Татьяна Осина – Приватный режим (страница 11)

Вера присела. Сердце стучало громко, будто хотело выдать её местоположение.

Решётка была на месте. Винты — те самые, с сорванными шлицами. Белый предмет действительно лежал ближе, чем раньше: его будто аккуратно «подали» к прутьям.

Вера включила фонарик. Луч узкий, почти без рассеивания. Внутри шахты белело нечто плотное — не бумага в привычном смысле. Похоже на пластик или ламинацию.

Она вставила металлическую стяжку между прутьями, подцепила край и потянула. Предмет шевельнулся — и вдруг зацепился. Вера почувствовала сопротивление.

— Чёрт, — прошептала она.

Секунда. Ещё.

Она потянула чуть сильнее — и белое выскользнуло, ударившись о прутья с тихим пластиковым стуком.

Вера поймала предмет ладонью.

Это был не конверт. Не пробирка. Не флешка.

Это была карточка доступа.

Ламинированная, с магнитной полосой, без фотографии. На лицевой стороне — чёрные буквы: MED / SERVICE. Внизу — мелкая строка: «Доступ: Техуровень, Сервис-3, Видеослужба, Медблок». И ещё ниже — код, размазанный, будто по нему провели мокрой тряпкой: R-12.

Вера застыла.

«R-12» был не случайной царапиной на тейпе. Это был ключ.

Она перевернула карточку и увидела то, от чего у неё похолодели пальцы даже через перчатки: по краю пластика шла тонкая трещина, как будто карточку пытались сломать пополам, но не смогли — ламинация держала.

Кто-то хотел уничтожить доступ. А потом — передумал. Или решил использовать.

Вера сунула карточку в карман куртки, туда, где обычно лежит телефон. И тут услышала шаги.

Не быстрые. Не суетливые.

Те самые — уверенные, неторопливые.

Вера выключила фонарик и замерла, прижавшись к стене. Мозг работал странно спокойно: он уже принял, что сейчас будет сцена, и начал выбирать, какая из сцен даст ей шанс уйти.

Шаги приближались.

С другого конца коридора появились двое. Один — начальник безопасности, которого она уже видела. Второй — мужчина в гражданском. «Куратор».

Они шли, разговаривая вполголоса, как люди, которые уверены, что в этом тоннеле нет лишних ушей.

Вера почувствовала, как у неё в кармане упирается ламинированный угол карточки. Как доказательство, которое весит больше, чем кажется.

Она сделала то, что не собиралась делать: шагнула вперёд.

Потому что прятаться было поздно. А если ты выходишь сам — ты хотя бы выбираешь, каким будет первый кадр.

— Добрый день, — сказала Вера так ровно, как смогла.

Они остановились.

Начальник безопасности посмотрел на неё с раздражением, как на мусор, который не должен был быть здесь.

Мужчина в гражданском улыбнулся сразу. Улыбка была мягкой, почти тёплой — и потому особенно грязной.

— Вера Сергеевна, — произнёс он. — Как приятно. Вы снова у нас внизу. Я начинаю думать, что вам здесь нравится.

— Я ищу ответы, — сказала Вера. — А наверху их нет.

— Потому что вопросы неправильные, — спокойно ответил он. — Вы задаёте вопросы, которые не имеют отношения к хоккею.

— Исчезновение врача имеет отношение к хоккею, — сказала Вера. — Как и то, кто имеет доступ в медблок.

Начальник безопасности дёрнулся, будто хотел вмешаться, но мужчина в гражданском поднял ладонь — жестом дирижёра.

— Вы хотите сказать, что медблок — это криминальная сцена? — спросил «куратор» так, словно искренне удивлялся.

— Я хочу сказать, что вы слишком нервничаете из-за моего присутствия, — ответила Вера.

Он чуть наклонил голову.

— Я нервничаю? — улыбка стала шире. — Нет. Я просто забочусь о том, чтобы вы не навредили себе. Техуровень — опасное место. Тут можно упасть. Удариться. И потом всё спишут на несчастный случай. Вы же понимаете, как это работает.

Он говорил это почти ласково. И Вера поняла: сейчас он обозначает правила игры вслух, чтобы она услышала и запомнила.

— Я буду осторожна, — сказала Вера.

— Отлично, — ответил он. — Тогда поднимайтесь. И не возвращайтесь.

Начальник безопасности шагнул ближе.

— У вас сюда нет допуска, — грубо сказал он. — Это уже второй раз.

— Я не ломала двери, — Вера не отвела взгляда. — Я пришла по лифту. Значит, кто-то меня пустил.

Начальник безопасности сжал челюсть. Он не любил, когда его ловят на простом.

Мужчина в гражданском улыбнулся ещё сильнее.

— Кто-то из наших людей слишком добрый, — сказал он. — Мы разберёмся.

Он сделал шаг к Вере. Слишком близко.

— Покажите сумку, — сказал он спокойно.

— На каком основании? — спросила Вера.

— На основании того, что вы здесь лишняя, — ответил начальник безопасности. — И мы хотим убедиться, что вы ничего не взяли.

Вера почувствовала, как внутри поднимается ярость — но ярость в таких местах плохой советчик. Она открыла сумку медленно, демонстративно, показывая блокнот, ручки, зарядку. Всё, кроме того, что было в кармане куртки.

— Куртку тоже, — сказал начальник безопасности.

Вера сделала паузу.

— Вы понимаете, что это уже не “безопасность”, а самоуправство? — спросила она.

— Я понимаю, что вы сейчас начнёте кричать “права”, — мягко сказал мужчина в гражданском. — И вы будете кричать в пустоте.

Он посмотрел куда-то за её плечо — и Вера, не выдержав, тоже посмотрела.

В коридоре, в слепом углу, мелькнула тень.

Лёша.

Он стоял у поворота, прижав телефон к уху, и делал вид, что говорит. Но Вера увидела другое: он поднял руку и очень быстро показал жест, который на техуровнях означает одно: «сейчас».

Секунда спустя в коридоре моргнул свет.

Не полный блэкаут. Не эффектный. Просто короткое падение напряжения — лампы мигнули, как глаза, которые закрылись на долю секунды.

И в эту долю секунды Вера действовала, как будто её тело готовилось к этому всю жизнь.

Она сделала шаг назад, будто отступая, и одновременно выронила сумку. Сумка ударилась о пол, блокнот выскользнул и раскрылся, страницы разлетелись веером.

— Ой, — сказала Вера громко, слишком громко.