Татьяна Никитина – Чжунгоцзе, плетение узлов (страница 41)

— Ну да, ну да. Ты прав. Чай из Цзяцяо — мой любимый напиток.

— А теперь расскажите о нелюбимом блюде, — предложил господин Сяхоу. — Господин Не?

— Не знаю, можно ли это назвать блюдом, можно ли вообще это называть пищей… Это были лепешки из толченой сосновой коры и лебеды.

— Когда мы с приятелями жили в монастыре Линъинсы, мы по очереди готовили еду. Хань-сюн из Сычуани, он часто готовил доуфу рябой тетушки. Это было ужасно.

— А я не люблю просяную кашу с сушеными сливами. Она кислая.

— А теперь неприятный вопрос, но, возможно, вы решитесь признаться в самом постыдном поступке, который совершили.

— Ох… я много делал такого, за что мне стыдно, — сказал Нежата. Ао Юньфэн и Сяхоу Сюэлянь посмотрели на него с нескрываемым удивлением. — Мне, например, очень стыдно, что я никак не вступился за того мальчика, которого били. Я побоялся.

— Сколько тебе было лет? — спросил Ао Юньфэн.

— Шесть.

— Да что ты мог сделать? — возмутился юноша.

— Все равно, Юньфэн-сюн. Мне стыдно.

— Не буду говорить, — сказал Ао Юньфэн и выпил чарку вина.

— Я тоже ничего не скажу, — отозвалась Сюэлянь и тоже выпила.

— Ладно, дети, — согласился господин Сяхоу. — Следующий вопрос: что в своей жизни вы бы поменяли, а что ни за что бы не изменили?

— Я не знаю… Я бы хотел стать мудрее, чтобы не причинять боль тем, кто рядом, своей неосторожностью. Может быть, я бы не позволил Онфиму остаться тогда в лесу и сразу бы забрал его с собой… хотя ведь он был не готов уйти со мной. То, что с ним случилось после — вот, что помогло ему измениться. Может быть, сразу бы дал понять одной девушке, что я вижу свое призвание в монашестве? Тогда она бы не страдала из-за ложной надежды… Не стоило уходить из монастыря, а надо было принять постриг? Но я не был готов… Вряд ли что-то можно изменить, вряд ли стоит.

— Я бы… я бы… ничего не стал менять, — сказал Юньфэн. Не мог же он сказать, что не стал бы жениться на Сюэлянь.

— И я бы ничего не поменяла, — признать свое замужество ошибкой она ведь тоже не могла. Не при отце, не при муже. Да и было ли оно ошибкой?

— А каким своим поступком вы гордитесь?

— Ой, я ничего такого никогда не делал. Мне совершенно нечем гордиться, — торопливо заговорил Нежата.

— А если просто какой-то твой хороший поступок, о котором тебе приятно вспоминать? — спросил Юньфэн.

— Да, такой есть. Я переписал Евангелие для одного боярина. Мне особенно удались там заставки и заглавные буквы. Прямо будто кто-то водил моей рукой. Очень хорошо получилось, будто и не я делал. А у тебя что?

— То, что я научился играть эту прекрасную мелодию Цзи Кана — «Гуанлин сань».

— На самом деле, я горжусь тем, что вышла замуж за того, кого люблю, — тихо сказала Сюэлянь. — Это не всем девушкам удается сделать.

— Ох, дети, дети, ну вы меня и позабавили, — рассмеялся господин Сяхоу. — А теперь представьте, что вы не дети, и надо вам завещать какую-то мудрость грядущим поколениям. А? Что скажете?

— Если совсем по-простому, то у нас есть такая вот поговорка: «Без Бога ни до порога». Мне кажется, это самое важное. Мы всегда должны помнить о Нем, всегда призывать Его, чтобы Он научил, как правильно поступать. Это главное.

— Как сказал великий учитель: «Можно всю жизнь проклинать темноту, а можно зажечь маленькую свечку». Эти слова мне ближе всего.

— А ты что скажешь, А-Лянь?

— Я тоже процитирую Кун-цзы: «Счастье — это когда тебя понимают, большое счастье — это когда тебя любят, настоящее счастье — это когда любишь ты».

— А теперь расскажите-ка мне о своих детский мечтах. Удалось ли воплотить их в жизнь?

— В детстве в тайне я мечтал странствовать и увидеть как можно больше чудес, сотворенных Господом. Хоть потом и перестал думать об этом, но мечта моя сбылась, — ответил Нежата.

— Смешно сказать, в детстве я мечтал сдать императорский экзамен лучше всех. Мне уже давно это безразлично. Да, эту мечту я не воплотил в жизнь.

— А я мечтала, подобно Хуанъэ, встретить своего Бай-ди и сочинить песню о любви, чтобы петь ее вместе с ним. Я встретила. И сочинила.

— Следующий вопрос: какая ваша любимая страна?

— Та, где я родился и вырос, конечно, — сказал Нежата. — Но вашу страну я теперь тоже люблю почти как родную.

— Конечно же, моя родная страна, — отозвался Юньфэн.

— Какие еще могут быть любимые страны? Разве можно любить какую-то страну, кроме Поднебесной? — удивилась Сюэлянь.

— А что скажете насчет любимой погоды?

— Мне нравятся ясные летние дни и теплые дождики, — ответил Нежата.

— Люблю дождь, шумящий в бамбуковой роще, — отозвался Юньфэн.

— Весеннее солнце в цветущих персиках, — сказала Сюэлянь.

— А какова ваша любимая музыка?

— Когда Великим постом на литургии Преждеосвященных Даров поют «Ныне силы Небесные…» И Пасхальный канон, и стихиры Пасхи, и… Церковная музыка — самая прекрасная.

— Мне нравится танская музыка цинь-юэ. Мелодии для циня — самые проникновенные и возвышенные.

— Мне нравятся песни для лютни-пипа на разные мелодии.

— У вас есть домашнее животное? Расскажете о нем?

— Нет, никогда не было. Мне не о чем рассказывать. Ну, лисичка, но она ведь не совсем животное. Да и не домашнее.

— И у меня нет. Никогда особо не любил животных.

— Матушкина кошка поцарапала меня когда-то, с тех пор не люблю кошек. Но я думала, может быть, заведу собачку? Или птичку.

— Как думаете, существует ли судьба?

— Отцы Церкви считают, что судьбы как предопределения нет. Иоанн Златоуст говорит: «Учение о судьбе (роке) посеяно дьяволом». «Бог сказал: «если хотите» и «если не хотите», делая нас господами добродетели и порока и полагая это зависимым от нашего образа мыслей». Есть Промысл Божий — это Его желание нашего спасения. Он все делает для того, чтобы человек выбрал путь спасения сам, и всегда готов помочь. Но выбор за человеком. Человек совершенно свободен, казалось бы. Но его испорченная грехом природа мешает ему сделать правильный выбор. «Человеку это невозможно, но все возможно Богу»…

— Я верю в карму: у всех поступков есть причина и следствие. Человеку трудно быть свободным. Но мне нравится Бог, о котором говорит Чжайдао.

— Мне бы хотелось, чтобы судьбы не было…

— Есть ли в вашей жизни кто-то, чьим мнением вы дорожите? Чье расположение хотели бы завоевать и сохранить? — продолжил господин Сяхоу.

— Конечно, есть. Я дорожу отношением Юньфэн-сюна. Надеюсь только, что его расположение уже не надо завоевывать. А вот расположение его матушки и госпожи Сяхоу… я бы хотел получить. Мне кажется, я им не очень-то нравлюсь.

— Нет, брат Не, я не отношусь к тебе плохо. Конечно, матушка переживает, что Юньфэн-лан много времени проводит с тобой и не готовится к экзамену. Но мне кажется, что без тебя он бы все равно не готовился, — улыбнулась Сюэлянь. — Что касается меня, то я бы хотела получить настоящее расположение моего мужа.

— Чжайдао, — Юньфэн быстро глянул на Нежату. — Его мнение и расположение — самое важное для меня.