Татьяна Новикова – Путь наложницы: перезагрузка (страница 45)
Мы с Фэйту вышли во двор, где у ворот уже ждала крытая повозка. Воздух был ещё прохладным, утренний туман цеплялся за крыши домов. Слуги подхватили полы моего платья, помогая сесть. Дверца закрылась, колёса скрипнули, и мы тронулись.
Я устроилась в повозке и всю дорогу повторяла строки стихотворений, что Сяо Вей прислал мне накануне. Моей частью были вступительные и заключительные строки, но я на всякий случай прогоняла и чужие реплики — если Цао Юнь вдруг запнётся и придётся подхватить её текст. Я уже успела выучить все наизусть и могла произнести даже сквозь сон. Главное — не дать голосу дрогнуть, на счет всего остального я была спокойна.
У ворот нас встретил евнух, в руках он держал свиток. Его взгляд скользнул по строчкам текста, затем поднялся на меня:
— Госпожа Су Лань? — уточнил он, и, получив мой кивок, слегка приподнял бровь. — Вы в списке. Следуйте за мной.
Меня и Фейту привели в комнату ожидания. Здесь уже сидели девушки с флейтами, музыкант с барабаном, танцовщицы в лёгких накидках. Они сидели и стояли небольшими группками, каждый по-своему готовился. Танцовщицы разогревали руки и плечи, плавно водили кистями, прокручивали запястья, музыканты едва касались пальцами отверстий флейт, повторяя мелодии.
Я опустилась на край скамьи. Не успела выдохнуть, как дверь снова отворилась — в комнату вбежала Цао Юнь.
— Госпожа Ми… — она торопливо склонилась в полупоклоне, но тут же запнулась, взгляд её метнулся к моему лицу. — Простите, то есть госпожа Су. Я слышала о вашем отце… — она смущенно улыбнулась.
Пытаясь придать себе собранный вид, она прижала к груди свиток с текстом, но тот выскользнул. Бумага развернулась и растянулась по полу, залетев танцовщицам под ноги.
— Простите! Простите! — торопливо зашептала она, подхватывая свиток трясущимися пальцами, при этом задела барабан, и гуцинь, и умудрилась толкнуть флейтиста.
Музыкант с барабаном нахмурился и приглушил звук ладонью. Флейтист недовольно поправил инструмент, танцовщицы переглянулись, одна едва заметно усмехнулась:
— Какая неловкая…
Цао Юнь покраснела еще больше и принялась раскладывать листы в правильном порядке, но те только ещё больше путалась.
— Давай я тебе помогу, — я наклонилась ближе, стараясь, чтобы никто не услышал. — Ты плохо выучилась текст?
Она подняла на меня глаза, полные тревоги, и горячо зашептала: — Нет, нет, госпожа Су, я всё знаю. Правда!
— Тогда почему ты трясешься, будто идешь на казнь? — прошептала я, стараясь, чтобы окружающие не услышали.
Цао Юнь понизила голос и ответила мне прямо на ухо.
— Я… я слышала про послов из Яньго, — призналась она, сглотнув. — Говорят, у них по две головы, и питаются они… кровью.
Я едва не закатила глаза. Отлично. Ещё немного, и весь город уверует, что к нам прибыли демоны.
— Слушай, — тихо сказала я, наклоняясь ближе. — Даже если послы и захотят кого-то напугать, в зале будет полно охраны. И там будет принц Жэнь Хэ. Так что перестань дрожать, — прошептала я. — Он с собственным братом сражался и победил, что ему теперь какие-то трёхголовые послы.
— Двухголовые, — автоматически поправила Цао Юнь.
Я прекрасно понимала, что приукрашиваю, но пусть лучше Юнь верит в сказки о непобедимом принце, чем трясётся при каждом шорохе.
— Вот именно. — хмыкнула я, — Для Жэнь Хэ это даже не разминка.
— Вы уверены, госпожа Су? — спросила девушка, немного подумав.
— В том, что Жэнь Хэ всем покажет кузькину мать? — я тут же поправилась: — В том, что он будет держать ситуацию под контролем? Разумеется. Не забывай, мы с ним хорошо знакомы.
Цао Юнь после моих доводов действительно успокоилась — или сделала вид. Её плечи хотя бы перестали ходить ходуном.
Я предложила не терять время зря и начать читать наши строчки.
— Вдохни поглубже, — сказала я, — прочувствуй ритм.
Она послушно кивнула, вдохнула так глубоко, словно перед погружением под воду. Голос всё ещё звучал неуверенно, но с каждой строкой становился чуть спокойнее.
Мы проговорили текст, а потом начали во второй раз. Я поправляла интонацию Цао Юнь, подсказывала, где выдержать паузу.
Тут дверь отворилась, и в комнату ворвался Сяо Вей — лихорадочно, будто за ним гнались. Щёки горели, волосы встрепались. Неудивительно, потому что он нервно всклочил их, увидев нас.
— Госпожа Су! Госпожа Цао! — воскликнул он, не поздоровавшись. — Мы должны повторить всё с самого начала. Я кое-что исправил в ритме третьей строфы. И… — он нервно сглотнул, — мне кажется, нужно переставить последние строки местами. Так будет гармоничнее.
Я растерянно моргнула.
— Сяо Вей, мы ведь уже всё выучили.
— Именно поэтому и нужно повторить ещё несколько раз, — выпалил он. — Мы должны добиться совершенства. Всё должно звучать безупречно, иначе послы подумают, что в нашей поэзии нет души!
Он заметно волновался: то приглаживал рукав, то тер переносицу под очками, то снова взлохмачивал волосы.
«Да плевать на душу», — мрачно подумала я.
Ну а что, я работаю не за идею, а за звонкую монету. Точнее — за лепестки лотоса. Мне на глубины поэзии глубоко начхать.
— Сяо Вей, — я уперла руки в бока. — Если вы будете менять текст прямо сейчас, мы не то, что душу — мы смысл потеряем.
— Нет, нет! — замахал он руками. — Всё должно звучать как дыхание ветра, как журчание ручья! Понимаете? Чтобы каждое слово — продолжение предыдущего. Это выступление перед послами Яньго, и малейшая ошибка может быть истолкована как неуважение, как дипломатический провал!
Цао Юнь при этом старательно делала вид, что погружена в чтение строк, но по тому, что текст она при этом держала вниз головой, я поняла, что она снова начинает себя накручивать.
— Править мы ничего не будем, — решительно сказала я. — Но, так и быть, повторим стихи столько раз, сколько вы посчитаете нужным.
— Замечательно! Нам выделили отдельную комнату для репетиций, — оживился Сяо Вей. — Пойдёмте. Там лучше акустика.
Он схватил листы, подал нам знак следовать за ним и повёл по коридору. Комната, в которую мы вошли, действительно была просторной, с высокими сводами и окнами, затянутыми тончайшей бумагой, сквозь которую просвечивал мягкий свет.
Сяо Вей торжественно произнёс:
— Здесь мы будем готовиться, пока всё не станет совершенным.
Я скептически прищурилась.
— И сколько, по-вашему, на это уйдёт времени?
Он чуть подумал и с серьёзным видом ответил:
— Думаю, понадобится не менее сотни повторов.
Цао Юнь испуганно ахнула. Я же не удержалась и переспросила:
— Сто? Мы сойдем с ума к тридцатому разу.
— Госпожа Су, — укоризненно сказал ученый, — искусство требует труда. Настоящий стих живёт только в устах тех, кто дышит им.
— А потом эти уста пересыхают, и всё, искусство погибает, — парировала я. — Мы можем повторить десяток раз, не больше.
— Хорошо… двадцать, — сдался Сяо Вей.
— Тогда пять, — уточнила я.
— Ладно, десятка будет достаточно, — сдался он.
— Даже лишко, — проворчала я.
Цао Юнь всё это время сидела тихо, сложив руки на коленях, как ученица между строгими наставниками.
— Начнем, — резюмировал ученый. — Первая строфа, вступительная, госпожа Су. Помните о дыхании. И о взгляде. Взгляд должен быть направлен чуть выше голов, создавая эффект…
Я решила, что больше слушать нравоучения не стану, и просто начала зачитывать. Впрочем, Сяо Вей даже до конца на дослушал:
— Нет-нет. Немного не так. Вам нужно сделать паузу на полтакта длиннее в третьей строфе, иначе ритм собьется, а этого допустить нельзя, абсолютно недопустимо! А ещё, осанка, госпожа Су, осанка! Спина должна быть прямой, но не деревянной, иначе…
— Я вас услышала.
Да всё с моей осанкой прекрасно! Уж что-что, а в этом я не сомневаюсь — уроки госпожи Мей не прошли даром! Просто Сяо Вей сегодня куда зануднее обычного. Не представляю, как моя милая Фейту до сих пор не отравила его, потому что конкретно сейчас мне и самой очень этого хотелось.
Мы начали снова — и тут дверь скрипнула, в комнату вошёл Жэнь Хэ.
Сяо Вей осёкся и вытянулся, словно по струнке. А затем он и Цао Юнь склонились в низком поклоне. Я лишь слегка наклонила голову, не сводя пристального взгляда с принца. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд. Под глазами залегли глубокие тени.