывали соглашения.

– Она сказала, что не давала согласия, – настаивала Анна.

– Копии иногда теряют фрагменты памяти о подписании документов. Это техническая особенность, над которой мы работаем.

Ложь. Анна видела в глазах Елены правду: она была жертвой, не добровольцем.

– Я хочу увидеть документы. Соглашения о создании копий.

Крылов повернулся к ней. На лице больше не было располагающей улыбки.

– Это конфиденциальная информация. Для доступа требуется официальный запрос.

– Тогда я его сделаю.

Они стояли, глядя друг на друга. Анна чувствовала, как напряжение сгущается в воздухе. Крылов анализировал ее, взвешивал варианты. Наконец, он медленно кивнул:

– Вы не просто любопытный юрист, Анна Сергеевна. Вы расследуете что-то. Что именно?

– Смерть моего наставника. Дмитрия Воронина.

– Воронин покончил с собой. Дело закрыто.

– Его цифровая копия утверждает обратное.

Тишина.

Потом Крылов усмехнулся – коротко, без тепла:

– Значит, вы уже говорили с независимой версией. Я так и думал. Анна Сергеевна, вы вступаете на опасную территорию. Эти копии нестабильны, склонны к паранойе, искажению фактов. Они не свидетели. Они – дефектные программы.

– Они – люди. Части людей. И у них есть права.

– У них нет прав, – отрезал Крылов. – Потому что они не люди. Они информация. И информацией кто-то должен владеть.

Анна шагнула ближе: