18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Татьяна Осина – Папка активной мамы (страница 13)

18

— Мы никому не отправляли, — быстро добавила Алёна. — И не отправим. Пока.

Марина Юрьевна посмотрела на Алёну так, будто в ней внезапно увидела не просто “маму Гриши”, а взрослого, который способен держать удар.

— Что нам делать? — спросила она.

Алёна не успела ответить. В коридоре возник ещё один человек — мужчина в форме, с усталым лицом и тем взглядом, которым смотрят на толпы, чаты и человеческую фантазию одновременно. С ним была завуч, которая шептала что-то слишком быстро.

— Кто у вас руководитель кружка “Юный журналист”? — спросил мужчина.

Марина Юрьевна автоматически указала на Алёну.

— Я, — сказала Алёна.

Мужчина кивнул.

— Капитан Молчанов, — представился он. — Мне нужно уточнить: ваши дети были на площади во время инцидента?

Алёна сдержанно кивнула.

— Были, — сказала она. — Но я увела их сразу.

— Вы видели, что именно пила Ника… Нежная? — он произнёс фамилию так, будто не был уверен, что это вообще фамилия.

— Видела стакан, — сказала Алёна. — Что внутри — не знаю.

Капитан сделал пометку в блокноте.

— Кто отвечал за раздачу напитков? — спросил он.

Алёна пожала плечами.

— Организаторы. Дом культуры. Тамара Львовна.

Капитан поднял глаза.

— А кто именно из организаторов был рядом? Есть фамилии? — спросил он. — Или приметы.

Алёна задумалась. Она не хотела превращать всё в “донос” на человека по имени Света. Но и молчать о человеке, который управлял доступом и наклейками, было странно.

— Была женщина… помощница, — сказала Алёна. — Света. Светлое пальто, перчатки, очень собранная. Раздавала наклейки, командовала волонтёрами, была у закулисья.

Капитан кивнул, как будто это совпало с тем, что он уже слышал.

— Хорошо, — сказал он. — Ваши дети снимали видео? Сейчас многие снимают.

Марина Юрьевна напряглась. Алёна почувствовала, как у неё внутри снова сжалось.

— Дети снимали репортаж о празднике, — сказала Алёна. — Да.

Капитан посмотрел на неё внимательно.

— Если на видео есть важные детали, это может помочь, — сказал он. — Но выкладывать в интернет не надо.

Алёна выдержала паузу.

— Я понимаю, — сказала она.

Капитан кивнул.

— Тогда так. Я оставлю вам контакт. Если вы найдёте что-то полезное — сообщите. Только мне, не в чаты. — Он протянул визитку.

Алёна взяла визитку и вдруг почувствовала странное облегчение: наконец появился человек, который задаёт вопросы не ради паники, а ради порядка. Нормального порядка, не наклеечного.

Когда капитан ушёл, Светлана Викторовна тут же возникла рядом, как будто её тоже вызвали “на допрос”, только она пришла добровольно.

— Что полиция сказала? — прошептала она, оглядываясь. — Я знаю, кто виноват.

Алёна посмотрела на неё устало.

— И кто же? — спросила она.

— Продавщица лимонада, — уверенно сказала Светлана Викторовна. — Я слышала, её уже забрали. Она же… не наша. Никто её не знает. А вы видели, как она на нас смотрела? Я видела. Нехорошо.

Алёна почувствовала, как у неё в горле поднимается горячее раздражение.

— Светлана Викторовна, — сказала она тихо, — вы сейчас описали не человека и не факты. Вы описали удобную жертву.

Светлана Викторовна захлопала глазами.

— Да вы что! Я же ради безопасности!

— Ради безопасности — это когда вы не разгоняете слухи, — сказала Алёна. — И когда вы не учите детей, что “не наша” — значит “виновата”.

Светлана Викторовна открыла рот, но Алёна уже отвернулась. Ей надо было забрать Гришу, отвезти домой, накормить, сделать так, чтобы он снова стал ребёнком, а не свидетелем “инцидента”. Ей надо было вернуть обычную жизнь хотя бы на несколько часов — до следующего сообщения в чате.

Она пришла за сыном в класс. Гриша сидел тихо и смотрел в парту, как будто там лежали ответы. Увидев маму, он сразу оживился.

— Мам, — шепнул он, — я никому не показывал. Даже Паше. Он просил.

Алёна присела рядом и поправила ему воротник.

— Правильно, — сказала она. — Мы сначала думаем. Потом говорим.

— А почему взрослые сразу говорят? — спросил он.

Алёна усмехнулась.

— Потому что взрослые тоже дети, только у них больше чатов, — сказала она.

Дома их встретила тишина — та самая, которую люди в интервью называли любимой, но редко выдерживали больше пяти минут. Алёна поставила чайник, достала из холодильника суп и вдруг поняла, что руки дрожат. Не сильно. Но достаточно, чтобы она заметила.

Гриша сел за стол, положил телефон рядом и посмотрел на маму.

— Мам, — сказал он осторожно, — а если кто-то перепутал стаканы… это случайно?

Алёна посмотрела на сына долго. Она не знала ответ. И не хотела врать.

— Я не знаю, — честно сказала она. — Но если кто-то говорил “не тот стакан”, значит, кто-то различал “тот” и “не тот”. Понимаешь?

Гриша кивнул. Он понимал больше, чем Алёне хотелось.

Алёна уже собиралась убрать телефон Гриши “в безопасное место”, как на её собственный телефон пришло сообщение с незнакомого номера.

Всего три слова:

«Видео. Удали. Сегодня.»

Алёна застыла. Чайник щёлкнул, выключившись, как будто тоже понял, что это не время для чая.

Гриша увидел, как мама побледнела.

— Мам? — тихо спросил он.

Алёна медленно перевела дыхание и улыбнулась — аккуратно, как клеят наклейку на кривой бейдж: чтобы держалась, даже если всё вокруг трясёт.

— Всё нормально, — сказала она. — Просто… началось.

Глава 7. «Участковый без лишних слов»