Татьяна Окоменюк – О Ване и пуТане (страница 6)

Кроме того, что Клаус годился Эрне в отцы, он оказался типом скучным, слабым в постели и очень жадным. Если с первыми двумя недостатками фрау Кениг еще могла смириться (весельчаков и ловеласов в их округе хватало), то со скупостью мужа она сражалась до самого конца. До его, Клауса, конца. А помер Хер Кениг, как называла Эрна супруга, именно от жадности, узнав что жена купила приехавшему в гости племяннику старенький «Фордик».

Клаус изрыгал ругательства, махал кулаками, бросался вещами, а в конце «разъяснительной беседы» брякнулся оземь, склеив ласты от апоплексического удара. Детей у него не было, завещания тоже. Таким образом, молодая вдова получила в полное владение двухэтажный дом, неплохую сумму «на старость» и все тот же выставленный на кон Мерседес. И хотя свою последнюю волю Хер Кениг не успел зафиксировать на бумаге, в устном виде не раз излагал пожелание быть похороненным у себя на родине, в австрийском горном селении Хальштат.

Как-то он поведал супруге, что в его родном городке, начиная с семнадцатого века, вместо надгробий на кладбищенских могилах устанавливают разрисованные художниками черепа покойников с указанием на них имен и дат жизни. Эрна не поверила услышанному, приняв все за пьяный бред, но вскоре, по воле мужа, попала на землю его предков. К своему ужасу, женщина убедилась в правоте слов супруга. Как выяснилось, Хальштат расположен на склоне горы, где для кладбища отведен мизерный участок. По этой причине через каждые двадцать лет из старых могил извлекают останки мертвецов, освобождая место для новых захоронений. В пещере-хранилище, куда Клаус буквально силком втянул трясущуюся от страха Эрну, на верхней полке, в секторе с трехзначным номером, действительно, покоились разрисованные художником черепа его родственников: с веночком из фиалок – бабушки Хельги, с причудливым узором, напоминающим терновый венец, – трагически погибшего брата Манфреда.

Впечатлений Эрне хватило года на три. Нет-нет и являлись ей во сне скелеты австрийцев, снимающие с шейных позвонков свои скалящиеся черепа и метающие их прямо в нее, Эрну.

Волю усопшего вдова не выполнила, кремировав его в Голландии, где это удовольствие обходится куда дешевле, чем в Германии. С тех пор она панически боялась, что покойник пополнит делегацию скелетов-метателей в ее ночных кошмарах. Но бог миловал.

Через год Эрна вышла замуж за своего любовника, давно и успешно замещавшего Хера Кенига в постели. Бывший сибиряк Алекс, которого она в шутку называла Гибридом, был полукровкой: полунемцем-полурусским. Профессией новоявленный супруг обзавестись не удосужился, считая себя свободным художником. Этот непризнанный гений малевал такое, что понять его мазню без галлюциногенных грибов не представлялось возможным. Куда там Малевичу с его «геометрией»!

Когда через год брака любовные страсти улеглись, Эрна стала пенять супругу на тунеядство, приводить в пример его земляков-переселенцев, работающих на заводах и фабриках. Гибрид огрызнулся, дескать, те – быки, на которых арийцы землю пашут, а он – не быдло, он – Творец. В финале монолога Алекс обиженно уходил в «мастерскую» лежать на кожаной тахте Хера Кенига, высматривая на потолке сюжеты своих будущих шедевров. Не дождавшись, заливал за воротник пузырь и приступал к «творческому» процессу. В результате получались чудовищные каляки-маляки, висевшие сейчас в дорогих рамах на стенах «Золотого якоря». Эрна всерьез считала, что сии «полотна» не только услаждают глаз, но и поднимают потенцию клиентов заведения до уровня ее второго супруга, который в любое время суток был «всегда готов».

Погиб Гибрид бессмысленно и глупо. Затаив на зудевшую жену горькую обидку, он в очередной раз накушался шнапса и поехал «развеяться» на Мерсе Хера Кенига. Прогулка закончилась печально: Алекс не вписался в поворот…

Эрна была безутешна. И зачем она гнала мужа на работу? Ведь он же – Художник, человек с тонкой душевной организацией. Ведь средств на жизнь, благодаря Клаусу, у них хватало… «Это Хер Кениг забрал его к себе, – осенило вдруг вдову. – Во-первых, из ревности, во-вторых, из жадности, в-третьих, из мести, за то, что она не похоронила его в Хальштате. Бедный Алекс…».

Эрна сидела в кладбищенской часовне и, умываясь слезами, слушала речь святого отца.

Неожиданно за ее спиной раздался громкий шепот по-русски. женщина прислушалась.

– Один дед из Мюнхена смастерил себе гроб, похожий на трейлер, – шептала какая-то незнакомая ей тетка. – Оборудовал его вентиляционной системой и сигнализацией, сделал в нем запасы еды.

– На фига? – отозвался мужской хриплый голос.

– Боится, что родня по недосмотру похоронит его живым. Однажды он попал в автокатастрофу и был признан мертвым. Когда очнулся, семейство уже готовило похороны. С тех пор панически боится рецидива…

«Господи, и зачем эти люди сюда явились? – раздраженно думала вдова. – Им же плевать на Алекса!».

– Когда бабок до фига, можно и почудить, – продолжал хрипеть мужик. – У богатых свои бзики. Я по телику недавно видел сюжет про одного голландского бизнесмена. Так он придумал для экстремалов аттракцион «Смешные похороны». Прикинь, любителя острых ощущений опускают в гробу на глубину полтора метра и накрывают яму бетонной плитой весом в пару тонн. Все удовольствие обходится клиенту в сто евро за час. Говорят, у «покойничков» идет такой выброс адреналина, что только держись.

– А если клиент подохнет со страху? – поцокала тетка языком.

– Там все продумано: обеспечен приток кислорода, есть тревожная кнопка на случай, если ему подурнеет. Да и родаки экстремала наблюдают за своим чудиком с помощью специальной камеры, подключенной к компьютеру.

– Во дают! Совсем зажрались, мать их… Им бы наши проблемы.

Тут Эрна не выдержала и разрыдалась в голос, прервав монотонную речь служителя культа. Внимавшие его речи «зрители» стали бросать на нее укоризненные взгляды, мол, не умеет гражданочка вести себя в божьем храме, заглушает воплями столь проникновенный текст. Эрне было на них плевать. Переводя мутный взгляд с обложенного венками закрытого гроба на канделябры со свечами, она пыталась убедить себя, что все происходящее – дурной сон. Сейчас она проснется, откроет глаза и увидит рядом похрапывающего Алекса… Но сон не развеивался.

Зазвенел церковный колокол, кто-то поднял Эрну со скамейки, крепко взял ее под руку и повел к выходу. Гроб уже выносили, направляясь к месту его вечного упокоения. Вдова медленно двинулась к разверзшейся пасти могилы, стенки которой были драпированы атласной тканью под цвет травы. За спиной не прекращался назойливый шепот зевак:

– Мне кум рассказывал, что где-то в Баварии открыли гостиницу в виде гробницы, где кровати постояльцев имеют форму гробов. Рядом – кладбище, чтоб, у клиентов было полное ощущение смерти.

– Мать родная, – ахнула тетка, – дык там же, в отели этой, тебя может и карачун хватить…

Эрну мелко трясло. Она не спускала глаз с полированной крышки гроба, пока та не исчезла в зеленой пасти могилы. Кто-то подвел ее к большому подносу с аккуратной горкой земли и вложил ей в руку лежавшую рядом лопаточку.

Вслед за землей Эрна и сама хотела броситься в могилу. Ей больше не хотелось жить. В этот день безутешная вдова поклялась себе, что мужчин в ее жизни больше не будет. Никогда…

Через полгода в доме Хера Кенига поселился новый персонаж. Сожителем Эрны стал чистокровный русак Олег Долгов, недавно расставшийся со своей немецкой супругой. Он уже получил постоянный вид на жительство и больше не видел смысла в разыгрывании комедии. Фамилия Олега полностью отвечала его сущности. Долгов у Олега было выше крыши. Он был на десять лет моложе своей пассии и паразитировал на ее страхе одиночества. Работа в жизненные планы Долгова не входила. «На немца» он не хотел ишачить из «патриотических» соображений. Язык не хотел изучать из «эстетических». Не нравился ему немецкий: груб, не милозвучен, резок, как рычание пса. Иное дело, французский или итальянский. Впрочем, последние Олег тоже изучать не собирался. Он вел образ жизни воробья: поклевал, полетал, погадил. Мужчина обладал единственным талантом – умел пудрить мозги.

Запудрил он их и сожительнице, напустив радужных пузырей в описание их светлого будущего. Зиждиться оно должно было на их совместном бизнесе, в котором Долгов отводил себе роль управляющего делами. Эрна же должна была выступить в роли инвестора, выдав ему все денежки, скопленные Хером Кенигом.

Олег долго держал в секрете профиль будущего предприятия, но в конце концов признался, что хочет организовать элитный публичный дом. А что? Дело это довольно прибыльное. Так зачем деньги в банке держать? Они должны работать. Девочек из России он высвищет на счет раз. Многие тверские знакомые уже давно телефон ему обрывают с просьбой пристроить их в приличный пуф. Вон какое письмо на днях получил он от своей бывшей соседки.

«Здравствуй, Олежик! – писала та. – Рада, что ты так неплохо устроился в сытой стране. Пусть хоть кому-то из наших будет хорошо. Ты этого заслуживаешь, так как всегда был умным, хитрым, предприимчивым. А у нас тут – сплошная задница. Вовка Хмелев начхал на свои майорские звездочки и устроился швейцаром в элитный ресторан к Крутикову, у которого почти весь персонал – преподаватели, владеющие двумя иностранными языками. Безработица сейчас жуткая. Сидим, сосем лапу. С понедельника страшно взвинтились цены. Хлеб подорожал в два раза!!! Следом вверх поползли цены на крупы и макароны. Как я ненавижу эту жизнь! Вокруг – чудовищные грязь, слякоть, тусклые серые лица. Такая безысходность, что выть хочется. Как стемнеет, выйти на улицу страшно. Прогулка ночью приравнивается к попытке суицида…