Татьяна Никитина – Выше звезд только любовь (страница 22)
– А ты любил хоть одну из них?
– Только не надо брать тон эксперта. Ты-то что можешь понимать в
любви?
Вдруг Владимир задумался…
– Одну, пожалуй, любил, но не уверен.
– А вот она тебя точно любила.
– Если пришла охота пофантазировать, то это не тот случай.
– Случай действительно трагический. Я только что ощутила её отчаяние.
– Ты о ком?
– О той девушке. Она пошла на убийство ради тебя.
– Ещё один труп? Ради всех святых, сменим тему.
– Она убила вашего неродившегося ребёнка, потому что ты её об этом
попросил… Это был мальчик. Он тебя уже любил, а ты отказался от него. Он
хотел быть во всём на тебя похожим. Ты убил любовь сразу двух
боготворивших тебя душ.
– Молчи!
Смятение уверенного в себе парня усиливалось с каждой секундой.
Особенно когда я пропела чувственную песню о его неродившемся сыне:
– Ты подобен рассвету, лучу, лепестку!
Ты звенящий и светлый! Что скажешь?
– Агу!
– Столько крыльев небесных тебя берегут.
Тебе это известно, мой мальчик?
– Агу!
– Твои синие глазки, желая, не лгут.
В них молочные сказки? Ответь мне!
– Агу!
Я с сочувствием смотрела на Владимира.
– Эх, бедный, ты потерял самое ценное, что у тебя было в твоём
цивилизованном мире: друга, машину и любовь. И хотя все эти три атрибута
для тебя сейчас равнозначны, но когда-нибудь, возможно очень скоро, ты
повернёшься в сторону любви и увидишь её во всём, что окружает.
Я вздрогнула, когда Владимир резко подошел и взял меня за плечи, повернул лицо к своему лицу и заглянул в глаза.
– Ты, что ли, меня заставишь? Сказки о твоих звёздных родственниках
меня не тронули. Ясновидящих сейчас развелось, как грибов в лесу. Ну, знаешь
ты обо мне. А я вот о тебе знать не хочу.
– А о себе ты знать хочешь?
– Я о себе знаю всё.
– Спорим – нет. Я только что едва устояла на ногах от твоего взгляда. Не
отказывайся увидеть нечто запредельное. Это нужно тебе.
– Ты сказала: спорим. Так вот, если я не увижу ничего нового, то ты
проспорила и организуешь мне транспорт, на похороны ещё можно успеть.
– Ладно, есть у меня один вариант. Обещаю сделать всё, что смогу.
– Тогда показывай.
Я наблюдала, как он покорно сел на камень и не сопротивлялся, когда я
положила ему руку на лоб, а другую – на затылок.
– Будь спокоен. Закрой глаза. Ни о чем не думай. Мы с тобой отрываемся
от Земли. Поднимаемся выше и выше. Вот уже облака под нами. А это – облако
серого тумана. Мы входим в него, туман сгущается. Становится плотнее и
темнее. Слышны стоны, плач. Узники проявляются, вглядись.
– Я ничего не могу разглядеть. Жутковато как-то.
– Успокойся, я рядом. Теперь смотри внимательно.
Вижу на лице Владимира ужас!
– Кто это? Он тянется ко мне, он страдает, он умоляет о спасении. Он так
похож на меня. Эти глаза… Нет, я больше не могу.
Было больно слышать возгласы отчаяния уверенного в себе парня…
Далее – его бегство вниз к реке. Шумное опрокидывание в воду!
Помню, как не находила себе места в те минуты. Как пыталась говорить с
птичкой.
– Слышишь, Ромашка, он потрясён! Мне кажется, и камень сдвинулся бы
с места, увидев глаза ребёнка, умолявшего о спасении. Он узнал своего
отвергнутого сына и теперь, наверное, никогда не вспомнит о потерянной
машине. Он будет думать о том, чего уже не случится, например, о разговоре со
своим малышом.
Больно было смотреть на мокрого и растерянного человека, который