Татьяна Никитина – Чжунгоцзе, плетение узлов (страница 36)
— Мы можем сегодня полюбоваться и тем, и другим, — Юньфэн налил ему чай.
— Конечно, — согласился Нежата. Он не спеша выпил чай и продолжил: — В последнее время меня иногда охватывает беспокойство, и мне хочется все как следует рассмотреть и запомнить. Будто придется скоро со всем расстаться.
— Давно?
— Нет, несколько дней. Я не очень хотел сюда идти из-за странного предчувствия, будто должен кого-то встретить и что-то решить. А я еще не совсем готов.
— Ты всегда можешь остаться, — заверил его Юньфэн. — Никто не станет тебя неволить.
— Знаю. Но от этого только труднее принять то, что единственным верным решением будет вернуться.
— Почему?
— Потому что мое место там. Но ты не волнуйся: меня ведь никто не приглашает пока пуститься в далекие странствия.
— Твои мысли о возвращении точно смертельная болезнь, которая отравляет и делает острее всякую радость. И не знаешь, когда это прекратится, но знаешь, что конец неизбежен.
— Может быть, это и есть немного болезнь — тоска по родине? — улыбнулся Нежата. — А там, далеко, она обернется тоской о человеке…
— Что касается тоски по родине, я ничем помочь не могу, но горечь разлуки разделю с тобой вполне, — чуть усмехнулся Юньфэн.
— Какой-то неправильный разговор у нас получается из-за меня, — вздохнул Нежата. — Не нужно было и начинать…
— Ты всегда можешь рассказывать мне, если что-то тебя беспокоит, — возразил Юньфэн.
— Беспокоит то больше, то меньше… Не имеет значения. Думаю, это какая-то болезненная мнительность. До сих пор ничего не произошло, зачем волноваться зря.
— Зря или не зря, но не избежишь своего предназначения, и там, где ты должен быть, наконец, окажешься. На самом деле, меня тоже не оставляет беспокойство в последние дни. Потому я и привел тебя сюда. Хотелось увидеть с тобой весенний рассвет на дамбе Су. Он ведь всегда тебе нравился.
Они допили чай и неторопливо пошли в сторону дамбы.
Стоя на узкой полосе суши среди воды, они смотрели на светлеющее небо, на растворенные в предрассветных сумерках горы, на чистую гладь воды, и молчали. Наконец Юньфэн нарушил тишину.
— Чжай-эр, давай сочинять стихи.
— Я не такой уж мастер в этом деле, Юньфэн-сюн, — возразил Нежата.
— Не так ты и плох в сочинении, не скромничай, — отозвался Юньфэн. — Я начну? — Нежата кивнул. — Далеких гор касается рассвет, прозрачной кистью высветляя тень.
Нежата ненадолго задумался, оглядываясь по сторонам, точно желая найти нужные слова в ветвях разросшихся ив. Наконец он проговорил:
— Предвосхищенье дня сквозит в листве, в зеленовато-синей темноте.
— В прохладных складках сонной тишины смолкает перезвон стеклянных звезд, — ответил Юньфэн почти сразу.
Нежата спустился к воде, любуясь отражением бледнеющего неба в озерной глади и тонким лепестком луны.
— Осколок убывающей луны по водной глади не спеша плывет, — проговорил он.
— Ее челнок в светлеющих волнах уносит прочь рассеянную мглу, — чуть подумав, продолжил Юньфэн.
— Весенний ясный день приходит к нам свидетелем и вестником разлук, — закончил Нежата.
— Видно, от мыслей о разлуке никуда не деться, — согласился Юньфэн.
— А «перезвон стеклянных звезд» — это очень красиво.
— Но и это про разлуку, ведь звезды гаснут, движутся по небу…
— Они всегда возвращаются на свои места, Юньфэн-сюн.
— Чего не скажешь о людях. Пойдем?
— Давай еще постоим немного.
Когда они спускались с дамбы, их окликнули:
— Господин чжунчэн! Господин Не!
Это был очень светловолосый иноземец, Ао Юньфэн не был знаком с ним, но, заметив тревожный взгляд Чжайдао, Юньфэн насторожился:
— Ты знаешь его?
— Да, с ним я плыл на корабле, когда оказался здесь.
— Значит, наше беспокойство не было беспочвенным.
— Господа, здравствуйте! — юноша поклонился, почтительно сложив руки.
— Мне уже пора? — сразу спросил Нежата.
— Мы пробудем в столице еще десять дней: вы все успеете, не так ли? — иноземец улыбался, и от этой улыбки тревога таяла, как тает снежный лунный рог в светлеющем небе. От его взгляда весь мир превращался в стихи. — Я найду господина Не в поместье господина чжунчэна?
Нежата кивнул.
— До встречи, — и он ушел, быстро исчезнув среди деревьев.
— Что же мы будем делать? — растерянно пробормотал Юньфэн.
— Юньфэн-сюн, знаешь… давай вернемся домой и ляжем спать? — смущенно улыбнулся Нежата.
— Прекрасная идея, — усмехнулся Юньфэн. — Ты ляжешь, а мне надо сегодня в министерство. Завтра доклад императору: надо все проверить, подготовиться, как следует…
— Вот и замечательно, — согласился Нежата. — Займемся каждый своим делом. А вечером все обсудим.
И они отправились в поместье Ао.
Несмотря на то, что господин чжунчэн весь день ревностно исполнял свои обязанности, ум его блуждал где-то далеко. Мысль о разлуке с другом мешала ему дышать, и он перебирал всевозможные варианты, которые помогли бы избежать неизбежного. В конце концов, ему явилась идея взять и отправиться в путь вместе с Чжайдао. Это будет непросто, но все возможно. Благо, за время службы в Юйшитае Ао Юньфэн накопил кое-какие средства, так что его семья будет обеспечена. Нужно продать дом в столице и купить поместье в глубине страны, там, где более безопасно в случае нападения мэнгу. Десяти дней на это не хватит, но можно попросить о помощи Лю или Ханя…
Вернувшись домой, он тут же рассказал о своих планах Нежате. Не желая слушать возражения, Юньфэн красочно описал, что и как собирается делать, чтобы его семья жила в достатке и безопасности, когда его не будет рядом.
— Ты сошел с ума, — вздохнул Нежата, когда Юньфэн закончил свой рассказ. — Ты не сможешь там жить. Тебе будет очень, очень тяжело. Ты пожалеешь о своем решении.
— Но ты же будешь рядом.
— Да кто я такой? Почему ради меня ты готов бросить своих родных, спокойную жизнь в достатке и почете? Променять это на бедность, возможно, презрительное, пренебрежительное отношение людей…
— Мне все равно. Неужели ты считаешь, что это так важно? Разве не ты говорил, что все это не имеет значения по сравнению с вечностью? Что вся слава человеческая как цвет травы?
— Но, понимаешь… человеку, привыкшему к хорошей жизни, не приученному к лишениям, потерять все будет непомерно тяжело.
— Я готов.
— Ты не представляешь, Юньфэн-сюн… Ты даже не представляешь, о чем говоришь!
Но Юньфэн точно обезумел: он не желал слушать никакие доводы рассудка, упрямо повторяя, что отправится вместе с Нежатой.
— Хорошо, все с тобой ясно, — кивнул Нежата. — Только давай после твоего доклада императору отправимся к Цуйчжу-иньши. Надо бы с ним попрощаться.
— Верно. Послезавтра отправимся в горы Линьинь.
— Юньфэн-сюн, ты только пока больше никому не рассказывай о своем отчаянном решении.
— Ладно, ладно, хорошо… — отмахнулся Юньфэн.
Всю ночь Нежата молился о том, чтобы Господь вразумил Юньфэна. А потом написал еще одно письмо и положил к остальным.
…Они отправились из монастыря Линъинсы на рассвете. Ночь выдалась необычно холодной для этого сезона, и на траве белыми острыми перьями лежал иней. Они подошли к реке, к тому самому месту, где обычно останавливались выпить чаю. Оба стояли у воды, лазурной от смотрящегося в нее неба. Юньфэн в душе прощался с этой красотой и в то же время не верил, что расставание возможно. Он оглянулся на Нежату и проговорил: