Татьяна Осина – Архивная папка (страница 11)

— Не могу.

— Тогда я сделаю фото, — Лера сказала это спокойно, как техническую операцию.

Нина Сергеевна помедлила и отвела глаза, не соглашаясь и не запрещая. Лера поняла: это максимум помощи, который ей могут дать, оставаясь живыми.

Лера сфотографировала документ и убрала телефон.

— Нина Сергеевна, — спросила она, — вы можете узнать, кто принёс в охрану мой пропуск “после шести”?

Нина Сергеевна поморщилась.

— Узнать можно. Вопрос — кто ответит.

— Мне нужна фамилия, — сказала Лера. — Хоть одна. Любая.

Нина Сергеевна посмотрела на неё внимательно, долго, и наконец сказала:

— Есть ночной охранник. Он не любит режимников. Его зовут Саша. Он иногда помнит. Но ты к нему сама не лезь. Я попробую.

Лера кивнула.

Когда она вышла из подсобки, высокий мужчина всё ещё сидел у окна. Перед ним лежала опись, и он делал пометки — тонкой ручкой, уверенно, как человек, который не боится оставлять следы, потому что его следы не читают как улики.

Лера вернулась за свой стол и продолжила работать. Но теперь она работала с двойным вниманием: к бумаге и к пространству.

В13:05 пришло письмо на служебную почту. Тема была сухая: «Уведомление». Содержимое ещё суше: «В связи со служебной проверкой доступ к вашей учётной записи будет ограничен. Обратитесь в ИТ».

Никаких подписи, никаких объяснений. Система говорила с ней так, как говорят с предметом.

Лера закрыла письмо и медленно выдохнула. Значит, окно с логами скоро захлопнется. Значит, если ей нужно было что-то вытащить из системы — время кончается.

Она поднялась и пошла в ИТ-комнату.

ИТ-специалист поднял на неё глаза и сразу понял, зачем она пришла. Взгляд его стал уставшим заранее.

— Я ничего не могу сделать, — сказал он первым.

— Мне не “сделать”, — ответила Лера. — Мне посмотреть. Пока не поздно.

Он посмотрел на дверь, как будто хотел убедиться, что она закрыта, хотя она и так была прикрыта.

— Лера, — сказал он тише, — тебя сейчас ведут. Понимаешь?

— Понимаю.

— Тогда ты должна понимать и другое: если я тебе покажу лишнее — я стану следующим.

Лера молчала. Она не собиралась просить его стать героем. Ей нужно было найти трещину.

— Я не прошу “лишнее”, — сказала она. — Я прошу одну строчку: где физически был вход в 18:06. Рабочее место. Номер машины. Что угодно, что можно назвать техническим параметром.

ИТ-шник долго смотрел на неё, будто взвешивал риск на ладони.

— У тебя есть кто-то снаружи? — спросил он вдруг.

Лера поняла, что он имеет в виду.

— Да, — ответила она после секунды. — Есть.

Он кивнул. Это было не одобрение. Это было признание, что Лера уже перешла границу, после которой «просто сидеть тихо» не работает.

— Хорошо, — сказал он и развернул монитор так, чтобы Лера видела только часть экрана. — Быстро. Смотри.

Он открыл окно, где были строки доступа, и ткнул пальцем в одну.

— Вот. 18:06. Учётка — твоя. Рабочая станция… — он проговорил номер, сухой, как инвентарный, — относится к читальному залу. Но не к твоему столу.

Лера почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Не к моему?

— Нет, — сказал он. — Это терминал у стойки выдачи. Тот, с которого Нина оформляет карточки.

Лера замерла.

— Это значит, что… — начала она.

— Это значит только то, что запись сделали так, чтобы выглядело: ты была у стойки, — отрезал он. — И всё. Больше я тебе не скажу.

Лера успела запомнить номер станции. И успела понять главное: её не просто «вписали» в журнал. Её вписали так, чтобы указать на конкретное место в зале и, если нужно, потянуть за конкретного человека.

Нина Сергеевна.

Лера резко закрыла ладони, чтобы не выдать эмоцию.

— Спасибо, — сказала она.

ИТ-шник отвернулся к экрану, как будто этим движением мог стереть сам факт разговора.

— Иди, — сказал он. — И, Лера… не подставляй Нину. Она не выдержит.

Лера кивнула и вышла.

В коридоре она остановилась у окна и на секунду закрыла глаза. Это было слишком похоже на сценарий: поставить её в 18:06 у стойки выдачи, затем ограничить ей доступы, затем выдать приказ под подпись. Параллельно — высокий мужчина, описи, “особый пропуск”.

И дома — галочка.

Лера открыла телефон и, не заходя в переписку, набрала Артёма. Просто вызов. Без текста. Это не нарушало его просьбу «не писать». Это был голосовой канал, который трудно подделать как документ, но легко понять как сигнал.

Он ответил быстро.

— Да?

— У меня есть точка, — сказала Лера тихо. —18:06 сделали не с моего стола. С терминала у стойки выдачи.

Пауза была короткой, но в ней Лера услышала, как он перестроился.

— Понял, — сказал Артём. — Это уже вектор. Ничего больше по телефону. Вечером — как вчера. Только другое место.

— Хорошо.

— И Лера… если у тебя дома кто-то был, — сказал он внезапно, — не оставайся там одна.

Лера почувствовала, как внутри всё стягивается.

— Откуда ты…

— Ты слишком ровно говоришь, — сказал Артём. — Это так говорят, когда стараются не развалиться. Я перезвоню.

Он отключился.

Лера стояла в коридоре, слушая, как за стеной живёт архив: шаги, шелест, глухие голоса. Она поняла, что теперь у неё есть новая задача, помимо “найти правду”: защитить тех, кого могут использовать, чтобы ударить по ней.

Нина Сергеевна, ИТ-шник, Галина Петровна, даже Оксана.

Система любила ломать людей по одному, через рычаги.

Лера вернулась в зал и увидела, что высокий мужчина поднялся. Он сложил бумаги в папку, аккуратно, без спешки, и направился к выходу. Проходя мимо стойки, он чуть наклонил голову Нине Сергеевне — не приветствие, не благодарность. Скорее отметка: «вижу».