Татьяна Нурова – Чудная Деревня. 1. Начало. 2. Скользкие вершины. 3. Русалочье озеро (страница 5)

– Да какая она целительница,– раздраженно вдруг бросила бабушка, в тот вечер я снова завела разговор о Марии и допекла ее особенно сильно.

– Силы у нее нет так, где-то – что слышала, да что-то видела,– завелась бабушка. – Просто, дурит она людей у нее это хорошо выходит. – Да и зелья ее обычная трава с огорода, так людям то голову она может заморочить несуществующими болезнями и ведь верят ей да хорошо, что настоящие то больные к ней не идут. – Машка ж, сама то понимает, что навредить может и осторожничает. – Если видит болезнь, так к врачу отправляет сразу. – А, что она здоровым городским бабам лапшу вешает так то их проблемы, заняться им нечем и денег много, вот они по гадалкам и ходят думают, здесь в глухом селе их не обманут,– бабушка засмеялась. – Они верят и им вроде как помогает, а так приглядеться так кругом обман один. – Так что не забивай Елена голову ерундой всякой и учись лучше, не нравится мне твой интерес.

Я заметно расстроилась, значит только обман, а так хотелось чуда. Бабушка помолчала немного, подумала, колеблясь говорить мне или нет. Потом решилась, присела на диванчик рядом со мной покряхтела и печально вздохнув призналась нехотя.

– Не все лгуны внучка, есть люди с даром, их мало, и они обычно скрывают свои способности. – Ведь это проклятье для человека, такие таланты счастья не приносят. – Боюсь я за тебя, недаром тебя так к этой чертовщине то тянет.

– Как проклятье,– не утерпела я,– ведь, это же так здорово уметь такое делать.

– Послушай, меня милая,– продолжила бабушка,– и не перебивай коли хочешь слушать. – Я знаю, о чем тебе сейчас говорю. – Наша семья помечена таким даром и – за этого то все наши несчастья и случились и еще будут. -… Прокляты мы и кровь наша.

Услышав ее слова я даже, наверное, дышать перестала, еще никогда бабушка не разговаривала со мной так откровенно и серьезно.

– Даже те женщины в семье кого дар не коснулся обычно маетные и несчастные,– продолжала между тем говорить бабушка, – живут как взаймы, не по-настоящему. – Вон и ты чуда все ждешь даже не зная о нашей тайне. – Ты свою мать вспомни, она ни с кем ужиться не может вечно что-то хочет непонятного и все мало ей. – Мужиков около себя удержать не может ни одного. – Да и моя жизнь вспомнить то нечего, только трудности, невзгоды, потери,– бабушка улыбнулась о чем-то вспомнив. – Я ведь в молодости красивой и бойкой была всегда думала, что меня в будущем ждет только хорошее, все у меня сладится. – А, потом война началась мужики все ушли, а у нас баб только работа осталась неподъёмная от зари до зари. – И даже после войны я еще надеялась, на свое счастье. – Дед твой Петр, когда с войны пришел сильно болел, у него несколько ранений было и все очень тяжелые, но все равно он был видным парнем, и я решила, его выхожу и призвала настоящую знахарку, а это было запрещено тогда и опасно. – Любава, знакомая моя была оттого и помогла мне. – Знахарка она хорошая с настоящим даром. – Она в то время никого не лечила нельзя было, а мне помогла, пожалела меня. – Петра на ноги подняла, а на нем врачи то уже крест поставили. – Казалось, только живи теперь, да радуйся. – Может с другой женщиной он бы и долго еще прожил, а вот так получилось. – Он в меня влюбился на беду свою, а у нас мужчины в семье долго не живут. – И знал он об этом и все равно на мне женился, – бабушка отвернулась от меня и вытерла глаза. – А, вот нам женщинам наоборот,– век отмерян куда больше, как насмешка. – И хоть у меня дара не было, но весь наш род уже весь с проклятьем и не избавиться от него никак. – Родила я Петру трех дочек, мы назвали их Вера, Любовь и Надежда, на счастье. – Он хоть и сына хотел очень, но у нас в роду девочки чаще рождаются и сына у нас не получилось.

Я онемела от откровений бабушки ведь всегда считала свою мать единственной ее дочерью. А бабушка между тем продолжала рассказывать сцепив плотно руки в ладонях, говорить ей было тяжело, и она каждое слово как выталкивала из себя.

– Мы хорошо жили справно, Петр то был рукастый и работящий не пил никогда. – Все в дом, все для нас и жили мы не в этой халупе, дом большой у нас был, красивый, … там в середине села. – Девчонок он любил и баловал всяко, а потом беда случилась старшей дочери Вере в двенадцать лет дар пришел, а подчинить его себе она не смогла и сгорела за неделю буквально от горячки.

Как? – снова не удержалась я от вопроса.

– Как огонь в крови в ней вспыхнул дар и слегла она с высокой температурой. – Я сначала подумала она заболела, простыла и доктора позвала. – Врач в селе молодой был, и он с ней сутки просидел все пытался ей температуру сбить, а ей все хуже и хуже становилось. – Вот я то про Любаву сразу вспомнила и позвала ее она не здесь живет. – Она от людей в лесу скрывается. – Любава пришла и Вере помочь пыталась дар принять, но дочка не достаточно сильной для этого оказалась не смогла его подчинить себе. – Дар ее убил, сжег огнем. – Неделю она еще в горячке пролежала и умерла истаяв как свеча и вся наша жизнь гореть начала как в отместку. – Петр совсем недолго Веру пережил, сильно он старшую дочь любил больше остальных дочек. – Она такой умницей и красавицей была и очень ласковой. – Люба дочка средняя тогда уже большой была, а Надежда мать твоя маленькой совсем она ведь самая младшая в семье. – Вот со смертью Петра и Веры в нашей семье все наперекосяк пошло. – Люба с Надей, когда подросли постоянно ждали кому-то из них дар достанется и переругались так, что и сейчас не общаются хотя столько уже лет прошло. – Люба после смерти сестры и отца дома просто находиться не могла, еле – еле до семнадцати лет дотянула, да и сбежала из дома. – И хоть уехала она далеко счастья ей это не добавило. – Она по стране моталась долго, но все прижиться на одном месте не могла. – Дар отомстил так и им не достался, он ведь в злые руки не идет никогда. – А, дочери мои как я не старалась именно злыми и выросли, завистливыми. – Люба вот потом уже на севере осела и сейчас там живет и все только мается, нет у нее счастья. -…И муж ведь у нее хороший и детей четверо и… живут ведь в достатке. – Сын и три дочки, ну что еще ей надо, – живи и радуйся. – Но, злости и вздорности в ней очень много и свою семью она этим отравляет, всем с ней рядом плохо. – Сама она это понимает и поделать ничего не может.

Бабушка рассказывала это все с таким горем, ей было больно произносить каждое слово, и может не связно, запинаясь, но она хотела, чтобы я поняла ее, и я слушала ее сердцем, прижавшись к ней плотней.

– И Надежда, мать твоя такая же муторная, так же из дома в Тамбов сбежала только паспорт на руки получив. – Вроде, что ей сейчас нужно, она ведь сейчас одна живет и жилье у нее благоустроенное есть, и работа и сама она пригожая, а счастья у нее нет. – И мужчины рядом с ней долго не могут жить убегают, как она не пытается их удержать. – И тебя вон ко мне закинула и забыла, чтоб самой лучше жить, и ты растешь как трава сорная без родительской любви. – Вот так внученька бывает в жизни. – А, настоящих ведьм и колдунов только на нашей Тамбовской земле разных много, но живут они не по людским законам, их день – это ночь, и они ночному светилу поклоняются, как мы солнышку и свету. – Они здесь рядом с нами живут, – только попасть к ним сложно. – Они людей не любят, их поселение колдовством от обычных людей закрыто. – Приходят только тогда их зовут, но это тоже уметь делать надо. – Они, многое умеют и многое знают, – но свои секреты от людей берегут. – Да и бесполезно это их уменье для обычного человека и опасно.

– А Ефим, колдун который у нас в селе живет тоже без дара, – не удержалась я, про него то слышала еще только приехав в село.

– Нет, внуча сила есть у него, только не большая, и это хорошо. – У Ефима только мелкие гадости хорошо получаться, а на большее он пыжился, пыжился и не сможет ничего, вот и злиться на людей сильно. – Вот его и бояться все, как он обидеться на кого, так и напакостит. – И настоящие колдуны его не признают и к себе не пускают, от этого он лютует просто, а всю злобу на людей выплескивает. – Зависть его жжёт, а сам подняться не может, знает много, а силы настоящей то у него нет. – Он из рода колдовского да выродился, и так тоже с колдунами редко, но бывает. – Вот и пьет горькую постоянно и под ишь ты здоровья хватает, а ну его к ночи вспоминать. – Поговорили и хватит, и больше не надо об этом думать, ты у меня и умница, и красавица будешь, … если голову всякой ерундой не забьёшь, живи просто. – Да языком нигде не болтай,– закончила разговор бабушка.

Да бабушка меня удивила, даже мне про нашу семью она ничего никогда не рассказывала, как будто родных и нет. Даже то, что у меня, и тетка родная есть и сестры, и брат не сказала,– обидно. Нужно хоть про них как-то ее расспросить, когда у нее настроение лучше будет. А с другой стороны они ведь уехали отсюда и не хотят теперь знать нас с бабушкой, может поэтому она и не говорила, чтобы меня не расстраивать. Ведь если я своей матери не нужна, то тетке то точно не к чему. Мои мысли тоже были сумбурны, после таких то семейных тайн, и я решила, больше не буду ее расспрашивать и расстраивать и выкину все дурные мысли из головы она права, мне нужно твердо стоять на земле.