Татьяна Осина – Кубанская вода (страница 8)

Опергруппа заняла точки ещё засветло. Один экипаж — у промзоны, на выезде с территории ООО; второй — на развязке в сторону пригородов; третий — ближе к “скважине у теплиц”, которую Зорин держал в голове после Заречья. Он не выдумывал “режим спецоперации”: у каждого была своя задача и своя бумага — ориентировка на автомобиль, план наблюдения, согласованные действия с ДПС на случай остановки по линии безопасности движения.

Фургон вышел с базы в21{:}26. Сначала он шёл обычно, как любой сервисный: без рывков, без попыток уйти от хвоста, будто водитель привык, что за ним и так никто не смотрит. На развязке машина не поехала к набережной. Она взяла в сторону пригородов — туда, где днём стоят очереди к цистернам и где люди смотрят на воду так, как в городе смотрят на лекарства.

Когда фургон свернул с трассы на узкую дорогу между теплицами, Зорин попросил всех перейти на тишину в эфире. Свет фар коротко выхватывал мокрую глину, сетку-рабицу и таблички “частная территория”. Впереди замаячил высокий забор и ворота без вывески — ровно такие, которые “ничьи”, пока туда не приезжают свои.

Фургон остановился, но ворота открылись не сразу. Через минуту из темноты вышел человек и отпер замок — движения знакомые, уверенные. В свете фар на мгновение блеснуло кольцо на правой руке. Зорин не сказал это вслух, но отметил: “пластырь/перстень” снова на месте, как метка.

Оперативники снимали на длинный объектив из машины без опознавательных знаков. Камера ловила главное: номер фургона, время, место, кто открывает ворота, и то, как машина заезжает внутрь. Дальше началась работа, которую обычно не показывают по телевизору: шланг, канистры, короткая вспышка фонаря, человек у люка или у оголовка скважины. Тихо, быстро, без слов — будто это не “обслуживание”, а ритуал.

— Пошли, — сказал Зорин, когда увидел, как один из мужчин закрепляет шланг и делает характерное движение рукой, как при запуске насоса.

С заходом они не импровизировали. ДПС перекрыл выезд с грунтовки на основную дорогу, чтобы фургон не ушёл. Опергруппа вошла на территорию, обозначив себя голосом, без героизма: “Полиция. Стоять. Руки на виду.” Один из мужчин дёрнулся к кабине, но остановился, когда увидел свет фар и людей в жилетах у ворот.

Зорин подошёл ближе и первым делом сделал то, что всегда бесит тех, кто рассчитывает “разрулить”: включил видеозапись и проговорил вслух место, время, участников и основание для действий. Потом показал удостоверение и обратился к водителю:

— Документы на автомобиль, путевой лист, наряд-задание. И объясните, какие работы вы выполняете здесь в это время.

Водитель достал бумагу слишком быстро, будто держал её готовой. Путевой лист был, но “объект” там выглядел размыто: не адрес, а формулировка “проверка узла”. Подписи стояли, печать тоже. Это выглядело правдоподобно — для тех, кто не видел вчерашние журналы и “провалы” камер.

— Осмотр транспортного средства будем проводить? — спросил оперативник, уже держа при себе бланк и пломбы.

— Будем, — ответил Зорин. — С понятыми, под видео, с фиксацией всего содержимого и изъятием образцов.

Понятых нашли быстро — двое рабочих из соседних теплиц, которых вывели на свет и попросили присутствовать. Им объяснили права и обязанности, предупредили об ответственности за ложные показания, и только после этого открыли задние двери фургона.

Внутри было не “ремонтное добро”, а аккуратный набор: насосный блок, бухты шланга, пустые и частично заполненные канистры, пачки таблеток для обеззараживания, реагент в заводской таре без нормальной маркировки для бытового применения, и фильтры — те самые, что били по чеку с рынка. На шланге у соединения виднелся голубоватый налёт, а в нише — тряпки с резким химическим запахом.

— Это для колодца, — сказал мужчина с перстнем, пытаясь звучать спокойно. — Мы людям помогаем, чистим.

Зорин не спорил с формулировкой “помогаем”. Он спросил ровно то, что превращает “помощь” в ответственность:

— По чьему поручению? Где договор с собственником скважины? Где акт выполненных работ? Кто заказчик?

Ответа не было. Водитель молчал, “помощник” начал злиться и говорить про “социальную напряжённость”, и это прозвучало почти теми же словами, что днём по телефону из администрации. Зорин отметил совпадение как факт, не как эмоцию.

Параллельно криминалист отобрал пробы: с внутренней поверхности шланга, с налёта, из канистры, и — отдельно — из воды у оголовка скважины, куда был выведен шланг. Каждую пробу упаковали, промаркировали, понятые расписались на наклейках. Зорин тщательно проговорил цепочку хранения вслух, чтобы потом никто не рассказывал, что “всё подменили”.

Когда осмотр почти закончился, у водителя зазвонил телефон. Он не успел сбросить. На экране высветилось имя — “Витя адм.” Водитель посмотрел на Зорина и впервые по-настоящему испугался не полиции, а звонка.

— Не отвечайте, — сказал Зорин. — Телефон будет осмотрен в установленном порядке.

Мужчина с перстнем шагнул вперёд:

— Вы не имеете права! Это частная территория!

— Вы сами открыли ворота и начали работы, — ответил Зорин. — Теперь объясняете их законность. Остальное — в процессуальном порядке.

Фургон опечатали. Реагенты и таблетки изъяли под опись. Двух мужчин доставили для дачи объяснений, не называя это “задержанием по делу” раньше времени — Зорин слишком хорошо понимал, как легко развалить результат ночи одним неверным словом в протоколе.

На выезде он оглянулся на скважину. Она выглядела обычной: труба, крышка, грязь вокруг. Страшное в таких местах не видно глазами — оно проявляется позже, в чайнике, в детском плаче ночью и в привычке говорить: “Только никому”.

Глава 10. «Список машин»

Сообщение “После скважины — к реке. Без света” Зорин не стал обсуждать вслух в коридоре — такие фразы любят разлетаться быстрее протоколов. Он оформил отдельный рапорт об обнаружении сведений, имеющих значение для проверки, и постановление на осмотр изъятого телефона с участием специалиста, чтобы всё, что будет извлечено, не превратилось потом в “неизвестно откуда взялось”. Водителя пока оставили в комнате для опросов, разъяснив права и предупредив об ответственности за ложные сведения. Мужчина с перстнем потребовал адвоката и демонстративно молчал, но Зорин видел: молчание у него было не от уверенности, а от расчёта. Дальше решала не харизма, а фиксация.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.