Татьяна Николаева – Скала и ручей (страница 7)

Пока она медленно и трудно счищала кожуру с картофелин и завороженно смотрела, как сильные, крепкие руки охотника ловко управляются с тестом, Федор, Саша и Андрей спустились, втроем устроились на диване. По кухне плыли ароматы жареного мяса, острых специй, раскаленного масла и чего-то незнакомого, неуловимо сладкого. В очередной раз по просьбе Рината передавая ему нож, Элина почувствовала на себе цепкий, неприязненный взгляд и обернулась: Федор смотрел на нее хмуро, исподлобья. Она даже выронила полотенце:

— Ты чего?

Он жестом подозвал ее к себе. А когда она подошла, растерянная и удивленная, схватил ее за локоть и прошептал в самое ухо:

— Может, хватит на него пялиться, хотя бы при мне?

— Да ладно! — вырвала руку Элина. — Не выдумывай, он не в моем вкусе. Таежные медведи мне не нравятся.

— Не нравятся, но на этого ты так смотришь, будто вот сейчас готова под венец!

— Я вообще не готова под венец и не собираюсь, — усмехнулась девушка. — Давай лучше ты с ним поговоришь, и мы разойдемся мирно. Тем более, картошку я уже почистила.

Вымыв руки от черной пыли, Элина тоже уселась за стол, а Ринат снял с огня сковороду, разбросал ужин по плоским деревянным тарелкам неправильной формы, в глубокую миску высыпал горячие боовы. На столе как-то сами собой появились баночка меда, поджаренный хлеб с сыром, курут, ломтики золотистой картошки, сметана и ароматный, дымящийся зеленый чай.

С собранными в небрежный узел волосами, в серой футболке и кривовато повязанном фартуке, хозяин дома выглядел совсем не тем суровым охотником, что встретился ребятам накануне на рынке. Покончив с готовкой, он тоже присоединился к столу и обвел всех собравшихся пристальным взглядом:

— Ну, рассказывайте, что у вас за тайны королевского двора.

[1] Курут — сухой сыр в виде твердых шариков, изобретение азиатских кочевых племен.

Глава 4

Нелегкий выбор

Некоторое время прошло в молчании: ребята были так увлечены ужином, что никому не хотелось говорить, и слышно было только постукивание приборов о тарелку и хруст поджаренных лепешек. Однако Элина почти не притронулась ни к мясу, ни к хлебу, ни к обжаренным в масле сладостям — только вяло жевала картошку и как-то странно переглядывалась с Федором. Только спустя добрых двадцать минут он, опустошив тарелку, плеснул себе чаю в глубокую миску и заговорил.

— Кто такие охотники, мне хорошо известно — охотником был мой отец, и мы были уверены, что дар не обязательно передается по наследству. Жили мы хорошо, во всяком случае, я в детстве так думал, не замечая, что мама из-за отцовских выходок часто плакала. Когда я подрос и пошел в школу, отец стал уезжать в экспедиции надолго: на месяц, потом три, четыре, и вскоре мама с ним развелась. Не смогла жить якобы в семье и все время быть одна. Она перестала писать отцу первая, потом все реже отвечала на его письма, да он и сам писал меньше и меньше, но до моих восемнадцати лет вместе с письмами в конвертах приходили камни. Лазурит, топаз, яшма, аметист и горный хрусталь — у нас камнями можно было отделать целую комнату, но я прятал их в ящик, хранил, как память об отце.

И вот, когда мне исполнилось восемнадцать, мама сказала, что у меня должен быть выбор. Она не хотела, чтобы я жил с отцом в детстве, но сейчас готова была дать нам обоим шанс. Она отдала мне все его письма, адресованные ей, и я взглянул на того отца, которого никогда не знал. Тогда же и понял, почему он всегда был так суров и замкнут, почему невольно огорчал мать. На земле…

— … Всего две тысячных процента людей, которые могут чувствовать природу так, будто непосредственно являются ее частью, — тихо добавил Ринат.

— Они сердцем ощущают, где искать драгоценности и как их добывать, могут делать из них невероятные украшения, обереги и прочие вещи. Могут говорить с горами и реками, пропускать сквозь себя ветер и бурю. Но плата за это — их собственные чувства. В поисках камней охотники со временем сами превращаются в камень, потому что драгоценности весьма эгоистичны. Постепенно они забирают охотников себе. Да, вижу, вам это хорошо знакомо… — вздохнул Федор.

— Дар проявляется в восемнадцать лет, определяя начало нашей взрослой жизни. И сперва напоминает сильнейшую депрессию, апатию, — продолжал Ринат. — Врачи при тебе разводят руками, однако говорят с родителями за закрытой дверью, и ты все понимаешь. А потом впервые отправляешься в горы. И больше тебя для этого мира не существует.

Он заметил, что его усталые гости даже перестали есть, прислушиваясь к разговору. Особенно Элина сидит, бросив вилку и во все глаза глядя на мужчин.

— Люди уходят в горы, несмотря на то, что у них есть семьи, дети, друзья, в привычных ролях и обстоятельствах им становится тесно, — Федор крепко сцепил пальцы замком и положил на них подбородок. — Они теряют все в обмен на новую жизнь, которая полна опасностей — и ради чего? Ради того, чтобы погибнуть молодыми вдали от дома, там, где никто не то что не спасет, а даже не захочет прийти на помощь. Я понял это, когда узнал историю, которую и хочу вам рассказать… Один мой бывший товарищ повел себя с девушкой, как последний дурак, — негромко и смущенно добавил Федор, натянув повыше рукава свитера. — Я знал, что он знакомился только ради забавы. Интереса у него тоже не было, но он был моложе и тогда еще хотел от отношений с девушками чего-то большего, чем просто физическая потребность в любви. А одна девчонка решила, что у них серьезно, — он потер лоб, нахмурился: было видно, что воспоминания даются ему непросто, но тем не менее говорит он спокойно и ровно. — В двадцать шесть лет чувств у него было намного больше, чем сейчас, и он ее жалел за то, что связалась с таким, как он, делал вид, что ухаживает, но долго так продолжаться не могло. И в конце концов, когда его чувства еще больше притупились, он ее бросил. Жестоко, насмешливо… Но я точно знаю, что, будь он обычным человеком — никогда бы так не поступил…

— Не оправдывай его. Дальше, — жестко сказал Ринат. Его рука так крепко стиснула колено, что стало больно, и от этой боли он очнулся, вздрогнул, понял, что уже несколько минут сидит без движения.

— Он уехал в южные горы Ай-Чулуу, сменив все номера, и спустя полгода мы случайно узнали, что он женился на дочери местного богатого спонсора экспедиций, а та девушка… Никто не знает, что с ней случилось. Она просто исчезла. Есть вероятность, что покончила с собой. Нам так сказали, — тихо проговорила Элина. Ринат взглянул в ее сторону и увидел, что в ее изумрудных глазах-омутах блестят слезы. — Это была наша с Федей сестра, мы с ней были близнецы… Сперва я хотела за нее отомстить, но поняла, что месть не увеличит добро, а потом узнала, что он и без того наказан судьбой. Да и Милана наверняка не хотела других смертей. Поэтому я решила сделать по-другому, помочь таким, как… наш бывший товарищ. Чтобы история Миланы больше не повторилась.

— Эля и Федя принесли нам письма их отца. В них говорится, что в горах Хойд-Чулуу существует легенда, которую никто не проверял, но все в нее почему-то верят, — подхватил Саша. — Огромный аметист, горное сердце, может вернуть все сердца, которые забрали горы. Но для этого надо найти его и вернуть на какое-то условное место. А все, кто пытался это сделать — погибали.

— Людям нравится верить в сказки: они отрицают слишком суровую реальность, — пожал плечами Ринат. — Элина, а вам это откуда известно?

— После… исчезновения Миланы мы много читали об охотниках, — Элина тихо отвела влажные блестящие глаза. — В интернете сейчас намного больше информации, чем вы можете себе представить.

— А какие у вас основания полагать, что ваша сестра совершила самоубийство?

— Неизвестный человек отправил нам почтой ее дневник. Именно поэтому мы здесь. Она писала про прекрасную страну Салхитай-Газар, про горы, делилась с неизвестным собеседником своей дорогой. А нам ничего не сказала. Скорее всего, она не хотела, чтобы мы узнали.

— Но зачем тогда было писать?

Элина в отчаянии пожала плечами. Федор бросил на стол потрепанный, но все еще крепкий блокнот на кольцах — это и были записи Миланы. Про тайгу, про местных и шаманов, про диких зверей, какие-то расчеты продуктов, километров, зарисовки. Девушка явно не просто так решилась идти в тайгу: наверняка знала о существовании этого «горного сердца».

Бегло пролистав дневник, Ринат все больше хмурился, а потом поднялся, повернувшись спиной к гостям, принялся разливать чай. За несколько минут, что они не видели его глаз, он успел вспомнить и утренний разговор с Русланом: тот передал анонимный, но невероятно дорогой заказ на то же самое горное сердце. Тех денег, что бизнесмен пообещал, могло хватить на годы безбедной жизни и для него, и для Тамары с Митей. Но если это каменное сердце не продавать, а вернуть куда-то или кому-то, то жизнь станет совсем другой — не только для него, но и для всех, кто обладает даром камня. Вернуть чувства и жить по-настоящему было давней мечтой многих, и даже среди тех охотников, что он знал, большинство были бы рады никогда не иметь дара. Но существует ли горное сердце на самом деле и что все-таки случится, если оно попадет в руки к охотнику — никто не знал и уж точно не проверял. Может, это только сказка.