Татьяна Окоменюк – О Ване и пуТане (страница 5)

Вскоре из «игрового» угла послышался хохот и визг: «Твой ход!», «Двигай фишку!», «Не хитри, я все вижу! Тебя уже схавали!».

– Что там у них? – поинтересовалась Таня у осоловевшей от выпитого Инки.

– Забава новая, – пояснила та. – Итальянцы придумали. Участники игры являются проститутками, оказавшимися в рабстве у местной мафии. Задача играющих – максимально заработать, избежав полицейских рейдов, уличных разборок, серийных убийц. Начинаешь игру без копейки в кармане, связанная рабским контрактом, по которому девяносто процентов заработка отстегиваешь «сутенеру» и «мафиозной крыше». Постепенно раскручиваешься и приходишь к финишу с собственным домом, автомобилем и шикарным банковским счетом. Или… погибаешь от рук «мафии». Иди поиграй, это затягивает.

– Не хочу. Я в эту «Путанополию» в жизни играю. Такая же рабыня, как эти фигурки, передвигаемые из клетки в клетку.

Инна внимательно посмотрела на Рыбку.

– Ты всерьез считаешь, что мы находимся здесь по чужой воле?

– А то…

– Брось! Выбор мы сделали сами. Знали, на что идем. Только в Германии нас более пятнадцати тысяч толчется. И никто нас здесь не держит. Все мы, чтобы попасть в это «рабство», неплохо заплатили таким, как твой этот…

– Алесь.

– Так вот, у каждой из нас был собственный Алесь. Моего звали Виктором. Вандиного – Зденеком, Ханкиного – Леошем. Есть даже анекдот такой: «Большое разочарование пережила в ФРГ Маша К. из Ужопинска. Девушке, которой посредническая фирма пообещала работу в Германии в качестве уборщицы сортиров, на месте и впрямь дали в руки тряпку и щетку». Ха-ха-ха!

У Тани на глаза навернулись слезы:

– Разве смешно… что у таких, как мы, есть выбор только между сортиром и борделем?

– А ты бы предпочла сортир?

Рыбка молчала.

– Тогда в чем дело? – повысила голос Инка. – Зачем объявления в газеты давала? Зачем Алесю этому звонила? Он что врал тебе? Место в Гамбургской опере обещал? Или в наручниках сюда привез с кляпом во рту? Нет! У тебя был выбор. Устроилась бы говночисткой в своем Муходоеве, за два-три зайчика в день, или что там у вас сейчас ходит, и смотрела бы сверху вниз на пахнущих Францией «падших» женщин в крутых шмотках и радовалась бы, что ты не такая и ждешь трамвая.

Рыбка задохнулась от возмущения, не зная, что ответить коллеге.

– Что ты молнии на меня мечешь? – усмехнулась Гольдберг. – Правда не нравится? Я вот в связи с этим вспомнила один прикол начала девяностых: супруга Ельцина и жена вашего тогдашнего батьки Шушкевича случайно забрели на улицу красных фонарей в Амстердаме. Увидев витрины с девушками, Наина воскликнула: «Боже мой, как же мне их жалко!». На что Шушкевичка ей ответила: «А мне кажется, что это им жалко нас».

– Ну, почему мы сразу не родились в Западной Европе? – запричитала Таня. – Не пришлось бы сейчас унижаться перед всякими уродами и похотливыми старцами.

Инка опрокинула в себя очередную порцию бренди.

– Прощайся, девочка, со своими комплексами. Большинству завсегдатаев «Якоря» из-за запущенного простатита секс на фиг не нужен. Они, в большинстве своем, ничего толком не могут. Ходят к нам, чтоб самолюбие свое потешить. Часть фраеров забегает сюда, как в общественный сортир, слить давящую на мозги сперму. Части требуется ощущение нашей покорности, готовности выполнить любую их прихоть. Вот и разыгрывай перед ними спектакль. Представляй себе, что ты… – Инка задумалась, – … Долли Бастер или Сильвия Кристель на съемках. И покатит. Их же, клиентов наших, жены дома шугают, как последних.

– Как шугают? – удивилась Рыбка.– За что?

– Знамо дело, за слабость половую. У немцев с этим делом ой как плохо. Дернутся два раза и финита ля комедия. И с анатомией арийцам не повезло.

– В каком смысле?

– В прямом. Почти у всех «орудие труда» короткое. Беда прямо. Евросоюз выпускает резинки семнадцать сэмэ в длину и пять с половиной в диаметре, а средний размер немецкого члена – четырнадцать с половиной на четыре в диаметре.

– Э-э-э… Это… А сколько надо? Ну, чтоб нормально было… – вытаращила глаза Рыбка.

– Нормально – это «растяжка» или «октава». Ну, расстояние между вытянутым указательным и большим пальцем пианиста. Именно такого размера должен быть член в «рабочем» состоянии.

Инка слила в бокал остатки спиртного, осушила его одним духом и продолжила «курсы молодого бойца»:

– Нормальные мужики по борделям не слоняются. Им бесплатно дают везде, где они поросят. Сюда шастают обделенные: инвалиды, старики, комплексанты, импотенты. Эти типы являются сюда не столько сексом заниматься, сколько выговориться. Твоя задача – выслушать любую ересь, прикинувшись рабыней, готовой выполнить любое их пожелание. В итоге, у тебя появятся постоянные клиенты и неплохие бабки. Ты скопишь сумму на фиктивный брак, распишешься с каким-нибудь местным хреном, получишь вид на жительство, уйдешь отсюда и будешь вкалывать, хоть на фрицев на заводском конвейере, хоть на себя – в горизонтальном бизнесе. Это, как говорится, дело вкуса. А пока осваивайся и не козли. Правила в нашей системе строго шахматные: взялся – ходи!

И Танька пошла. Дни летели за днями. Месяцы за месяцами. Рыбка, в отличие от Инки, зарабатывала средне. К той обычно очередь стояла, вернее, сидела в холле на кожаных диванах, а Танька больше была на подмене. Если б не заступничество старшей подруги, имевшей на хозяйку большое влияние, ей из-за низкой рентабельности уже бы выдали «волчий билет». Однажды Рыбка поинтересовалась у приятельницы:

– Ин, а почему Эрна никогда на тебя не кричит и вообще…

– Ну, во-первых, я – секс-бомба, а ты и на секс-петарду пока не тянешь. Во-вторых, характер у меня еще тот: обидят – урою. В-третьих, я – «белая леди»: с немецким гражданством и лицензией на индивидуальную трудовую деятельность. К тому же, участвую в прибыли заведения, получая за каждого обслуженного фраера сороковник. Если Эрна оборзеет, я сделаю ей ручкой и подамся в «Ундину». Тамошняя хозяйка Марта, ко мне уже дважды послов засылала, но на фига метаться, если я скоро вообще буду принимать клиентов на дому или собственный бордель открою.

Рыбка с интересом слушала Инку, а когда та замолчала, вдруг спросила:

– А Эрна в молодости тоже путанила?

– Понятия не имею, – сдвинула Гольдберг плечами. – Там – история темная, как дупло. Говорят, она за фрица замуж выскочила, и тот вскоре дух испустил, оставив ей кучу бабок. Скоропостииижненько так… … Сечешь тему?

Танькины глаза расширились до размера блюдец.

– Укокошила? Ну дает! Кино и немцы!

Эрна

Замуж Эрна Лиепиня вышла поздновато – тридцатник уже разменяла. Но выжидала, как выяснилось, не зря. На зависть всем подружкам, посватался к ней не кто-нибудь, а настоящий иностранец: полунемец-полуавстриец, предприниматель из города Гамбурга. На ухаживания у забугорного гостя времени не было. Как раз заканчивалась его прибалтийская командировка. Обмывая это событие в уютном юрмальском ресторанчике «Юрас Перла», немецкий гость так назюзюкался, что поспорил с рижскими коллегами на свой новенький Мерседес: первой заговорившей с ним даме он сделает предложение руки и сердца. Если та не покрутит пальцем у виска и ответит ему по-немецки, то и, в самом деле, станет фрау Кениг, независимо от возраста и степени привлекательности. Сам Клаус недавно отметил 55-летие. Как говаривал любимец детворы Карлсон, – мужчина в полном расцвете сил! Оставалось надеяться, что возможная счастливица не будет годиться «жениху» в праматери.

То ли русская водка оказалась для арийца шибко крепкой, то ли он был так уверен в варианте с кручением пальцем у виска, но под хохот своей нетрезвой компании Клаус Кениг, и в самом деле, позвал замуж подошедшую к ним миловидную официанточку. У той все оказалось в порядке не только с чувством юмора, но и с немецким. Мило улыбаясь, Эрна ответила клиенту: «Разумеется, дорогой, мы поженимся. Давно мечтаю о таком муже».

Клаус мгновенно протрезвел. Коллеги перестали ржать, уставившись на растерявшегося немца. Эрна же, войдя в роль, «боязливо» уточнила:

– Ты не передумал, дорогой?

Кёниг обескуражено молчал.

– Ну, и ладненько. Побегу маме позвоню и подружек на кухне обрадую.

С тем и удалилась. Рижане тут же стали подначивать Клауса, намекая на неспособность великих ариев держать свое слово. А переводчик Валдис Барка, совсем спрыгнувший с мозгов после шестого «вздрогнем!», нагло залез в карман капиталиста, достал оттуда ключи от его Мерседеса и опустил их в свой бокал с шампанским:

– Обмоем же, друзья, поступившую в наши натруженные руки гуманитарную помощь! Я всегда знал, что Запад нам поможет!

Наутро протрезвевшая братия дружно забыла о вчерашнем приколе. А Клаус не забыл. Проспавшись, он тщательно побрился, надел представительский костюм с белоснежной рубашкой и шелковым галстуком, купил букет белых роз и отправился к месту вечерней гулянки. Дождавшись, прихода «невесты», подтвердил серьезность своих намерений. Отсмеявшись, Эрна вдруг ошарашила саму себя:

– А что? Я согласна. Давай цветы, жених!

Когда новость об их помолвке докатилась до застрельщиков «мероприятия», те просто дар речи потеряли: ну нет у немцев чувства юмора. Нет и все. Какие-то они юморолишенные!

Так, благодаря пьяной придури земляков, Эрна оказалась в Гамбурге в роли фрау Кениг7. «Скромненько» и со вкусом. Жаль, что королевская фамилия вместе с городом проживания оказались единственным положительным моментом ее скоропалительного брака.