Татьяна Олешкевич – История Таты (страница 2)
В обоих лагерях было достаточно свободных мужчин, но Тату интересовал лишь эстетический аспект. Ей нравилось смотреть, как загорелые мускулистые самарцы орудуют топориками, заготавливая дрова для вечернего барбекю. Иногда они с Шапой присоединялись то к философским беседам анапстеров под косячок – другой, то к кинопросмотрам самарцев под односолодовый Macallan*. И все. Тате нравилось быть одной. А Шапа была влюблена в друга Таты Халка.
В жизни Халка звали Евгений. Его тело было грандиозным. Вылитый Халк. Только не зеленый, а веснушчатый. Медные волосы доходили до плеч и вились, карие глаза и пухлые губы разбили сердце не одной залетной блондинке из тех, что не катались, а жеманно тянули ножки в купальниках, поджариваясь на солнце с редкими заходами в воду. Но Халка они не интересовали. В 5 утра он вставал на пробежку, питался протеиновыми коктейлями и цитировал в зависимости от настроения то Заратустру, то профессора Преображенского. Шапа поймала его в свои сети с помощью предложения вместе тренироваться на закате и ловкими акробатическими элементами: сальто с места, колесо и шпагат. А с Татой Халк давно выстроил отношения по принципу: лучше хорошая дружба, чем плохой секс. Почему с Халком должен был быть плохой секс, Тата не понимала, но соглашалась. Такой расклад ее вполне устраивал.
Халк обещался подтянуться к вечеру. Девушки накачали кайты и вышли на воду. Кататься Тата любила автономно, поэтому, преодолев полосу новичков, вышла в открытое море. Вода была ледяной и полной медуз. Длинный гидрокостюм защищал от холодных брызг. Но руки и ноги Таты были голыми. Она не признавала ни гидротапок, ни неопреновых перчаток. Ей нравилось чувствовать доску босыми ногами и шершавость планки под пальцами. Каталась девушка хорошо и падать была не намерена. Но у судьбы на нее были свои планы. Когда Тата первый раз прыгнула unhooked*, что-то пошло не так. Она приземлилась, надела петлю на крюк, но крепление крюка оторвалось от трапеции, и кайт, взмыв в воздух, сильно потянул Тату вперед. Тата упала с доски, успев ухватить ту за ручку, и полетела вслед за кайтом. У нее было два выхода: отстрелиться*, но тогда она, скорее всего, потеряла бы кайт из-за неполадки с креплением; или лететь вслед за ним, пытаясь на сильном ветру смотать стропы* и дотянуться до баллона*. Тата выбрала первый вариант. И кайт поплыл в море. Вдруг, как по мановению волшебной палочки, ветер начал стихать. Девушка приняла решение плыть за кайтом на доске, решив, что без волны вскоре его нагонит. Это было решение-приключение, и ей оно понравилось. Запев:
«Врагу не сдается наш гордый варяг», Тата начала сильно грести.
Ей казалось, что вот еще совсем чуть-чуть, и она дотянется до баллона, но слабый порыв вдруг подхватывал кайт и относил дальше. Так происходило довольно долгое время, пока Тата не решила, наконец, остановиться и оглянуться по сторонам. Над головой носились чайки. Ни с одной стороны берега видно не было.
– Класс, – присвистнула Тата.
Кайт она тоже потеряла из виду. Мотнув ногами под водой, имитируя прыжок, Тата подбросила корпус вверх над водой и в метрах в трехстах увидела, что кайт, наконец, к чему-то прибило. Пока она в запале плыла, было нехолодно. Сейчас стало понятно, что еще немного, и тело может свести судорога. Хорошо, что на глубине не было медуз. Как ей удалось проскочить склизкий кусачий «суп», она уже не помнила. Сил почти не осталось. Тата легла на доску поперек, сильно зажмурила глаза и произнесла:
– Я лежу на надувном матрасе в теплой морской прозрачной воде, мне очень хорошо, – пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, пошевелила конечностями, вроде норм.
Девушка открыла глаза и увидела прямо перед собой кайт. Его выбросило на птичий остров. Ветер полностью стих. Тата вышла из воды, вытащила кайт на сушу и села. Тело щипало, и ее трясло мелкой дрожью. Ноги и руки посинели, увеличились в размерах и смешно торчали из гидрокостюма.
– Класс, – присвистнула Тата.
И начала хохотать. «Так и до истерики недалеко», – прозвучал в голове ее же голос. Тата закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Вдох-выдох-рраз, вдох-выдох-двва, вдох-выдох-трриии, вдох-выдох-четырре… На тридцатом выдохе ей, наконец, удалось взять себя в руки. Открыв глаза, Тата задохнулась от восхищения. Справа от нее, буквально в двадцати сантиметрах от правой лодыжки, в гнезде начали вылупливаться из яиц птенцы.
– Так, вот почему острова называются птичьими, – прошептала она.
Чайки вили здесь гнезда и откладывали яйца, после выкармливали потомство и отпускали повзрослевших птенцов в свободное плавание. Над островом кружили десятки птиц. То тут, то там на земле раздавались писки. Повсюду трескались в гнездах яйца и появлялись в слипшихся перьях головки. Глазки смотрели прямо на Тату.
– Крутой подарок после затяжного марш-броска, – вымолвила девушка.
Усталость, как рукой сняло. С одной стороны острова Тата заметила брод. Она вылила из кайта лишнюю воду, сдула и смотала его, закрепила трапецией, положив на доску. Стянула с себя «гидру», и, нагая, немного обсохла. Подсох и гидрокостюм. Снова его натянув, Тата отправилась вброд по подводной косе, прихватив с собой оборудование, и минут через 20 оказалась на материке. Навстречу ей вышел рослый детина с пузатым винным бокалом на длинной ножке, наполненным прозрачной жидкостью.
– Кипяточком балуетесь, почки попросили, – улыбнулась Тата.
– Текила, – пробасил детина.
– Дашь хлебнуть?
– Из одного бокала? Не боишься узнать мои мысли.
– Они и так предельно понятны. Посему, не скупись и дай согреться.
Жидкость обожгла внутренности, и Тата мгновенно согрелась.
– Где я?
– В Веселовке.
– Класс, – в третий раз присвистнула Тата. – До Благи докинешь?
– Так я же выпил.
– Ты выпил так, что не можешь ехать? Или так, чтобы ДПС бояться?
– Второе.
– Не ссы, если что, я за все заплачу.
– Богатая?
– Не бедная.
– Ну-ну…
Он повел Тату к белому Gelendwagen*. Детину звали Вадик. «Гелик» принадлежал тестю. Сам детина был из Сочи. Приехал в эти края, как он сказал, развеяться и научиться кататься.
От Веселовки до Благи на машине ехать около получаса. Тата и Вадим весело болтали и слушали Стаса Михайлова. Сочинец был поклонником сочинца. Тата не возражала: ей было все равно. Когда они прибыли в лагерь, солнце начало садиться. Шапа сбилась с ног, пытаясь выяснить, где подруга. Понимая, что девушки не в состоянии позаботиться об ужине, самарцы позвали их за стол, разрешив прихватить с собой Вадима. Мужики налепили манты и предложили запивать их «Beluga». Водка была холодная. Рюмочки заблаговременно были отправлены самарцами в морозилку и теперь, запотевшие, ждали, пока их наполнят. После мантов на столе появился торт «Птичье молоко».
– А вы типа с подругой за фигурами не следите? – заржал Вадик, когда Тата отправила в рот первый кусок «Птичьего молока».
– Следят, но другим способом, – ответил ему голос из-за спины.
– Женька, ты приехал! – Тата вскочила и с места запрыгнула на Халка, обвив его бедра ногами.
– Еейный хахаль? – спросил Вадим.
– Мойный, – ответила Шапа. – Еейный друг.
– Это хорошо, – успокоился Вадим.
Через час все разошлись. Шапа с Женей отправились спать к ней в палатку. А Тата – в свою. На косе было незыблемое правило: никто ни по какому поводу не мог залезть в чью-то палатку и потревожить спящего в ней человека. Коса обеспечивала безопасность всем своим жильцам. Едва Тата потянула за молнию, чтобы закрыть вход, как в палатку протиснулся черный кот.
– Привееет, Север, давненько тебя не было.
Местный Север проживал на косе много лет и часто приходил поспать то к одному, то к другому спортсмену.
– Ты сегодня со мной? Ну, заходи, – Тата втащила кота в палатку и застегнула молнию до конца.
Она проснулась ночью от того, что ее кто-то душил. Вернее, не душил, а обнимал сзади, но так крепко, что она задыхалась.
– Ты кто? – громко спросила Тата.
– Вадик, – ответили сзади.
– Где Север, Вадик?
– Нафиг тебе север, вылезай лучше из своего спального мешка, и давай доставим друг другу немного удовольствия.
– Ключевое слово «немного». Вали к своей жене в Сочи, Вадик. Где Север?
– Если тебе так нужно знать, где север, идиотка, – Вадик, наконец, отпустил Тату и потянулся за телефоном. – Я сейчас посмотрю по компасу.
– Идиот – ты! Ты мог раздавить кота. Женяяяяя! – крикнула Тата.
Не успел Вадик взять телефон, как молния палатки расстегнулась, и огромная рука за ногу выдернула детину наружу.
– Ты попутал чувак?! – взвился Вадик.
– Попутал? – Халк подошел к «медузе», вытащил ее основание из песка и воткнул назад так, что «медуза» встала, как вкопанная, будто ее только установила парочка строителей, предварительно основательно поработав лопатами.
– Я понял, – прошипел Вадик и пополз в сторону парковки.
– Ты как? – спросил Женя.
– Вот мудак, Севера прогнал.
– Посплю-ка я на улице, – Халк вытащил из Аниной палатки пенку* и расстелил ее на песке между палатками девушек. – Хватит с тебя на сегодня, а то завтра прыгать нормально не сможешь. А завтра последний день, между прочим, дует: прогноз поменялся.
– Спасибо, солнышко, – Тата чмокнула Халка в нос.
Следующий день был прекрасным. Ветреным. Солнечным. Вода была теплая. В ночь Тата поехала в Москву, оставив Аню с Женей докручивать