Татьяна Николаева – Скала и ручей (страница 5)
Шаман принес две трости с лентами, поставил их напротив друг дружки, как ворота, и связал белую ленту с черной, наверху.
— Его надо пронести сквозь ворота, — шепотом пояснил Ринат. — Считается, что душу больного тащат к себе вниз темные духи, и чтобы вернуть его живым, шаман должен пройти путь от нижних духов и принести его душу верхним. На это время в мире живых их обоих нет.
Элина смотрела со страхом и благоговением, как Ринат с помощью Федора и третьего парня, Андрея, поднял стонущего пострадавшего, и как они, поддерживая его под руки и спину, пронесли его меж двух связанных палок. Как только нога последнего несущего переступила границу, шаман быстро соединил палки между собой. Ворота захлопнулись.
Избу наполнил утробный звук, долгий и протяжный. Он лился словно из-под земли, заполняя собой все пространство, казался осязаемым, давящим, тяжелым, густым, как мед. Мужчины, морщась, оглядывались в поисках его источника, Элина испуганно закрыла уши, но давление прекратилось, когда шаман ударил в бубен плоской деревянной колотушкой.
Встав на колени на оленью шкуру, шаман прикоснулся губами к открытой ране, не переставая издавать низкий горловой звук. Втянув со свистом воздух, словно выпив что-то невидимое, он медленно поднялся, запрокинул голову, шумно сглотнув, и пошел вдоль распростертого тела, мерно и ритмично ударяя в бубен. Звуки плыли, покачивая, становились то выше, то ниже, то глубокими, то хриплыми, будто голос человека и инструмента слились воедино, сплетаясь друг с другом.
— Какой ужас, — скривилась Элина, наморщив хорошенький носик. Парни ее поддерживали кислыми лицами, Ринат оставался невозмутимым. — Как вы можете на это смотреть?
— Я охотник. Дар блокирует чувства.
Даши-Батар говорил с духами. Сквозь прорези стало видно, как глаза его закатились, тело изредка дергалось, словно в судорогах, его то тянуло к лежащему на шкурах раненому, то отталкивало прочь, ленты летали, будто он и вовсе стал бестелесным ветром. Однако он твердо стоял на ногах, и ритм бубна становился все быстрее и быстрее, и горловой звук — все глубже и тверже, похожим на мощное течение несущейся с гор реки. Сосредоточенно глядя на шамана, Ринат краем взгляда заметил, как Элина, стиснув руку Федора, закрыла глаза, и тогда он несильно ударил ее по щеке, и та возмущенно вздрогнула, отпрянула.
— Вы с ума сошли? — прошипела девушка, хотя пощечина была легкой и почти неощутимой.
— Нельзя закрывать глаза и расслабляться, когда шаман камлает, — серьезно сказал Ринат. — Иначе вы рискуете уйти в мир духов и остаться там навсегда. Потому что вашу душу он сейчас не видит.
— Вы серьезно в это верите? — насмешливо приподняла бровь Элина. Однако поежилась, зябко поведя плечами и стряхивая нахлынувший морок.
— Он спас мне жизнь, когда я был безнадежен, — по лицу Рината промелькнула тень. — А жизнь строится на вере, поэтому сейчас вашему товарищу может помочь даже она.
Элина ничего не ответила, но на всякий случай протерла глаза и прижала к горячим щекам вдруг похолодевшие ладони.
Саша равнодушно отвлекся на телефон, Федор смотрел, чуть сощурившись от едкого дыма, так пристально, что казалось — он ищет, как уличить шамана в шарлатанстве. А тот, войдя в транс, словно парил над полом, не касаясь его ногами, так мягко ступали его кожаные обмотки под длинными полами костюма. Танец был медленным, но ритмичным, и в одно мгновение неожиданно прервался. Выпрямившись и глубоко вдохнув с громким свистом и бульканьем, шаман упал на колени, приник лицом к груди раненого, медленно выдохнул в том месте, где билось сердце. Положил ладони ему на живот, выдохнул и туда. Затем, вскрикнув по-птичьи в последний раз, сухими, обветренными губами тронул покрытый испариной лоб лежащего и вдруг повалился на пол, обмяк, исчез под костюмом. А парнишка, до того метавшийся в лихорадке, успокоился и затих, его голова плавно опустилась набок, и он задышал ровно и мерно, словно и не было той страшной боли, которая вынимала из него душу уже третий день.
Элина, ахнув, всплеснула руками и кинулась к лежавшему без движения хозяину дома, но Ринат перехватил ее рукав и остановил девушку.
— Не надо. Я сам, — негромко сказал он, и этот мягкий, спокойный голос словно отнял волю. Элина едва нашла в себе силы кивнуть и стрелой вылетела на свежий воздух, протирая глаза от дыма. Парни вышли вслед за ней.
Глава 3
Таежный дом
Огонь угасал, и дым рассеивался. Страшной сказки как не бывало. Распахнув окно и впустив в избу сухой прохладный ветер, Ринат присел на колени рядом с шаманом, осторожно стянул маску, давая ему возможность глубоко вздохнуть, и брызнул в лицо той самой, заговоренной водой. Поморщившись и сощурив от тусклого света и без того узкие глаза, Даши-Батар поднялся, сел. Загар словно схлынул с его морщинистого лица, сменившись усталой бледностью, под светлыми голубыми глазами залегли тени.
— Тяжелый парнишка, — хрипло проговорил он, утирая испарину с седых висков. — Много сил ушло. Злые духи его захотели, очень злые. Они снова здесь. И снова тянутся к нам, как всегда.
— Ты ведь говорил, что они ушли? — нахмурился Ринат. — Сейчас нет ни войны, ни голода. Если они проснулись, им будет просто нечего есть, и они…
— Если они пришли уже сейчас, то дальше будет только хуже, — Даши-Батар обреченно покачал головой. — Им ведь не война нужна, не чума и не голод. Они питаются страхом, болью, жестокостью и страданием. И без войны в мире всего этого предостаточно. А ведь я говорил — не доведет до добра ваше гостеприимство, не стоит так много чужаков привечать. Духи не приходят сами, их зовут с собой. А злых или добрых… то уж каков человек. Сейчас столько пороков, что и война, и чума не нужна — они живут в людях, живут рядом с душой, грызут ее медленно, и оттого мучается человек, может и вовсе без души остаться. А сам того и не заметит. Вы, охотники, отчего все такие честные и смелые… Оттого, что вас эти духи не трогают. Оттого, что вы зла никому не делаете. Живете себе, работаете. Кто зла не делает, к тому оно и не приходит…
— Какое зло, Даши? О чем ты?
— Тот, кто любит, отдаст самое дорогое. Тот, кто лжет, заплатит самым дорогим.
Шаман говорил все менее и менее связно, и Ринат сперва вслушивался в его слова, а потом перестал. Даши-Батар забормотал что-то тихо и совсем неразборчиво, с помощью старого друга добрался до постели, кое-как сдернул костюм и уснул, едва коснувшись тонкой, набитой конским волосом подушки. Ринат погасил свечу и вышел, тихо притворив дверь.
Молодому человеку после ритуала стало намного лучше — Ринат бы и сам не поверил, когда б не видел собственными глазами уже не первый раз. Парень лежал с умиротворенным выражением и легкой блуждающей улыбкой, румянец вернулся на его впалые щеки, тронутые неаккуратно отросшей светлой щетиной, выгоревшие брови надломились, чуть приоткрытые сухие губы уже не были такими синюшными, как у мертвеца. Найдя деревянную кадку с водой и пару чистых тряпиц, Ринат промыл и перевязал его рану, укрыл мягкой шкурой и, немного подумав, вынул из кармана крошечный осколок аметиста и положил в изголовье. Маленький фиолетовый камень, по поверью местных, мог очистить кровь и дыхание — Ринат не умел лечить, но знал, что местные ошибаются редко.
Ребята, которые принесли раненого, немного приободрились, убедившись, что хуже их товарищу уже не станет. Федор, Саша и их третий спутник, Андрей, разложили коврики прямо посреди двора и отдыхали, безмятежно раскинувшись под теплым и ласковым июльским солнцем, Элина устроилась в тени на старых деревянных качелях и задремала, прислонившись к резной деревянной свайке, но, услышав скрип двери и его шаги, — быстро проснулась. Федор заметил охотника первым, поднялся. В его взгляде больше не осталось того мрачного недоверия, и он показался намного моложе, чем в первую встречу: ему было не больше тридцати.
— Как вас зовут? Вы нам помогли, но даже не представились.
— Ринат.
— А вы из тех, что умеют ходить за камнями? — снова знакомая тень недоверия промелькнула на его смуглом лице. — У вас есть этот дар?
— К сожалению.
— Разве вам не нравится? — удивленно вскинул голову Саша, до сих пор молча листавший галерею в телефоне. — Тайга вас пускает и не вышвыривает прочь с особой жестокостью… как нас. Вы прекрасно зарабатываете, не обязаны каждый день просиживать штаны в офисе. И всегда работаете в горах. Это ведь так красиво.
— Чем больше романтика присутствует в жизни, тем скорее она превращается в рутину. Тайгу сложно назвать романтикой, — Ринат многозначительно приподнял бровь, посмотрев в сторону дома, где лежал раненый. — Да и вообще мне давно уже незнакомо это чувство.
Элина поглядела на него с сожалением. Федор нахмурился, не желая продолжать спор о высоком. Он поднялся со своего места, подошел, взглянул на нового знакомого снизу вверх: тот был высоким и худым, а Федор — широкоплечий, крепкий, и сам чем-то напоминающий молодого медведя.
— Охотник по имени Ринат, — задумчиво проговорил он, окинув его оценивающим взглядом. — А фамилия у вас, случаем, не Нуртдинов? Мы собирались вас искать.