Татьяна Окоменюк – О Ване и пуТане (страница 11)

Вскоре Гольдберги переехали в двухкомнатную квартиру городской новостройки. Инне как раз исполнилось шестнадцать. С рождением сестры родительский дом превратился для нее в филиал ада. Денег в семье хронически не хватало, все заработанное уходило на погашение долгов (в новый дом пришлось купить мебель, ковер, пылесос, цветной телевизор) и на постоянно болеющего ребенка. Одета Инна была хуже всех в классе. Оно и понятно, в немецкой спецшколе учились, в основном, отпрыски тех самых ненавистных матери «ворюг, бандюг и хапуг». Когда девушка попросила у Нины Петровны новые сапоги взамен старых, полностью расклеившихся, в ответ услышала: «Протягивай ножки по одежке! Своим трудом еще и копейки не заработала, а туда же – модничать! Рано еще задом крутить! Сейчас отец возьмет шило, суровые нитки и зашьет твои говнодавы. Их еще лет десять носить можно!». На этом разговор о возможных обновках закончился раз и навсегда.

Но самым страшным было то, что от постоянного недосыпания у Инны начались нервные срывы, она стала болеть и хуже учиться. Жила девушка в одной комнате с младенцем. Родители же спали в гостиной и так храпели, что даже канонады бы не услышали. Перепеленывать и укачивать ревущую сестру приходилось ей. Машка родилась слабой и болезненной. Она была из тех детей, у которых вечно, если не понос, то золотуха. Кроме того, девочка оказалась страшненькой: красное сморщенное личико с большим, как у гнома, носом и далеко отстоящими друг от друга узкими глазками-прорезями – вся в маму. Может быть, именно поэтому Машку любили куда больше, чем Инну. На нее денег не жалели: ни на лекарства, ни на санатории, ни на игрушки, ни на одежки. А старшая, по-прежнему, протягивала «ножки по одежке». Хорошо, что вообще ноги не протянула. Вся вкусная еда в доме предназначалась только для Машки. Стоило Инне откусить яблоко, тут же выяснялось, что из него собирались сделать ребенку фруктовое пюре. Как только она доставала из холодильника творог, раздавался крик матери: «Не тронь! Маше кальция не хватает!». Когда собиралась изжарить яйцо, включалась пожарная сирена: «Вадим, да сделай же дитю гоголь-моголь, пока Инка все не схомячила!». Однажды за девушкой зашла ее одноклассница Вика. Увидев, как к Инке относятся дома, девочка пришла в ужас и стала приглашать подругу к себе: пообедать, поужинать, переночевать.

Родители Вики по контракту работали в Германии. Высылали им с бабушкой деньги, посылки с модной одеждой, музыкальными пластинками, книгами, различными сладостями. Но самым потрясающим были немецкие журналы мод и каталоги товаров, которые Вика с подругами могли рассматривать бесконечно.

Бабушка Вики жила на два дома. До обеда она ухаживала за больным, почти недвижимым, дедом, а пополудни, бежала к внучке, живущей в двух кварталах от нее. Вера Кузьминична пекла отменные пирожки с капустой, варила вареники с вишнями, стряпала ароматный украинский борщ с пампушками.

Инна с Викой после школы ели бабушкину стряпню, затем бежали на кружки, а вечерами читали немецкие журналы, слушали присланные из Германии пластинки и аудиокассеты, готовились к выпускным экзаменам. Инна была уверена, что вскоре мать начнет ругать ее за частые отлучки, вернее сказать, за редкое присутствие дома, но она ошиблась. Во время очередного визита домой девушка обнаружила, что в их с Машкой спальне уже переставлена мебель – «ребенку нужно больше света!», письменный стол разобран на части и унесен в кладовку, а все ее личные вещи аккуратной кучкой собраны в углу и накрыты бордовой бархатной скатертью. Одним словом, избавились от старшенькой и перекрестились. Отсекли, как сухую ветку. Инкино положение было незавидным. Что ж она будет делать по возвращению Викиных предков? Подумать страшно. Оставалось только следовать примеру Скарлетт О`Хара, изрекшей дельную мысль: «Об этом я подумаю завтра».

Выпускные экзамены девчонки сдали блестяще. Вика поступила на ИнЯз университета имени Герцена, Инна же отправилась торговать в ларьке – надо было на что-то жить да и до приезда хозяев квартиры оставалось всего ничего. На более приличную работу рассчитывать не приходилось. Инфляция сделала свое черное дело – все обесценилось, человеческая жизнь в том числе. Голодная молодежь стаями бродила в поисках теплого места. Пацаны двинули в криминал, барышни – в торговки и проститутки. Девчонки из их танцевальной студии уже вовсю махали ножками в сетчатых колготках в ночных клубах и кабаре, посетители которых их «пользовали индивидуально». Этот вид деятельности Инна отвергла напрочь, остановив свой выбор на торговле. Но и здесь все оказалось очень непросто.

Желающих продавать в киосках шмотье, кассеты, спиртное и сигареты было навалом. Инке повезло – она глянулась Марку, немолодому хозяину привокзальной торговой точки под названием «Пассажир». Смерив девушку оценивающим взглядом, он устроил ей странное собеседование:

– Продавать, значит, хочешь?

– Хочу.

– А ты знаешь, что продавец должен быть находчивым и смекалистым?

– Была уверена, что – честным, вежливым и контактным, – парировала Инка.

Марк через свитер почесал свое пузо шариковой ручкой.

– Это тоже, но в одном флаконе с первым. Скажи-ка мне: как засунуть жирафа в холодильник?

Инна посмотрела на потенциального шефа, как на беглеца из дурдома.

– Кого засунуть? Жирафа?… Не знаю… На куски его порезать, что ли…

Марк заулыбался, выставив на обозрение свои стальные коронки.

– Живодерка. Не стоит для простых задач выискивать столь сложные решения. Нужно просто открыть холодильник, засунуть туда жирафа и закрыть холодильник. Вопрос второй: «Как засунуть в холодильник слона?».

Инка иронично улыбнулась:

– Открыть холодильник, засунуть туда слона, закрыть холодильник.

– Нет, голубушка, – возрадовался Марк. – Ты не способна учитывать последствия своих предыдущих действий. Нужно открыть холодильник, вынуть оттуда жирафа, засунуть слона, закрыть холодильник.

Девушка развела руками, мол, где уж нам, чуркам березовым, слонов с жирафами складировать.

– Вопрос третий, – не унимался хозяин, – на проверку памяти. Лев созвал всех зверей на собрание. Явились все, кроме одного. Что это за зверь?

– Слон, – предположила Инна. – Он же остался в холодильнике…

Марк помрачнел.

– А ты не потерянная. Кое-что еще помнишь. Последний вопрос на засыпку. Ответишь – беру на работу. Тебе нужно пересечь широкую реку, которая кишит крокодилами. Как ты это сделаешь?

Инка задумалась.

– Попробую вплавь.

– А крокодилы?

– Так они же все на собрании у льва…

Марк крякнул и барственно махнул рукой.

– Твоя взяла! Выходи завтра на смену, поглядим, какая из тебя торговка.

Торговкой Инка оказалась средней. Считала деньги она хорошо, предложить товар тоже умела, но навязать покупателю низкосортную продукцию не могла никак, не то что ее сменщица Лизка по кличке Макака. Та умудрялась и неликвиды лохам втюхивать, и с хозяином сексом заниматься в его машине, а то и прямо в киоске. Как-то Марк, явившись за выручкой в изрядном подпитии, попытался расстегнуть и Инкину кофточку. Девушка холодно отстранила его руку.

– Это не входит в мои служебные обязанности, – сказала она, чеканя каждый слог. – Если хотите меня уволить, скажите сразу. У вас есть претензии к моей работе?

– А как же, – оскалился тот, – еще какие! Выручка хреновая. Макака вон, в отличие от тебя, и торгует по-ударному и ведет себя правильно. Я ей зарплату на днях повысил, джинсы собираюсь подарить. А ты меня… разочаровываешь, – и снова наклонился к девушке, протянув руку к пуговкам на блузке. От него разило потом, дешевым дезодорантом и винным перегаром.

Инна резко оттолкнула шефа.

– Устраиваясь на работу, я не предполагала, что придется оказывать вам сексуальные услуги….

– Вот дура! – искренне удивился Марк. – Такие вещи знает даже негр преклонных годов. Другие вон своих продавщиц сдают напрокат транзитным пассажирам вместе с помещением. Я же – человек порядочный. У меня – дочь тебе ровесница. Ладно, работай пока.

Какое-то время девушка трудилась спокойно, откладывая каждую копейку на съемное жилье, поиском которого уже занялась. И очень вовремя – Викины родители вернулись домой на три недели раньше ожидаемого.

***

Инна сидела за богато накрытым столом и пожирала глазами великолепие, выстроенное Верой Кузьминичной на белой крахмальной скатерти. Каких только разносолов не наготовила она в честь приезда «деток дорогих». Здесь был и рассыпчатый картофель с хрустящими малосольными огурчиками, смачно пахнущими укропом и чесночком, и панированные свиные отбивные, и грибы под сметаной, и гусь, фаршированный яблоками, и студень из свиных ножек, и тушеная капуста, и курица с орехами, и пять видов салатов.

– Ешьте, родные мои, дома и солома едома, – приговаривала бабуля, раскладывая снедь по тарелкам из китайского фарфора.

– Да какая ж это солома, мама, – хохотнул Викин отец Валерий Иванович. – Солому как раз за кордонами подают. Немецкая еда вообще неудобоварима – сплошные жиры, углеводы да кислоты. Традиционным блюдом у них являются сосиски с кислой капустой или сардельки с горчицей.

– Не наговаривай, – вмешалась Викина мать Ирина Олеговна, – а свиные рульки, готовящиеся на открытом огне? А исконно немецкое блюдо хакепетер? Пальчики же оближешь! – и оба расхохотались.