Татьяна Новикова – Сама виновата (страница 2)

Чтобы увидеть Дениса, который сидел как ни в чем не бывало, разве что чаек не попивал.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала я опустошенно.

Он глянул на меня с удивлением, но каким-то вялым и, даже, можно сказать, усталым.

— В общем, извини. Я... я козел, — это звучало так, словно он про мой день рождения забыл или про что-то такое же обидное, но не настолько значительное. — Оно как-то само получилось… Ты сама подумай. Стал бы я приводить ее к нам, если бы всё было серьезно?

Он поднялся с дивана.

«Надо уйти», — единственная здравая мысль заставила меня развернуться на пятках.

В отражении зеркала, что висело на стене, я видела самых, как мне казалось, родных людей. Но теперь они выглядели чужаками.

— Маша, постой, хватит бегать от меня, — жестко попросил муж.

— Я, пожалуй, оставлю вас наедине, — улыбнулась Денису мама. — Поговорите, обсудите всё как взрослые. Пойду чай заварю.

Я смотрела на мужа через отражение, так, будто видела его впервые.

Он чертовски хорош. В него невозможно не втрескаться по самые уши.

У него красивое привлекательное тело, которое мне всегда безумно нравилось. Ещё бы. Денис ходил в самый дорогой в нашем районе спортзал три раза в неделю — я бы тоже хотела там заниматься, но времени не хватало. Работа, поддержание быта, готовка. Денис категорически не выносил «магазинную» и «ресторанную» еду, а домработницу отказывался нанимать, говоря:

— Зачем нам чужой человек в доме? Это небезопасно. У меня жена есть.

Вот и выходило, что из-за его аллергии на пыль мне приходилось каждый день проводить влажную уборку и пылесосить всё: от ковров до мебели.

Какой уж тут фитнес. Под вечер я ощущала себя вымотанной без спортзала.

А у Дениса выбора не было. Перед партнерами по бизнесу он хотел всегда выглядеть с иголочки. Ну, мой муж в переговорах и встречах половину жизни проводил, поэтому его стремление я понимала. Как-никак первое лицо фирмы.

— Маш, ну, чего ты артачишься. Пойдем домой. Иру я выгнал. Твоя же подруга, чего ты кипятишься?

Это прозвучало так, будто был вариант, что Ира дожидается нас дома.

Я развернулась обратно к мужу, сжав до боли кулаки.

— Чего кипячусь? Ты серьезно? Ты мне не изменял?

На миг у меня мелькнула мысль, что я с ума сошла. Может, я всё неправильно поняла? Может, они там чай пили? А разделись — потому что жарко. Да и вообще кондиционер сломался. Пришлось снять одежду и ходить голышом.

— Ты придираешься к мелочам, — он закатил глаза. — Да я её случайно у дома встретил. Она говорит: “Пусти в туалет, до дома не добегу”. Что мне оставалось делать? Это же твоя лучшая подруга. Не мог же я её прогнать. А потом... — он почесал затылок. — Слушай, давай начистоту, без обид: ты в последнее время себя запустила, а она такая… доступная, готовая… Вышла из ванной уже без белья. Это как-то само собой получилось. Она меня совратила. Любой мужчина на моем бы месте поступил так же.

А-а-а, вот оно как, оказывается. “Она сама пришла”. Отличное оправдание.

Я взглянула ему в лицо, когда-то такое любимое, а сейчас словно незнакомое.

— Ладно-ладно, прости, — добавил он с легким раздражением, как будто это сугубо моя ошибка: застать мужа с подругой в постели. — Ну, чего ты от меня хочешь? Хочешь, я к психологу пойду, чтобы… проработать этот момент? Ты ведь знаешь, что люблю только тебя… А ты… ты на себя тоже посмотри! Килограмм на восемь со свадьбы поправилась! Не следишь за собой совсем. Ты когда последний раз красилась? Знаешь же, что я обожаю, когда ты со светлыми волосами, нет, уже второй год назло мне свой русый отращиваешь. Челку бы сделала, нарядилась для меня хоть разок…

— Так это я виновата? — Я не узнала свой голос, он казался предельно спокойным, ледяным.

— Конечно, нет, я же говорю, виноват я. Я — козел. Если честно, я Ирку пока трахал, два раза ее твоим именем назвал. Мне она не нравится совсем, глупая, недалекая баба. Деревенщина какая-то. С ней даже поговорить не о чем. Это нельзя полноценной изменой считать. Так, ошибкой. О-о-о! А хочешь, я на домработницу соглашусь? Тебе полегче будет.

Я смотрела на него во все глаза и не верила своим ушам. Денис пытался убедить меня в своей "невиновности", заявив, что во время секса с другой женщиной называл мое имя?

Как я должна была отреагировать?..

Обрадоваться?

Мол, выкуси, Ирка, он меня любит — как может хранит верность, не телом, так душой. Вот такой он у меня любящий и замечательный.

На глаза вновь навернулись слезы. Я не представляла, как поступить.Но каждый новый довод мужа лишь сильнее отдалял меня от него.

— Маша, ты только сгоряча решений не принимай, — он покачал головой. — В конце концов, у нас семья, не надо её рушить из-за одной ошибки.

Я устало кивнула.

Кажется, Денис принял мой ответ за свою маленькую победу. Не послала же, даже согласилась с его словами, так, глядишь, и домой вернусь.

А если… если Ирка права? В том плане, что я сама согласилась на её «проверку». Подруга заигралась, но я — лично! — ведь дала ей добро. Проверила, блин. Убедилась в чистоте его помыслов.

— Так что, запишешь нас к психологу? — весело уточнил Денис. — Давай, я готов сходить разок-другой, разобраться в наших проблемах. Видишь, всё для тебя делаю. Такое счастье, что Елена Борисовна мне позвонила и сказала ехать за тобой. Пока ты глупостей не натворила.

Я молчала. Мне нечего было на это ответит. По его мнению, психолог что-то изменит? Заставит меня простить?

Еще и проблемы, оказывается, “наши”. Ну, да, логично, кто виноват в измене, если не жена? Которая трудилась на благо семьи и — о, ужас! — не всегда брила ноги.

— Что ж, — продолжил муж, не дождавшись моей реакции. — Тогда предлагаю попить чай, и поедем домой, а там всё обсудим.

— Домой я не вернусь.

— То есть как это понимать?

— Как хочешь, так и понимай. Я не собираюсь жить с тобой под одной крышей.

— И где тогда ты собираешься жить? — донесся из коридора голос мамы; она точно подслушивала, чего даже не пыталась скрывать. — Я тебе не разрешу семью рушить. Здесь ты не останешься.

— Мама…

— Не мамкай, пожалуйста, я тебе добра желаю. Так, ладненько. Пойдемте на кухню, я сегодня как специально печенье испекла, — добавила она приветливым тоном.

Собственная мать выгоняет меня из дома… где это видано. Кому расскажешь — не поверят.

Я понимала, что если соглашусь поехать с Денисом, то проиграю первую же битву. Он мне изменил, а я безропотно вернулась в нашу квартиру и легла на кровать, где рушился наш брак.

Можно, конечно, снять номер в гостинице или квартиру посуточно, но зарплата только через неделю, а тратить деньги с общего счета, который пополняет Денис… это как-то странно.

Ничего страшного. Еще есть сестра. Мы с ней достаточно близки. Думаю, если я побуду у нее пару дней, никто не обидится.

— Маша, ты идешь? — мама поманила за собой, но губы поджала неодобрительно.

Совсем как в детстве, когда не хотела скандалить при гостях, но намекала: останемся наедине — она нам с сестрой всыплет по первое число.

Только вот мне уже давно не восемь лет, и я не боюсь маминых скандалов. Поэтому я качнула головой и сказала решительно:

— Мне нужно идти. Мам, надеюсь, в конечном счете ты примешь сторону своей дочери, а не человека, который её предал.

Ох, вы бы знали, как тяжело мне дались эти слова! Я никогда раньше не противилась маме. Она — мой непререкаемый авторитет. Я всегда и во всем равнялась на неё.

Но сейчас мне было так больно, так гадко, что хотелось выть в голос. И вдвойне обидно, что родная мать не встала на мою защиту. Для неё сохранить семью важнее, чем дочь. Как будто люди не разводятся. Как будто в этом есть что-то унизительное — уйти от мужа, который тебе неверен.

Я наскоро одевалась, дрожащими руками еле-еле застегивая пуговицы на куртке.

— Ты думаешь, твой отец никогда мне не изменял? Думаешь, он не жил на две семьи и не порывался уйти к любовнице? Только терпение и работа над собой помогли мне сохранить брак, — зашипела мама.

— А зачем ты его сохраняла? — хмыкнула я.

Мама начала багроветь.

— Вот поживешь с мое, тогда и поговорим. Да остановись же ты!

Денис попытался поймать меня у порога, но я ринулась к выходу так, словно от этого зависела моя жизнь. Рванула по лестнице вниз, не собираясь дожидаться лифта. Перед глазами плыло.

Уже на улице поняла, что у меня мокрые волосы, встрепанный вид, кое-как застегнута одежда.

Но мне было решительно плевать.

Главное — прочь отсюда.