Татьяна Николаева – Больше, чем верность (страница 15)

— Ваша меткость, Ваше Высочество, — сказал он, и даже сквозь железо Элиана слышала, что он улыбается — это было в его голосе, в его тоне, в той лёгкости, которая появилась в нём, несмотря на всю нелепость ситуации, — Ваша меткость так же ужасна, как и ваш характер. А характер, надо признать, ещё хуже. Но знаете что?

— Что? — спросила Элиана, чувствуя, как её гнев куда-то улетучивается, как злость тает, как слёзы высыхают, и остаётся только удивление — потому что он смеялся, потому что он шутил, потому что он смотрел на неё — пусть даже через прорезь шлема, но смотрел — так, как она хотела, чтобы он смотрел всегда: не как на принцессу, а как на девушку, которая может бросить в него сено и не бояться наказания.

— Я тоже вас ненавижу, — сказал он, и в этом признании было что-то тёплое, почти нежное, что заставило сердце Элианы пропустить удар, а потом забиться с такой силой, что она испугалась — не услышит ли он этот бешеный стук, не поймёт ли, что происходит в её душе. — Ненавижу за то, что вы заставляете меня чувствовать то, что я не имею права чувствовать. И за то, что вы красивая. И за то, что вы плачете. И за то, что я не могу вытереть ваши слёзы, потому что это не положено.

Элиана смотрела на него, на этого железного человека, который только что назвал её красивой — впервые, за всё время их знакомства, — и не знала, что ответить. Злость ушла, обида ушла, страх перед пророчеством отступил на второй план, потому что сейчас, в эту минуту, здесь, на пыльном плацу, среди соломы и тренировочных манекенов, происходило что-то более важное, чем предсказания древней ведьмы. Происходило чудо — он смотрел на неё. Не сквозь неё, не мимо, не в стену. Смотрел на неё. И его глаза за прорезью шлема, которые она всё ещё не могла разглядеть, но которые чувствовала каждой клеточкой, были полны света.

— Расскажи мне о пророчестве, — сказала она тихо, делая шаг в его сторону, забыв о том, что они не одни, что на них смотрят солдаты, что её отец может выйти из кабинета в любую минуту и увидеть их слишком близко друг к другу. — Ты знаешь о нём? Ты знаешь, что мне суждено?

Он молчал. Молчал так долго, что она уже решила — он снова уйдёт в своё молчание, снова спрячется за железом, снова сделает вид, что ничего не произошло. Но он ответил. И его голос был серьёзным, почти торжественным.

— Я знаю только то, что вы — не пророчество, Ваше Высочество, — сказал он. — Вы — человек. А человек сам выбирает, кем ему быть — спасителем или разрушителем. Никакая древняя ведьма не решит за вас. Только вы. И я… — он запнулся, сглотнул, и Элиана услышала этот звук — нервный, человеческий, такой уязвимый — и снова у неё сжалось сердце, — я буду рядом. Не потому, что мне приказали. А потому, что я выбрал сам.

Он развернулся и ушёл — к солдатам, которые ждали его, к тренировке, которую прервал, к своей железной роли, которую должен был играть каждый день. А Элиана осталась стоять на краю плаца, сжимая в кулаке несколько соломинок, которые застряли в её платье, и чувствовала, как внутри неё, сквозь страх, сквозь боль, сквозь тяжесть пророчества, прорастает что-то новое, зелёное, живое.

Он выбрал её. Не король, не долг, не приказ. Он. Сам. Выбрал. И этого было достаточно, чтобы не сломаться. Пока...

Глава 6

Следующие несколько дней после того, как Элиана случайно подслушала разговор родителей о пророчестве и узнала, что её судьба предопределена ещё до рождения — либо спасение, либо гибель всего королевства, — она ходила сама не своя, как тень, потерявшая своё тело, как птица, которая забыла, как летать, и теперь беспомощно смотрит на небо, понимая, что никогда уже не поднимется так высоко, как раньше. Её светлые волосы, которые обычно сияли и переливались на солнце, потускнели, словно вместе с душой принцессы из них ушла жизнь; её яркие голубые глаза, которые всегда смотрели на мир с любопытством и радостью, стали тусклыми, как старое, потёртое стекло, сквозь которое ничего не разглядеть, кроме смутных, расплывчатых очертаний; её улыбка, та самая, со щербинкой между передними зубами, которую все так любили и которая могла растопить любое сердце, исчезла, будто её никогда и не было, будто Элиана Де Фейлорд, принцесса Фейлорда, красавица и умница, превратилась в хрупкую фарфоровую куклу с пустыми глазами и механическими движениями, которая живёт, но не чувствует, дышит, но не живёт. Айлин, которая была слишком юной, чтобы понимать всю глубину происходящего, но достаточно чуткой, чтобы заметить перемены в сестре, пыталась её развеселить — рассказывала смешные истории про придворных, показывала новые рисунки, которые она тайком делала на полях учебников по истории, даже украла с кухни пирожное с заварным кремом и принесла его Элиане в спальню, рискуя быть пойманной и наказанной леди Агнесс, которая считала, что сладкое портит не только зубы, но и характер молодых девушек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.