Татьяна Новикова – Графиня с прицепом, или Верните меня обратно! (страница 5)

Кто знает, как пойдет наш диалог. И с сыном, и с мужем. О разводе явно не стоит заводить речь с порога. Взбешенный супруг может неправильно отреагировать и вообще не дать Клариссе никаких отступных.

Для начала найдем общий язык. А там, глядишь, и бумаги подпишем.

— Две недели, — резюмировал Киттон. — Займешь южное гостевое крыло. Особо не располагайся. И ещё, если сын хоть раз обмолвится мне, что ему неприятно твое общество — ты уедешь сразу же. Поняла?

— Да.

— Всё ещё хочешь быть благовоспитанной матерью?

— Очень даже!

Мужчина хмыкнул и отвернулся. Я решила дать ему возможность побыть с собой наедине. Он выглядел взбешенным.

Фига себе у них тут страсти кипят. Не ожидала ничего подобного от встречи мужа и жены.

Итак, что нам известно?

Во-первых, графиня была пренеприятной особой. Слуг держала в черном теле, супруг её терпеть не может и, по всей видимости, пять лет назад попросту избавился от женушки, выделив деньги на богатую жизнь.

Во-вторых, развода мне так просто не видать. Потому что для этого с мужем надо хотя бы поговорить.

В-третьих

Я не придумала никаких «в-третьих», но картинка складывалась довольно унылая.

Впрочем, я не собиралась отчаиваться. По крайней мере, мне разрешили остаться на целых две недели! Ура!

Вернувшись в холл и сообщив прислуге, что мы можем разбирать чемоданы, я направилась искать спальню. Безуспешно.

Остаточная память Клариссы ничего мне не подсказывала. Надо бы разобраться, откуда она вообще у меня взялась. Но обычно женщина хоть как-то реагировала на знакомые вещи, например, на имена. А тут как назло затаилась.

Интуитивно догадавшись, где юг, я дошла до конца первого этажа. Заглянула в одну комнату — кабинет. В другую — мастерская. В третью — кладовая. Да что ж такое! Местных слуг так и не было видно. Как испарились.

Надо сказать, что внутренние помещения выглядели куда как чище, обжитее и богаче. Но коридоры — как в склеп забрела.

— Вы не знаете, где находится южное крыло? — признав поражение, подошла к Томмерсену, который командовал слугами, носящими из повозок бесконечные вещи Клариссы.

— Южное? — Тот изогнул бровь. — Граф отправил вас жить в южное гостевое крыло?

— Ну да. А что, это плохо?

— Нет, — мужчина спешно опустил взгляд. — Не очень. Пойдемте. Я покажу. Кларисса наняла меня семь лет назад, и я немного помню расположение комнат.

Ситуация не понравилась мне ещё в тот момент, когда мы начали петлять по поместью, словно искомая спальня находилась на задворках. А уж когда Томмерсен отыскал лестницу, ведущую вниз, моё чутье вообще намекнуло: кажется, муженек намеревался заморить жену живьем. А что, издохну от холода — не придется разводиться.

Жаль, он не в курсе, что Кларисса уже того. А я дохнуть не намерена. У меня большие планы!

Мы спустились.

Южное гостевое крыло правильнее было бы назвать подвальным. И выглядело оно печально. Я что-то говорила про склеп раньше? Отзываю свои слова. Холл очень даже чистенький и уютный, там даже светильник горел; коридоры тоже вполне себе симпатичны. А вот тут

Мусор, пыль и забытье.

Моя спальня больше напоминала чулан. Повсюду были нагромождены старые, ненужные вещи. Под ними с трудом различалась колченогая кровать с тонким матрасом. Где-то в углу запряталось зеркало в пол. Я определила его только по наличию плотного полотна, которое полностью накрывало стекло.

Разумеется, окон в подвале предусмотрено не было. А магический светильник едва чадил.

Я оглушительно чихнула.

— Подскажите, а граф не сказал, где жить вашим слугам? — понуро уточнил Томмерсен.

— Подозреваю, что рядом со своей госпожой, — хмыкнула я. — Не грустите, господин Томмерсен, вам понравится!

Он глянул на меня чуть обиженно, но смолчал. Как-никак, это по его прихоти я тут ошиваюсь.

— А вы можете сделать свет ярче? — спросила помощника.

— В теории, да. Если светильники не зачарованы на конкретного мага, и мой энергетический ресурс не воспротивится при...

— Давайте без объяснений. Просто добавьте яркости.

Неодобрительно вздохнув, Томмерсен сделал едва уловимое движение пальцами, словно стряхнул мусоринку. Светильники загорались один за другим. Вначале в комнате, но после и по всему южному крылу.

Да уж, при ярком свете вырисовывался весь фронт работ. Огромный такой фронт. Почти бесконечный.

Ну, что ж. Пора приводить это место в порядок. Мне тут еще жить.

Единственное, что я сообразила сделать — отправила кухарку готовить ужин. Потому что потчевать в доме мужа нас явно никто не собирался. А за целый день в пути мы только позавтракали.

Вся остальная прислуга была направлена на складирование мусора и разгребание хлама. Своего разрешения граф Киттон, конечно же, не давал. Но я решила так: раз выделил мне крыло — значит, осознавал последствия. Не будет же графиня спать среди хлама.

При ярком свете стало видно, что здешние комнаты превращены в склад забытых вещей. Сломанные стулья, треснувшие рамы, коробки без крышек, связки пожелтевшего тряпья, горы никому не нужных газет. Паутина тянулась от балки к балке, местами свисая прямо на уровень лица.

Некоторое время я только руководила процессом (тот двигался очень уж лениво), а затем решила его возглавить. Закатала рукава платья и взяла первый попавшийся ящик. Тяжелый, пыльный, с оторванной ручкой. Слуги на мгновение замерли, глядя на меня так, будто я сейчас взлечу к потолку.

— Что встали? — спросила я. — Весь мусор либо выбросить, либо разобрать. Начнем с ближайших комнат, чтобы было где спать и ходить. Остальное — по мере сил.

Первым опомнился молоденький Эд, рьяно поднял с пола охапку тряпья. Остальные потянулись за ним. Очень быстро коридор наполнился шорохами, глухими ударами, чихами и ворчанием.

— Госпожа Кларисса никогда бы не взялась за уборку, — шепнул мне помощник. — Ваше поведение может вызвать вопросы.

Пусть так. Но чем мне заняться? Бесцельно слоняться по поместью? Искать сына, который носа не казал и с матерью не спешил повидаться? Идти к мужу, который дал знать, что я могу убираться куда подальше? Телефона тут нет, в интернете не посидишь.

Дайте хоть жилье себе организовать.

— Если что, скажешь, что у госпожи хорошее настроение, и она решила помочь.

— По вашему мнению, до этого у госпожи никогда не было хорошего настроения? — возмутился Томмерсен.

Судя по тому, что я успела понять о своей предшественнице — именно так.

Комнаты одна за другой оказывались забитыми под потолок. В одной — не сломанные, но старые шкафы. В другой на кровати штабелями лежали лишние матрасы. На полу третьей валялись ржавые подсвечники, обломанные статуэтки, треснувшая посуда, обрывки ковров. Короче говоря, совсем уж хламье, которое хранилось здесь ещё при предках графа.

— Вот это всё, — я ткнула в гору рухляди, — выносим во двор. То, что ещё можно починить, отдельно. Остальное — на дрова или в помойку.

— Госпожа, но это же вещи графа Стэнли — робко начал один из молодых слуг.

— Это и мои вещи тоже, — отрезала я. — Не забывайте, я его жена, а значит имею полное право распоряжаться барахлом наравне с мужем. Лучше смотрите, чтобы никто не порезался и не прибил себя этим добром.

Я таскала ящики вместе со всеми, оттирала пыль с подоконников, сгребала в кучи мусор, который невозможно было взять руками. Юбка путалась под ногами, подол уже был в серых разводах, волосы выбились из прически, но останавливаться не хотелось.

Я не представляла, о чем говорить с графом, как подступиться к сыну — но могла хотя бы навести порядок.

К позднему вечеру крыло стало выглядеть значительно чище. Я всё ждала, что Киттон спустится, чтобы посмотреть, что именно мы вытворяем — но он так и не появился.

Как и Лориан.

Как и какие-либо другие люди.

По-быстрому отужинав и разобрав шмотье ровно настолько, чтобы нашлось, во что переодеться после мытья и в чем спать, я наконец-то села на кровать и уставилась на свою комнату.

Всё казалось каким-то сюрреалистичным.

Мой взгляд уткнулся в напольное зеркало, с которого кто-то из слуг содрал занавесь. Его даже почистили.

Уставилась на себя и вздохнула. Видок тот еще. Даже горячая ванна не смогла смыть с меня сантиметровый слой грязи.

— Надеюсь, я быстро получу развод и свалю из этого дурдома.