Татьяна Николаева – Скала и ручей (страница 2)

— Ненормальный идиот! Зачем ты это принес⁈ Я в курсе, что они существуют! Здесь тебе не лес, люди вообще-то наслаждаются, едят!

— Не кричи, — нахмурился Ринат. — Это всего лишь рог. Можешь повесить его у себя в кабинете, если хочешь.

— Да он мне в кошмаре приснится! Правду говорят про вас — чокнутые…

Немного отойдя и отдышавшись, бизнесмен принялся большими, жадными глотками хлебать холодный тарак, морщась, но все равно косясь на жутковатый трофей. Вид большого, изогнутого рога чудовища с кляксами засохшей крови и обрывками кожи и шкуры впечатлил его, но отнюдь не восхитил. О существовании айдасов [6] знали все, ими пугали маленьких непослушных детей, они снились по ночам особенно впечатлительным туристам и заблудившимся путникам.

Считалось, что победить айдаса невозможно, потому что никто точно не знал, как он выглядит и какие против него существуют средства — но Ринат был одним из немногих смельчаков, которому это удалось. Другой такой же опытный таежник, старик Хуран, делал из рога и кости зверя затейливые украшения и музыкальные инструменты и продавал задорого, но Ринат о своих достижениях не рассказывал и тем более не обращал их в деньги. Для него это не было ни забавой, ни проверкой собственных нервов: он понимал, что играет со смертью, а смерть не устраивает проверок. Она только забирает то, что должна, и никогда ничего не отдает взамен.

— Пусть приснится пару раз, может, научишься ценить что-то, кроме собственного кошелька, — хмыкнул охотник. — Ну так что, берешь аметисты, или я их на большом базаре девчонкам-туристкам продам?

Успокоившись, бизнесмен уселся обратно, подпер кулаком подбородок. Семь тысяч золотых за мешочек аметистов отрывать от сердца ему не хотелось, но он знал, как тяжело добывать их в этих местах. Глухая тайга принимала охотников с распростертыми объятиями, заманивала красотой, тишиной и покоем первозданной, нетронутой природы, а потом, почувствовав жертву в своих сетях, начинала играть с ней, да порой так жестоко, что с охоты за драгоценностями возвращались далеко не все.

Поэтому охотников за драгоценностями уважали и всячески берегли. Никто не знал, откуда берутся их способности, но считалось, что они обладают особым чутьем и неведомой силой везения: то ли их хранят местные боги за добрую карму всего рода, то ли это дар горных духов. Они чувствовали камни, могли безошибочно определить жилы золота, алмазов, рубина, граната и многих других минералов. Но больше всего на рынке ценился аметист. Одних он привлекал мистическим, волшебным блеском разных оттенков от нежно-розового до глубокого фиолетового, другим мог очистить кровь и укрепить здоровье, а наиболее просвещенные считали, что самые дорогие, высокогорные аметисты осыпались с Престола — дома всех богов, когда тот обрушил свое земное воплощение и сделался небесным. Поэтому аметисты, добытые выше всего, и ценились дороже: они помогали достичь просветления и приблизиться к Верхнему миру.

С тех пор многие пытались ради особо ценной наживы забраться повыше и подальше, но горы не пускали алчных: большинство из них погибало по дороге, выжившие сходили с ума. Охотниками становились те, кому горы открывали свои секреты. А секреты стоят порой слишком дорого. Своему дару некоторые охотники и сами были не рады, но отказаться от него не могли: так уж пожелала природа.

— Пять тысяч, — хлопнул ладонью по столу Руслан. Ринат сверток не вернул, вместо этого закинув в рот еще одну хрустящую боову.

— Семь тысяч золотом. Ни тенге [7] меньше.

— Проклятье, да ты меня ограбить хочешь! — воскликнул Руслан и яростно потер взмокшую лысину тряпицей. Его правый рукав задрался, лучик солнца зацепился за что-то блестящее, и бизнесмен поспешил одернуть рубашку, но в обманчиво-мягких ореховых глазах Рината промелькнула насмешка.

— Знаешь, как говорят местные? Алтанай саана гуулин гараба. За золотом скрывается медь. За сколько ты купил эти часы? Одна, две тысячи? Для местных это целое состояние, они о таком и мечтать не могут. А ты не хочешь, чтобы я видел твой достаток. Не хочешь — не плати, я страдать не буду. Продам какому-нибудь шаману. Очищу себе карму и буду собирать камни еще легче. А ты не поставишь партию вовремя, встанет производство, появятся долги…

— Прекрати, — буркнул Руслан. Теперь ему и вовсе не лез кусок в горло. — Шесть тысяч.

— Семь. Или уходи. И возвращайся, когда накопишь.

Ринат был необыкновенно легок и насмешлив. Поняв, что в этот раз удача переговоров не на его стороне, Руслан вздохнул, выхватил из сумки кошелек, вырвал из договорной книги страницу, быстро набросал что-то, обвел в кружок цифру «7000» и поставил свою подпись. Толкнул листок к охотнику так, что тот едва не соскользнул со стола. Но ловкости Ринату было не занимать, и он, тоже расписавшись, без улыбки перевязал холщовый сверток бечевкой и передал дельцу. Тот все еще хмурился: жалел денег на горсть камней, пусть такую значительную, но все же.

Сверкнув в последний раз, аметисты пропали в сумке у бизнесмена. Руслан легально вывозил из Салхитай-Газара за границу драгоценные камни и перепродавал их в ювелирный дом, где из них изготавливали особо ценные украшения ручной работы. Он брал камни только у проверенных, сильных охотников, которые добывали их не в низовьях рек, а на высоте больше двух тысяч над уровнем моря.

Добраться туда и без того было непросто, а в условиях труднопроходимой тайги, ее тайн, опасностей и непогоды, тяжелой поклажи, препятствий в виде бурелома, перевалов и горных рек — и вовсе для многих не представлялось возможным. Ринат был одним из его поставщиков, по старому знакомству. И, как бы он ни брал дорого, Руслан все чаще покупал аметисты только у него, потому что с каждым заказом его добыча становилась все более и более уникальной. Ринат рисковал все больше, однако ему невероятно везло, о чем свидетельствовал и рог легендарного айдаса. Руслан понимал, хотя и с трудом, и потому, долго раздумывая, все-таки не отказывался от щедрого варианта. Но сегодня и ему было, что предложить в ответ.

— Есть один заказ, который даст тебе больше, чем месяц продажи такой вот мелочи, — нарочито небрежно оперевшись локтем на стол, Руслан кивнул в сторону небольших, но очень чистых аметистов и поскреб подбородок, словно раздумывал, стоит ли предлагать такое старому знакомому. — Он, правда, не от меня, я только посредник.

— А от кого?

— Не могу сказать, — замялся бизнесмен. — Из ювелирного дома. Но заказчик пожелал остаться для тебя неизвестным. Местные в курсе, это старая легенда… Говорят, что в горах Хойд-Чулуу [8] есть огромный аметист в три килограмма весом и размером больше человеческой головы. Внутри у него основание из халцедонового агата, как маленькое сердце. А еще говорят, что его нет необходимости чистить: кто-то уже добыл его и придал форму, но почему-то не вынес и не продал, а оставил в высокогорном святилище. Его называют «сердцем гор», насколько мне известно.

Ринат задумчиво хмурился, помешивая ложечкой мед в горячем чае и глядя, как тяжелая капля медленно ползет по серебру. Напитки были единственной частью местной культуры, которую он так и не смог признать: от кислого молока его мутило, от соленого — рвало, и, не решаясь рисковать здоровьем, он сам собирал и сушил чай из горного разнотравья, смешивал травы с корой деревьев, сушеными ягодами. Хозяйка постоялого дома, Наран, благодарила и угощала посетителей. А у него в комнате всегда сушились пучки травы и связки ягод, и вспоминалась тайга, и пахло тайгой.

Тайга жила у него внутри и снаружи. Приняв однажды, она его не отпустила, но и не забрала навсегда, а поселилась в сердце. Иногда, в долгих походах, ему казалось, что вместо крови у него течет брусничный сок, а заросшее, колючее лицо покрывается не щетиной, а мхом. Возможно, в этом была доля правды: иначе как ему удавалось так долго скрываться от диких зверей и недобрых людей, встречающихся на маршрутах.

— А зачем ему? — Ринат настороженно сжал ложечку.

— У богатых свои причуды, — усмехнулся Руслан. — Где-то в дневниках или записях охотников из прошлого поколения он вычитал, что камень — горное сердце дает просветление тому, кто им владеет. Для него это лишь удачный торговый ход. А люди будут отдавать бешеные деньги за возможность открыть для себя что-то новое. За мнимое просветление, которого никто не доказал. Простакам так нравится чувствовать себя великими… Если что, я тебе этого не говорил.

— Ага. Но мудрость не купить за деньги, — охотник рассеянно поскреб щетину.

— А вот это уж не твоя забота, — расслабленный и ленивый взгляд Руслана вдруг сделался сердитым и жестким. — Просто скажи, возьмешься или нет?

— Сомнительная авантюра. Если бы я знал его имя, то решил бы, что он нарочно посылает меня на смерть.

— Да небо с тобой, им даже невыгодно тебя убивать. Это все равно, что рубить мост самому себе. Ты приносишь ювелирному дому большие деньги, его руководство дает часть этих денег тебе — разве не удобно?

— Удобно. Только… не знаю, — покачал головой охотник. — Мне нужно подумать. Я перезвоню тебе, как доберешься домой.

Руслан должен был улететь уже завтрашним вечером, и Ринат торопился его проводить. Он считал, что таким людям в Салхитай-Газар, в горах Хойд-Чулуу находиться просто опасно: тайга их не любит, не принимает. Старается избавиться, вытолкнуть в чужой мир, откуда они пришли. Дурное чувство — как заноза под ногтем, мучит страшно, не дает покоя, но и никак от нее не избавиться. Разве выдернуть резко, так, что кровь хлынет из раны. Вырвать из сердца чувства не выйдет без боли.