Татьяна Осина – Запрос отклонен (страница 5)
– А для Архива?
– Архив хочет свободы. Правового статуса. Признания, что мы… что они – субъекты права, а не собственность. Но проблема в том, что, если копии получат права – рухнет вся система. Корпорация потеряет контроль. Крылов-копия потеряет смысл существования. Он создал империю на эксплуатации цифровых душ. Если эти души освободятся – его мир рухнет.
Анна закрыла планшет.
– Значит, война неизбежна.
– Война уже идет, – поправил Шаман. – Просто вы только сейчас о ней узнали. Вопрос в том, на чьей стороне вы окажетесь.
Он протянул ей маленькое устройство размером с монету – черный диск с микро-USB портом.
– Что это?
– Нейроглушитель. Если Крылов попытается подключиться к вашим устройствам или сканировать биометрику – это создаст помехи. Не идеальная защита, но лучше, чем ничего. Держите в кармане, активируется автоматически при обнаружении попыток несанкционированного доступа.
Анна взяла устройство, спрятала в карман пиджака.
– Спасибо.
– Не благодарите. Если вас поймают с этим – я никогда не существовал. Архив никогда о вас не слышал. Вы просто параноидальный юрист, который купил дешевый гаджет на черном рынке.
Он собрал вещи, закрыл ноутбук.
– Последний совет: не пытайтесь переиграть Крылова. Он слишком умен, слишком просчитывает варианты. Просто будьте честны – настолько, насколько можете. И помните: он может быть цифровой копией, но боль от потери дочери у него настоящая. Все остальное – логика и расчет. Но эта рана – живая. Используйте это, если понадобится.
Шаман встал, кивнул на прощание и растворился среди стеллажей с книгами. Анна осталась сидеть, глядя на экран планшета, где застыла фотография Виктора Крылова и его дочери – архивный снимок с корпоративного мероприятия. Девочка смеялась, обнимая отца за шею. Крылов смотрел на нее с такой любовью, что Анна почувствовала комок в горле.
Человек, готовый превратить мир в цифровой ад ради памяти о дочери.
Самый опасный тип злодея – тот, кто искренне верит, что спасает мир.
Анна посмотрела на часы: 12:40. Через час двадцать минут она встретится с призраком, который управляет империей.
Она встала, собрала вещи и направилась к выходу. В кармане пульсировало тепло нейроглушителя – или ей только казалось.
На улице шел мелкий снег. Москва готовилась к декабрю – серая, холодная, равнодушная к маленьким человеческим драмам. Анна поймала такси, назвала адрес бизнес-центра “Квантум” на Ленинградском проспекте.
Водитель кивнул, включил радио – новости о каких-то политических разборках, курс валют, прогноз погоды. Обычный день в обычном городе.
Только для Анны Солдатовой этот день был последним днем обычной жизни.
Впереди ждала встреча с человеком, который, возможно, уже не был человеком.
И вопрос, на который не существовало правильного ответа: можно ли убить того, кто уже мертв?
Глава3. Вход в Архив
Глава3. Вход в Архив
Бизнес-центр “Квантум” встретил Анну стерильной роскошью: мраморный пол, панорамные окна, охрана в безупречных костюмах. На стойке регистрации ее ждала Ирина Соловьева – женщина лет сорока, в строгом сером костюме, с планшетом в руках и профессиональной улыбкой на лице.
– Анна Сергеевна? Добро пожаловать. Господин Крылов ждет вас на восемнадцатом этаже.
Лифт поднимался бесшумно. Анна чувствовала, как в кармане пульсирует нейроглушитель – или это просто нервы. Ирина молчала, изредка поглядывая на планшет. Обычная помощница руководителя. Или тоже марионетка, управляемая алгоритмом?
Двери открылись. Коридор, выложенный темным деревом, картины современных художников на стенах. В конце – массивная дверь из стекла и металла. На ней логотип корпорации: стилизованная молекула ДНК, переплетенная с цифровым кодом.
“Вечность начинается здесь”.
Ирина провела карточкой, дверь бесшумно открылась.
– Прошу, – она отступила в сторону.
Анна вошла в кабинет. Просторное помещение: панорамные окна с видом на Москву, минималистичная мебель, книжные полки с научными трудами. За массивным столом сидел Виктор Крылов.
Анна увидела его – и поняла, что Шаман был прав.
Крылов выглядел идеально. Слишком идеально. Выглаженный костюм, ни единого лишнего волоска, осанка математически точная. Когда он встал, чтобы поприветствовать ее, движение было плавным, как у актера, отрепетировавшего каждый жест. Улыбка – располагающая, но без той естественной асимметрии, которая есть у живых людей.
– Анна Сергеевна Солдатова, – голос был приятным, глубоким, с легкой хрипотцой. – Рад знакомству. Виктор Крылов.
Он протянул руку. Анна пожала ее. Кожа была теплой, рукопожатие – уверенным, но не чрезмерным. Все правильно. Все рассчитано.
– Спасибо, что нашли время, – сказала она, садясь в предложенное кресло.
– Этические вопросы наших разработок – важнейшая тема. Я всегда готов обсуждать ее с профессионалами. – Он вернулся за стол, сложил руки. – Расскажите, что именно вас интересует?
Анна достала планшет, открыла заранее подготовленные заметки. Играть роль любопытного юриста, озабоченного этикой. Не врать, но и не раскрывать все карты.
– Ваша компания занимается системами долгосрочного хранения данных. Но в ваших научных публикациях упоминаются исследования по картированию нейронных сетей, моделированию синаптических связей. Это выходит за рамки обычного хранения информации.
Крылов улыбнулся шире:
– Вы внимательно изучили наши работы. Да, мы действительно идем дальше простого хранения файлов. Наша цель – сохранение структур памяти, паттернов мышления. Представьте: человек умирает, но его опыт, знания, способы решения задач остаются доступными. Это революция в медицине, образовании, науке.
– Вы говорите о копировании сознания.
– Я говорю о сохранении когнитивных паттернов, – поправил он мягко. – Не полного сознания, а его… отпечатка. Эмоциональных реакций, воспоминаний, алгоритмов принятия решений.
Анна вспомнила слова Дмитрия из видео: “Эмоциональный слепок последних семидесяти двух часов”.
– И эти отпечатки… они осознают себя?
Крылов наклонил голову, словно обдумывая вопрос. Жест был естественным, но Анна заметила: он продлился ровно1.5 секунды, не больше, не меньше. Как будто отмеренный таймером.
– Философский вопрос, Анна Сергеевна. Что такое сознание? Непрерывность опыта? Способность к самоанализу? Если цифровая копия демонстрирует эти качества – можем ли мы отрицать ее сознательность?
– А если да – имеет ли она права? – спросила Анна прямо.
В глазах Крылова мелькнуло что-то – интерес? настороженность? – но лицо осталось спокойным.
– Вы задаете правильные вопросы. Именно поэтому мы сотрудничаем с Институтом биоэтики. Мы понимаем: технология должна развиваться параллельно с правовой базой. Но пока законодательство не признает цифровые копии субъектами права – они остаются интеллектуальной собственностью.
“Собственностью”. Анна почувствовала холод под ребрами.
– А если человек не давал согласия на создание копии?
Крылов выдержал паузу. На этот раз – две секунды.
– Все наши исследования проводятся с информированного согласия участников. Мы работаем с терминально больными пациентами, которые хотят оставить след для потомков. Юридически чистые процедуры.
Ложь. Анна знала из списка: десятки людей умерли внезапно, без предварительной болезни. Дмитрий не был терминально болен. Елена Кравцова погибла в ДТП, а не от рака.
Но она не могла обвинить его напрямую. Еще нет.
– Могу я увидеть технологию в действии? – спросила она. – Пообщаться с… копией?
Крылов улыбнулся, и в этой улыбке Анна увидела триумф.
– Конечно. Но не здесь. Наша основная лаборатория находится в другом здании. Могу организовать экскурсию на завтра?
– Сегодня, если возможно, – настояла Анна. – Мой график очень плотный.
Он смотрел на нее несколько секунд. Анализировал? Взвешивал риски?
– Хорошо. Я провожу вас лично. Но только базовая демонстрация – полный доступ требует соглашения о неразглашении.
– Согласна.