Татьяна Осина – Приватный режим (страница 10)

— Я не прошу диагнозов, — Вера понизила голос. — Я прошу понять, почему врач исчез, а в сети уже готовый «допинг-файл». Вы понимаете, как это выглядит?

Женщина сглотнула. И Вера увидела: она понимает. Просто боится.

— Я здесь по договору на матч, — сказала женщина наконец. — Мне сказали: «не разговаривать с прессой». Я ничего не знаю.

— Тогда скажите, кто вам это сказал, — Вера сделала паузу. — Это важно.

Женщина посмотрела вправо, туда, где в конце коридора стояла камера.

— Начальник безопасности, — сказала она почти неслышно. — И… ещё один. В гражданском. Он называл себя «куратором».

Вера кивнула. Слово «куратор» было новым, но человек — тот же.

— Ещё вопрос, — сказала Вера. — Кто оформляет «допуск» игроков сегодня? Кто подпишет, что они готовы?

Женщина отступила на полшага, будто Вера подошла слишком близко.

— Не я, — быстро сказала она. — Мне сказали: «твоя задача — первичная помощь и протоколы по травмам на матче». А решения… решения будут сверху.

— Сверху — это где? — спросила Вера.

Женщина покачала головой.

— Я правда не знаю.

Вера поняла, что дальше давить бессмысленно. Она поблагодарила и ушла, но в голове уже строилась схема: клуб поставил на матч «дежурного» врача, которому запрещено говорить, а решения о допуске оставил в руках тех, кто не носит халат.

То есть медицина стала частью охраны.

На обратном пути Вера получила ещё одно сообщение — на этот раз без слов. Просто фотография.

На снимке было что-то размытое, сделанное издалека, будто кто-то боялся поднять телефон выше. Но Вера узнала место: техуровень, поворот к «Сервис-3». И на полу, возле вентиляционной решётки, лежал белый предмет — теперь уже не так глубоко, как раньше. Его будто специально придвинули ближе, чтобы его можно было увидеть.

И подпись под фото: «Забирай. Пока не поздно».

Вера остановилась прямо в коридоре, и люди обтекали её, как вода обтекает камень. Она смотрела на фото и понимала: это приглашение. Или ловушка. Или и то и другое.

У неё было два варианта. Сделать вид, что она ничего не видела, и остаться в безопасности. Или спуститься вниз ещё раз — туда, где «слепнут» камеры, где люди в гражданском улыбаются слишком ровно, и где двенадцать секунд могут решить судьбу.

Она убрала телефон, вдохнула и пошла к техлифту.

Потому что дым про допинг уже раздули. Значит, настоящая вещь — та, ради которой дым подняли, — должна быть где-то рядом.

И если «узел» действительно завязан на ставках, то они будут управлять не только слухами, но и мелкими событиями, которые снаружи выглядят естественно: броски в створ, штрафы, «минусы» в большинстве.

Вера не собиралась играть по их линии.

Она собиралась разорвать её.

Глава 6. «Белое внутри решётки»

Техлифт принял Веру так же равнодушно, как принимают людей, которые уверены, что всё под контролем. Металлические двери закрылись, и на секунду показалось, что она сама себя заперла — добровольно, осознанно, без права жаловаться потом.

Вера держала телефон в кармане, будто он мог согреть. Фотография с техуровня стояла перед глазами: белый предмет у вентиляционной решётки, придвинутый ближе, как приманка. «Забирай. Пока не поздно».

Слова пахли не помощью, а сценарием.

Лифт дёрнулся и пополз вниз.

Она проверила сумку: блокнот, ручка, запасная зарядка, маленький фонарик Лёши. Вера поймала себя на том, что впервые за долгое время думает о том, как будет выглядеть её тело, если её найдут внизу. Смешная мысль, мерзкая. Но мозг всегда цепляется за бытовое, когда рядом опасность: так легче поверить, что всё ещё обычная жизнь.

На техуровне было пусто. Слишком пусто.

Вера вышла, и тишина обняла её холодными руками. Где-то капала вода — знакомо, монотонно, как секундомер. По коридору тянуло сыростью и машинным маслом. Свет горел не везде: часть ламп была выключена, как будто кто-то экономил или специально оставлял тени.

Она пошла к «Видеослужбе», но не прямо. Сделала петлю, чтобы проверить хвост. Никого. Ни шагов, ни дыхания, ни шороха формы. Это пугало больше, чем охрана.

У двери Лёша открыл почти сразу, как будто услышал её шаги через бетон.

— Ты что тут делаешь? — сказал он вместо приветствия. Голос у него был злой, но не на неё — на сам факт её присутствия.

— Пришла за белой штукой, — Вера попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Мне прислали фото. Оно там, у решётки.

Лёша побледнел так быстро, будто ему ударили в живот.

— Кто прислал? — спросил он.

— Не знаю. Неизвестный номер.

Он выругался шёпотом.

— Это ловушка, — сказал он. — Это не “помощь”. Это… проверка. На тебя.

— Или на тебя, — спокойно ответила Вера.

Лёша вздрогнул, и Вера поняла: попала в точку. Он не просто «не любит журналистов». Он боится конкретной вещи — что его уже записали в “слабое звено”.

— Послушай, — сказал он, понизив голос. — Я не герой. Я тут… работаю. У меня ипотека, мать, всё это. И если они решат, что я что-то…

— Я не прошу тебя быть героем, — перебила Вера. — Я прошу тебя быть техником. Скажи: если бы ты хотел подставить человека здесь, на техуровне, что бы ты сделал?

Лёша смотрел на неё несколько секунд, будто решал, стоит ли ей доверять. Потом шагнул к столу, достал из ящика тонкие перчатки.

— На решётке камеры, — сказал он быстро. — Везде камеры. Но есть одно… место между углами. Туда иногда попадает только половина человека. Если стоять правильно — лица не видно.

— Ты это проверял? — спросила Вера.

Лёша не ответил. Его молчание было красноречивее любых признаний.

Он протянул Вере перчатки.

— Надень. Не трогай голыми руками. Если там что-то “чистое”, они могут захотеть отпечатки. Если там что-то грязное — тем более.

Вера натянула перчатки и почувствовала, как резина стягивает пальцы. Это было ощущение операционной, но без света, без команды, без права на ошибку.

— Ещё, — Лёша порылся в коробке с кабелями и вытащил тонкую металлическую стяжку — длинную, как штырь. — Этим можно подцепить. И не лезь туда руками. Поняла?

— Поняла.

Он подошёл ближе и неожиданно сказал почти спокойно:

— Если тебя сейчас поймают у «Сервис-3», они сделают вид, что ты что-то украла. Или что-то подложила. И никто наверху не будет разбираться.

— Тогда не поймают, — ответила Вера.

— Ты так не говори, — Лёша усмехнулся без радости. — Техуровень любит самоуверенных.

Они вышли вместе, но Лёша держался на два шага позади — так, чтобы казалось, что он просто идёт по своим делам. Вера шла впереди и старалась дышать ровно. Тело помнило, что оно на охоте, а охотник не должен шуметь.

Коридор к «Сервис-3» встретил их неприятной деталью: охранника не было.

Это было неправильно. В прошлый раз у двери стояли двое, потом пришли ещё. Сейчас — пусто, как на сцене перед выходом актёров.

— Видишь? — прошептал Лёша. — Я же говорил.

— Значит, они рядом, — так же тихо ответила Вера.

Она двинулась к решётке не прямо, а через слепой угол, который заметила в прошлый раз: там, где тележки, где пыль и где камера ловит только часть коридора. Лёша остался у поворота, как будто проверяет что-то на стене.