Татьяна Новикова – Путь наложницы: перезагрузка (страница 59)

Мы расстались у самых парадных дверей, и я едва сдержалась, чтобы обнять Мин Е. Не тот статус, не то положение.

Очень надеюсь, что во дворец я вернусь ещё нескоро. Он и раньше мне не особо нравился, а теперь тут вообще всё чужое.

«Жэнь Хэ надеется на ваше беспокойство (+7 очков тревожности)».

Я смахнула очередное дурацкое сломанное уведомление и покачала головой.

Вот и чего ждать от этих демиургов?

Время без Линь Яня тянулось бесконечно, и вместе с тем, когда я однажды подняла глаза от торговых книг, то поняла, что прошло уже четыре месяца, с момента нашей свадьбы.

Письма с севера приходили редко, раз в три-четыре недели, короткие, сдержанные, написанные явно в спешке между сражениями. «Я жив. Варвары отступают. Скучаю». Иногда чуть длиннее: «Каждую ночь я засыпаю, держа твои письма у сердца. Они мой талисман».

Я отвечала каждый раз, писала длинные послания о делах дома Линь и Су, о торговых сделках, о глупостях, которые говорила Фейту. Старалась писать легко, без тоски, чтобы он не волновался. Но каждый раз, запечатывая свиток, я шептала: «Вернись, пожалуйста, вернись».

После разговора во дворце Жэнь Хэ пытался увидеться со мной еще дважды. Первый раз прислал приглашение на приём во дворце, я вежливо отказалась, сославшись на то, что заболела.

Второй раз был, когда я направлялась в храм, чтобы сделать пожертвование, повозка остановилась у ворот, и я уже собиралась выйти, когда заметила карету с императорским гербом. Сердце ухнуло вниз. Наверняка это была не случайность, шпионы принца наверняка доложили о моих планах. Он явно рассчитывал на повторение нашей тайной встречи в храме, когда он переодевался монахом, а я таяла от его слов. Но я не собиралась давать ему шанс сыграть на старых воспоминаниях.

— Разворачивайся, — велела я кучеру, опуская занавеску.

— Госпожа?

— Я сказала: разворачивайся. Сейчас же.

Я не собиралась Жэнь Хэ давать шанс манипулировать нашим прошлым.

Но если от самого принца я смогла уклониться, то встречи с другим членом императорской семьи избежать не удалось. Правда этой встрече я была уже очень рада.

Война на севере гнала людей на юг. Беженцы потерявшие дома и урожай прибывали в столицу целыми семьями. Жэнь Хэ распорядился организовать раздачу еды и одежды, и это стало делом его наложницы, Цао Юнь. Её часто видели у храма, где устроили временный лагерь для беженцев. Облаченная в скромное платье, она раздавала рис и утешала плачущих детей.

Я пришла туда, чтобы передать пожертвование от дома Су: мешки с зерном, тёплую одежду, несколько тюков ткани. Мой управляющий хотел отправить всё с прислугой, но я решила приехать сама. Я надеялась услышать хоть какие-то новости из первых рук, беженцы могли знать то, о чём не писали в официальных донесениях.

Цао Юнь стояла у длинного стола под навесом, разливая похлёбку в миски. Волосы её были убраны в простой пучок, платье было неярком и практичным. Рядом с ней суетились служанки и монахи из храма. Когда она увидела меня, то замерла, ковш застыл в воздухе.

— Наложница Цао, — я поклонилась, как того требовал этикет. Наложница наследного принца стояла выше меня по положению, даже если я была женой генерала. — Какая неожиданная встреча.

— Госпожа Су, — тихо проговорила она, поспешно отставляя ковш и добавила робко, — Прошу… не нужно формальностей. Здесь я просто Цао Юнь. — В её голосе была такая робкая надежда, что я невольно улыбнулась.

— Тогда и ты зови меня Су Лань, как раньше, хорошо?

Мы стояли, глядя друг на друга. Вокруг шумела толпа беженцев, плакали дети, кто-то благодарил небеса за еду.

— Могу я поговорить с вами… с тобой, Су Лань? — спросила Цао Юнь. — Наедине. Это… важно.

Я кивнула. Мы отошли за храм, в небольшой садик, где росли старые сливовые деревья. Служанки остались на почтительном расстоянии.

Цао Юнь нервно теребила край рукава. Она явно с трудом подбирала слова.

— Су Лань, прости, что тревожу тебя. Я знаю, что ты не хочешь общаться с… с людьми Его Высочества.

— Ты не «люди Его Высочества», — мягко возразила я. — Ты Цао Юнь, помнишь? И мы все еще подруги. Лучше расскажи мне, как тебе живется во дворце?

Цао Юнь подняла на меня глаза — в них читалась растерянность и какая-то затаённая боль.

— Живётся… — она запнулась. — Не знаю, как ответить. Дворец прекрасен. Его Высочество добр ко мне. Я не голодаю, не мёрзну. Многие бы позавидовали моему положению.

— Но ты несчастлива, — закончила я за неё.

Цао Юнь вздрогнула, словно я ударила её.

— Я… я не имею права быть несчастной, — прошептала она. — Я всего лишь наложница. Я должна быть благодарна за то, что он вообще взял меня. Что не отправил в дальние покои и не забыл совсем. К тому же, министры требуют, чтобы Его Высочество взял ещё жен. Из влиятельных семей, для укрепления связей с провинциями. А ещё… — голос её дрогнул. — Через месяц прибудет принцесса из Яньго. Говорят, брачный союз уже почти согласован, и она станет главной женой, благородной супругой.

— Ох, — я сочувственно коснулась ее плеча, — Представляю, как тебе тяжело из-за этого.

— Нет, нет, что ты! — она замотала головой, — Я понимаю, что это необходимость. Государственные интересы важнее моих чувств, и я не ревную, и знаю свое место. Это не мне тяжело, а принцу. — Она нервно теребила край рукава, явно собираясь с духом для чего-то важного. — Су Лань, прости, что говорю об этом, но… Его Высочество очень страдает. Он думает, что ты на него сердишься. Что обижена. И это причиняет ему такую боль… Я вижу, как он мрачнеет и напрягается, когда упоминают дом Су или генерала Линя. Он пытается скрыть, но я… я вижу.

Слёзы выступили на её глазах.

— Он такой хороший, Су Лань. Добрый, внимательный, справедливый. Он заботится обо мне, хотя я всего лишь наложница. Он интересуется моими делами, даёт мне свободу помогать людям. Но он… он так несчастен. И я не знаю, как ему помочь.

Она сжала руки в кулаки.

— Прости, я не должна была тебя беспокоить. Ты замужем, у тебя своя жизнь, твой муж на войне. Но я… — голос её дрогнул. — Я люблю его. Даже зная, что недостойна. Даже зная, что буду лишь одной из многих. Я люблю его и хочу, чтобы он был счастлив. А он не может быть счастлив, пока думает, что обидел тебя, что потерял твою дружбу. Не могла бы ты… не могла бы ты хотя бы простить его? Чтобы он перестал себя терзать?

Я смотрела на неё, пораженная. Она стояла передо мной: хрупкая, робкая Цао Юнь, и просила за того, кто даже не любил её в ответ.

— Цао Юнь, — мягко сказала я. — Ты хотела поговорить со мной, чтобы попросить за него?

Она кивнула, утирая слезы.

— Я знаю, что глупо, я никто для него. Просто наложница, которую взяли по случайности. Но если я могу хоть немного облегчить его страдания… разве это не то, что делают любящие?

Я смотрела на неё, и внутри всё переворачивалось. Ее чувства и слова не могли не тронуть, она считала счастье принца важнее собственного, и шла к сопернице не воевать, а просить.

— Цао Юнь, — я взяла её за руки. — Послушай меня внимательно. Ты не «никто». Ты — женщина с добрым сердцем, которая любит так сильно, что готова просить за любимого, даже зная, что он не отвечает взаимностью.

Она посмотрела на меня удивлённо.

— Я не сержусь на Жэнь Хэ, — продолжила я твёрдо. — Да, между нами была… размолвка. Но я вышла замуж по собственному выбору. Я люблю своего мужа. И Жэнь Хэ ни в чём не виноват. Он сделал то, что считал правильным. Как и я.

В её глазах мелькнуло облегчение.

— Правда? Ты… ты не держишь на него зла?

— Нет, — заверила я. — Скажи, что Су Лань желает ему счастья и процветания, что прошлое осталось позади, и пусть он не терзает себя.

Цао Юнь кивнула, на её лице появилась робкая улыбка.

— Спасибо. Я передам ему.

Я сжала её руки сильнее.

— А теперь послушай меня, Цао Юнь. Ты любишь его, но не ценишь себя, это неправильно. Говоришь, что ты «никто». Но посмотри на себя. Ты самоотверженная, талантливая, красивая!

— Но это не делает меня достойной…

— Делает, — перебила я. — Сейчас вас двое: ты и он. У тебя есть месяц до прибытия принцессы, не трать его на жалость к себе. Покажи ему, кто ты на самом деле. Заставь его полюбить тебя.

Цао Юнь смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Но… как? Ведь он любит тебя, — в её голосе не было ни капли обиды. — И я не виню его за это. Ты особенная. Сильная, умная, бесстрашная, в одиночку управляешь делами дома Су. Я понимаю, почему он не может тебя забыть.

— Ты действительно думаешь, что ты хуже меня? — я наклонилась ближе,

Она опустила взгляд.

— Я из небогатой семьи. Я не умею торговать, не разбираюсь в политике. Я пытаюсь быть полезной, но и только.

— Если ты будешь так себя принижать, Жэнь Хэ никогда тебя не полюбит. — перебила я,

Она вздрогнула.

— Не нужно быть слабой и покорной, — продолжила я. — Я знаю Жэнь Хэ давно. Хочешь совет? Он обожает спонтанность, неожиданности, милые бесшабашные выходки. Вот этого ему и не хватает сейчас. Он окружен придворными интригами, тяжестью власти, войной на севере. Ему нужен не ещё один политик рядом. Ему нужен человек, который напомнит ему, что жизнь — это не только долг и ответственность.

— Но я… — она запнулась, — я боюсь быть слишком… дерзкой. Вдруг он разозлится?

— Не разозлится, — усмехнулась я. — Он же не дракон, хотя иногда и ведёт себя так. Попробуй удивить его. Когда будешь рядом с ним, не веди себя как послушная служанка, будь равной ему. Спроси о его о прошедшем дне, поделись своими мыслями. Прочитай ему стихи — не вымученные оды о величии императоров, а что-то настоящее, веселое, смешное. Покажи, что ты не просто тихая тень, которая ждёт приказов.