Татьяна Новикова – Путь наложницы: перезагрузка (страница 32)

— Ваше Высочество, — поднял голос министр обрядов, родственник императрицы, матери покойного наследного принца Жень Шена, — Армия всё ещё слушает приказы второго принца. Если мы не назначим нового главнокомандующего, завтра нас сметут!

— Казна прохудилась после мятежа, — поднял голос казначей. — Без зерна и серебра даже сильная армия превратится в толпу голодных крестьян. Предлагаю увеличить налоги на землю и соль, тогда мы сможем пополнить хранилища.

— Верно, — вторил ему министр обрядов. — Народ вынесет ещё одну тягость ради страны. Пусть крестьяне платят серебром и зерном, иначе границу нам не удержать.

Жэнь Хэ медленно прикрыл глаза рукой, словно устал от шума. Пальцы второй крепко сжали подлокотник. Неужели только он один понимает, что новые налоги обернутся голодными бунтами?

— Увеличить налоги, значит толкнуть народ к мятежу. — услышал он глос Линь Яня, — Лучше сократить расходы при дворе. Убрать излишество, отказаться от избыточных праздников и храмовых пожертвований. Это даст казне не меньше, чем новый налог.

Жэнь Хэ медленно опустил руку от лица, выпрямился, скользнул взглядом по министрам и заметил, как некоторые из них злобно переглянулись, услышав это.

— Ваше Высочество, — обратился один из них к Жэнь Хэ с учтивым поклоном, — Это подорвёт престиж трона, разве можно это допустить, особенно сейчас!

Когда Жень Хэ был мальчишкой в холодном дворце, его гнали прочь, смотрели, как на собаку. А теперь те же люди кланяются так низко, стараясь угодить. Их замысел был очевиден: они пытались выставить Линь Яня врагом династии и столкнуть их лбами и заодно обезопасить свои карманы.

Принц заметил, как Линь Янь предостерегающе посмотрел на него и качнул головой. Ну спасибо за подсказку, глава Линь. Он что, считает его совсем дурным? Жэнь Хэ и сам прекрасно видел, в какую ловушку его тянут министры.

— Народ и так голодает, — наконец сказал он холодно. — Если вы обложите его ещё сильнее, стены столицы не удержат бунтовщиков.

За этим посыпались новые вопросы: о южных послах, которых следовало встретить с должной пышностью, иначе Яньго сочтёт это проявлением слабости; о постройке амбаров и ремонте каналов, без которых не подвезти зерно к границе; о гарнизонах, где офицеры ждали приказов, но не знали, кому подчиняться; о солдатах, больных лихорадкой, для которых требовались лекари; даже об экзаменах для чиновников, ведь без них страна останется без новых управленцев.

Зал гудел, каждый министр тянул одеяло на себя. Жэнь Хэ слушал молча, позволяя им выговориться. Стоило ему бросить взгляд на Линь Яня, тот коротким кивком указывал: «Этого не слушай», или лёгким движением губ напоминал: «А вот тут в его словах есть толк». Иногда в чертах лица проскальзывала насмешка: «Опять плетёт чушь».

Жэнь Хэ отвечал взглядом: «Понимаю», «Согласен», «Перегибаешь» или ироничным прищуром: «Я не настолько наивен». Иногда же он, наоборот, упрямо хмурил брови в ответ, молчаливо споря: «А я думаю иначе».

— Ваше Высочество, — негромко произнёс министр Цзю, вставая. Ещё недавно Цзю был лишь вторым после Линь Гэ, но после того, как бывший первый министр оказался в темнице, именно Цзю исполнял обязанности главы Совета. Временный, шаткий пост, но всё же его слово сегодня весило больше, чем слова прочих. — В казне пока есть средства, — продолжил он, — и спор о налогах можно отложить. А вот варвары из Северной Пустоши ждать не станут.

— Мудро сказано, министр Цзю, — ответил Жэнь Хэ после короткой паузы. — Вопрос зерна может подождать. Вопрос границы — нет.

— Тогда, я предлагаю Линь Янь, — продолжил Цзю, — Его имя уже известно войску, он зарекомендовал себя в Министерстве наказаний. Именно такой человек нужен армии сейчас. Решительный и справедливый.

— Решительный? — язвительно усмехнулся министр обрядов. — Его отец был мятежником. Неужели вы забыли?

— И сам он был человеком второго принца, — добавил другой. — Разве можно доверить ему армию? Сегодня он примет присягу, а завтра обернёт войска против трона.

Жэнь Хэ уловил, усмешку Линь Яня. Тот не ответил на эти уколы, и это только сильнее раззадорило министров пытающихся дергать за ниточки.

— Хватит, — тихо сказал принц, и зал мгновенно притих. — Войску нужен предводитель, а не ваши сплетни.

Он перевёл взгляд в сторону Мин Е, тот все это время стоял в стороне, в тени колонны. Идеальным вариантом было назначит главнокомандующим его, но было нельзя: покойный генерал Тай пока так и не было оправдан, и Мин Е продолжал скрывать свою личность. Нужно было дождаться смерти императора, чтобы возобновить расследование измены генерала Тая.

Вдруг из-за занавеси раздался слабый, сиплый голос:

— Командование… армией… Линь Яню… — Император закашлялся едва договорил, видимо эти четыре слова отобрали у него слишком много сил.

Министры ахнули, многие бросились кланяться, и все разом уставились на наследника. Чиновники явно ждали, что он не допустит отдать судьбу армии в руки человека, которого считали врагом трона, да и его личным врагом, чего уж.

— Раз император сказал, — произнёс Жэнь Хэ ровно, глядя прямо в зал, — так тому и быть. На этом Совет окончен. Унесите императора в его покои.

Министры в смятении всколыхнулись, но никто не осмелился возразить. Один за другим они потянулись к выходу, а слуги поспешно подняли носилки. Проходя мимо Мин Е, они старательно отводили взгляд: личный страж наследника с мечом на поясе в зале Совета выглядел как скрытая угроза для них, но после недавнего мятежа это было необходимой мерой. Вскоре зал опустел, остались лишь принц и его страж.

Жень Хэ со смешком подумал, что, возможно, ему сейчас стоит опасаться Мин Е куда больше, чем министрам. И даже сторонники Жень Бая для третьего принца не так страшны, как седовласый страж. Ведь сегодня утром Мин Е видел, как Жень Хэ толок лотосовую пилюлю, чтобы всыпать небольшую ее часть в питьё умирающему отцу.

Несколько целых пилюль могли бы поставить императора на ноги, но как спасать того, кто велел казнить его мать? Даже одно то, что Жень Хэ сейчас продлевал жизнь старика жгло его стыдом изнутри. Это было мучительно, но иначе нельзя: император должен жить, чтобы узда на шеях министров не порвалась раньше времени.

Так можно ли винить Мин Е, что тот на него дулся? Нужно было поговорить с ним.

Жэнь Хэ медленно поднялся. Тишина в опустевшем зале давила на уши громче, чем крики министров. Не оборачиваясь, принц произнес:

— Мин Е. Иди за мной.

Он не ждал ответа, зная, что страж последует за ним как тень. Некоторое время они шли по коридорам, а затем вышли во внутренний двор. Жэнь Хэ остановился у пруда. Лотосы, еще недавно пышные и белые, теперь поникли, их лепестки коричневели по краям, намекая на приближающуюся осень. От былой красоты оставалось лишь воспоминание.

Когда-то, совсем недавно, Ми Лань полезла в этот самый пруд, и принц выдумывал нелепые оправдания перед императором, чтобы спасти её от наказания. Когда-то он подарил ей целый пруд лотосов.

Теперь она не хотела с ним даже разговаривать.

А лотосы в том пруду… они попросту завяли. Все. В одночасье. Это было так удивительно. Словно подаренные цветы погибли, когда Ми Лань разочаровалась в своем принце.

Жэнь Хэ болезненно поморщился.

Мин Е замер в двух шагах от него, его лицо застыло каменной маской, но напряжение в позе выдавало бурю внутри.

— Что терзает тебя, старый друг? — тихо спросил Жэнь Хэ, глядя на воду.

— Ничего, Ваше Высочество, — в голосе стража не мелькнуло и тени эмоций.

Жэнь Хэ усмехнулся, только вот в усмешке этой не было веселья.

— Мин-цзы, ты можешь одурачить кого угодно в этом дворце. Только не меня. Признавайся.

Мин Е молчал. Его пальцы сжимали рукоять меча, будто страж собирался с кем-то сражаться. Жэнь Хэ знал этот жест. Так Мин Е сдерживал свои эмоции. Не позволял себе слабость. Хватался за оружие как за соломинку, только бы не сорваться.

— Мои думы не должны тревожить вас на пороге великих свершений, — наконец выдавил он.

— Мне что, приказать тебе покаяться? — Жэнь Хэ вздохнул, и в его голосе прорвалась усталость, которую он тщательно скрывал ото всех. — Я и так понимаю, чем ты недоволен. Император всё ещё жив…

— Да, он жив, — резко, почти перебивая, согласился Мин Е. — И, благодаря вашей милости, скоро будет здравствовать. Вы — замечательный сын, который заботится об отце. Я не смею судить ваши решения. Не оправдывайтесь передо мной.

Но в его словах не было ни капли согласия. Была горечь, выжигающая дотла ненависть и старая боль. Жэнь Хэ знал, о чем мечтает его страж. О смерти того, кто уничтожил весь его род, обвинив семью Тай в измене. Того, кто лишь по случайности оставил в живых одного мальчика, и тот всю жизнь верой и правдой служил Жэнь Хэ.

Эта ненависть когда-то сплотила их — принца-изгоя и сына казненного генерала.

— Я хочу того же, чего и ты, — тихо сказал Жэнь Хэ, поворачиваясь к нему. Он видел, как дрогнул мускул на щеке Мин Е. — Я даю тебе слово, что мы отомстим. Но сейчас… сейчас нужно подождать. Страна трещит по швам. На ослабленную империю уже точат зубы варвары с Северной Пустоши. Мне нужен император.

— Вы слишком много думаете о долге перед страной, — вдруг выдохнул Мин Е, и его голос впервые зазвенел сдержанной, но яростной эмоцией. — И совсем забыли о долге перед теми, кто всегда был вам верен.