Татьяна Никитина – Чжунгоцзе, плетение узлов (страница 39)

Флаг

Флаг? Знамя… Хоругвь. Никогда на крестных ходах Нежате не давали нести вышитое на бархате золотыми и серебряными нитками, расшитое жемчугом изображение Спаса Нерукотворного. Такое тяжелое, что Нежата вряд ли удержал бы его в руках. Он только иногда подавал кадило…

Герой

Любимым святым Нежаты в детстве был Евстафий Плакида — язычник, устремившийся за Божественным оленем и потрясенный чудом. Его любовь к Богу была так велика, что он с радостью и смирением принял все испытания, выпавшие ему на долю. Нежата хотел бы быть похожим на него, но он совсем не воин и не герой. Иногда он ропщет, душа его двоится и, наверное, «он не тверд во всех путях своих»[1].

Каштаны

Каштаны, как и многое другое, Нежата впервые попробовал в Сун. Юньфэн готовит из них нежные сладкие пирожные. Но все равно Нежата никогда не ел ничего вкуснее похлебки из крапивы и сныти, которую варил старец Феодул. Будто эти травы были принесены из райских садов.

Хвост

Когда Нежата жил в Мирожском монастыре, отец Авраамий просто стриг его под горшок. Потом он жил в другом монастыре, и отросшие волосы завязывал в хвост или заплетал в косицу. Здесь… все очень странно. Его причесывает Юньфэн, закалывая волосы заколкой из дорогого дерева алоэ. Иногда Нежате это кажется неправильным. Он не знает, как быть.

Вслух

Нежата довольно долго живет рядом с Юньфэном, но не всегда его понимает. Дело даже не в чужом языке. Кажется, тот не произносит вслух что-то важное, что его беспокоит. Нежата спрашивает: «Что с тобой? Я чем-то тебя огорчил?» А Юньфэн молчит или отшучивается.

Для тебя

Как-то раз Сюэлянь пришла к Юньфэну и раскрыла перед ним шелковый лоскуток, в который были завернуты подвески на пояс.

— Эта для тебя, — она подала ему гладко отшлифованный зеленоватый нефрит. — А эта — для братца Чжайдао, — указала она на маленькую подвеску из белой яшмы.

«Теперь, когда ты будешь смотреть на него, ты непременно вспомнишь и обо мне. Я надеюсь».

Люблю тебя

Нежата много раз говорил эти слова… В отчаянии твердил умирающему наставнику: «Я люблю тебя! Не бросай меня, отче!»

«Я тоже люблю тебя… Только мне не место рядом с тобой», — сказал он девочке, отправляясь в путь.

…А самое большое «люблю» звучит как «Слава Тебе!» и «Помилуй меня».

Мраморный

Нежату никогда не восхищали роскошные вещи: позолоченный потир с разноцветными камнями, великолепные оклады икон в Преображенском соборе… Но у Юньфэна так много изысканных и красивых предметов. Мраморная тушечница, на гладкой поверхности которой можно увидеть горы и реки, подставка для кистей из красного сандала… Правда ведь, красота не всегда в блеске и разноцветье.

Моя звезда

Они не успели вернуться в Храм прибежища душ до темноты, вечер был теплым, и теперь они лежали земле и смотрели в небо. Что еще делать вечером в горах?

— Вон моя звезда, — сказал Нежата, показывая на Полярную звезду.

— Ишь куда махнул. Это же Бэйцзисин — Звезда северного предела. Бэйцзи — ее владыка — важная персона на небе.

— Владыка всех звезд, и солнца, и луны… ты же знаешь… Он самый щедрый, ведь дал нам возможность пользоваться всем этим миром совершенно безвозмездно.

Чай

То, что привык пить Нежата у себя дома не было чаем. Вкус настоящего чая он не сразу распробовал. Горький, терпкий, с ароматом травы и как будто дыма или… рыбы? На вид этот чай — зеленый и мутный, а сверху — белая пена. Но постепенно он понял его очарование, нежную изысканность жемчужных облаков, белые росы на листьях бамбука, густой туман в черной чашечке тяньму.

Слизь

Нежата думает, что есть вещи, о которых не следует говорить. Не потому только, что стыдно. Это так же опасно, как ходить со вспоротым животом. Потому-то душа сокрыта и невидима, как внутренние органы человека. Не надо показывать людям ни слизь, ни грязь. Это то, против чего человек должен стоять с милостью Божьей… Нежате недостает исповеди, но у него есть Ангел-хранитель, которому можно довериться. А Юньфэну трудно. Нежата всегда готов его выслушать, только вот чем помочь?

Ветер

Опять ветер гуляет в бамбуковой роще. И снова Юньфэн достает вэйци.

— Разве тебе не скучно со мной играть? Я ведь совсем не умею.

— Уже немного умеешь. И разве тебе не скучно?

Они смотрят друг на друга и смеются. Юньфэн ставит для Нежаты на доску пять черных шашек преимущества.

— Твой ход!

Яйцо

— Ты будешь только овощи? Только постное? Даже яйцо не будешь?

— Не буду яйцо. Но ты удивишься: я буду рыбу.

— А цзяоцзы с креветками будешь?

— Кто такие креветки? И цзяоцзы?

Блестящий

Юньфэн кажется Нежате… Как бы сказать? Блестящим. То, что называется «кровь превратилась в нефрит». Выражение, над которым они подшучивали, но Юньфэну оно подходит. Умный, начитанный, утонченный, благородный, помнит наизусть столько текстов на этом сложном книжном языке, сдаст экзамен, сможет получить хорошую должность и приносить пользу людям. И жена его — красивая, умная, любит его. А что может Нежата? Рассказать ему о Боге?

Нога

Лепестки в воздухе, лепестки под ногами. Цветут персики и сливы. Люди в Сун называют этот месяц очень забавно: Цзинчжэ — «пробуждение червей». Он похож на цветень[2], на самый его конец, но по солнцу скорее сухий[3]… Здесь намного теплее, чем в Пскове. И снега зимой почти не бывает, только в горах. И это каждый раз как первый снег в листопадник[4] — нежный и влажный, мягко скрипит, тянет вниз длинные листья бамбука.

Это красиво.

Гроза

Вроде бы в грозе нет ничего особенного, ничего мистического, никакого гнева Перуна или другого темного божества. Но Нежата ничего не может с собой поделать: он боится грозы. Когда полыхают молнии и гремит гром, он забивается в дальний уголок комнаты и читает Иисусову молитву.

У моря

Нет, у настоящего моря Нежата так и не побывал. Даже когда они с Юньфэном жили в Линьане. Зато они любовались на речные приливы там, где в море впадает река Цяньтан. Да и прекрасное озеро Сиху разве не похоже на море со множеством островов? Им нравилось гулять среди ив по дамбе Су, кататься на лодке или сидеть в чайной на берегу, любуясь отражением луны в воде, пить местный чай и говорить ни о чем.