Татьяна Никифорова – Дара-Дарина (страница 15)

- Какие красивые птицы! - умилилась девушка и, обращаясь к коню, вдруг погрустневшим голосом сказала: - Приемная мать говорила, что лебеди всегда летают парами, и, что если один из них погибает, то другой от горя умирает. Знаешь, а я еще совсем недавно ходила на наше озеро и собирала лебяжий пух для перинки в подарок невесте царского сына. С той поры в моей жизни произошло столько разных событий, что мне временами кажется, что всё это было не со мной! Разве такое бывает?

Задавая вопрос, Дара не рассчитывала на ответ - конь не мог ей ответить. Да и она сама в тот момент не смогла бы ответить на свой вопрос.

- Да что это я? - вскинулась Дара. - Солнце почти над головой, а мы не прошли и половины пути! Так можно и опоздать!

Девушка вскочила на спину коня и помчалась к озеру. Отпустив его пастись, она быстро пошла по разноцветью луга к тихой заводи, чтобы поближе полюбоваться плавающими вдоль берега лебедями, но вдруг остановилась и стала с недоумением оглядываться вокруг. Росшие повсюду яркие цветы закрыли свои бутоны и поникли головами. По лугу пронесся легкий ветерок. Он зашумел листвой деревьев и сморщил водную гладь. Лебеди взлетели и скрылись за лесом.

"Как перед дождем!" - подумала Дара и посмотрела на небо, но небо было безоблачным. Легкое возбуждение охватило ее. Повинуясь непонятному чувству, Дара побежала к кромке воды и замерла от увиденного завораживающего зрелища: на ее глазах берег заводи заголубел от мелких цветочков.

Дара торопливо стала обрывать их. Цветы были очень мелкими, и ей понадобилась вся ее сноровка сборщицы, чтобы быстро набрать полную горсть. Крепко зажав цветы в кулаке, она бросилась к пасшемуся на лугу коню. Времени у Дары оставалось мало, и она мысленно молила щипавшего траву коня скакать ей навстречу.

Конь поднял голову и, словно прочитав ее мысли, громко заржал и галопом примчался к ней. Дара легко вскочила коню на спину, вцепилась свободной рукой в гриву и во весь опор понеслась к дому колдуньи.

- Какое счастье, что я утром истопила печь и нагрела в котелках воды! - радовалась она. - К моему возвращению вода не успеет остыть и быстро закипит.

Конь, разгоряченный быстрой скачкой, остановился у крыльца, тяжело поводя боками. Дара, спрыгнула на землю, свободной рукой выхватила из поленницы несколько сухих веток и, зажав их под мышкой, вбежала в дом. Бросила ветки у печки, высыпала из плотно зажатого кулачка лепестки в миску и стала разводить огонь. Пламя в неостывшей печи быстро занялось. Сухие дрова весело затрещали. Вздох облегчения вырвался у Дары из груди. Она принесла и подложила в печь еще дров, и печь загудела. Дара пересыпала лепестки в маленький котелок и заварила их водой, кипевшей белым ключом в другом котелке. В полночь она взяла две плотно укупоренные бутылочки, закуталась в теплую шаль и вышла из дома. Филин сидел на привычном месте. Увидев Дару, он гукнул и слетел ей на плечо. Чутко спавший конь, заслышал шаги девушки, поднялся и подошел к ней.

- Друзья! Вы хотите идти со мной, потому что знаете, что я боюсь ходить по темному лесу? - спросила растроганная их вниманием Дара. - Спасибо, мои дорогие! С вами мне совсем не будет страшно!

Девушка в сопровождении филина и коня без приключений дошла до родника и сделала так, как велела Зида.

- Пожалуй, я не стану возвращаться домой и останусь здесь ждать восход солнца, - решила Дара, закуталась плотнее в шаль и уселась на поваленное дерево. Конь, позвякивая уздечкой, встал рядом с ней. Филин взлетел на ветку и диким хохотом огласил ночной лес. Время для Дары тянулось крайне медленно. Незаметно для себя, она задремала, но сон ее был тревожным и чутким. Ночные кошмары будоражили ее мозг. Услышав легкое фырканье коня, она с облегчением открыла глаза.

Небо начало светлеть.

Ночная птица гукнула на прощание и улетела прочь. Дара встала, поправила сползшую с плеч шаль и достала из родника бутылочки с настоем. Заметно волнуясь, она откупорила одну из них и повернулась лицом навстречу солнцу. Легкая дрожь пробежала по ее телу. Дара глубоко вздохнула, поднесла бутылочку к губам и залпом опорожнила ее. Голова у девушки закружилась, в глазах потемнело, и она мягко осела на землю.

Царевич проснулся, когда лес окутали легкие сумерки. Санрик, с нетерпением ждавший его пробуждения, с облегчением вздохнул.

- Ну, наконец-то! Как же долго ты спал! Из-за тебя нам опять придется ночевать во владениях черного колдуна! - хмуро обронил дракончик, протягивая Илвану шишку. Тот взял шишку и беспечно ответил:

- Ничего! Переночуем! Две ночи прошли, и ничего с нами не случилось! Авось пронесет и на этот раз!

Санрик покачал головой.

- Нет, Илван! Чует мое сердце, что от Чукуна на этот раз мы так легко не отделаемся! Я слышал, что он очень хитер и коварен. Ему позарез нужна кожа саламандры и поэтому он насылает на тебя неодолимый сон, не давая выйти из своих владений. А если колдун захочет чем-то владеть - он будет пытаться любой ценой добиться желаемого.

От этих слов Илваном овладела тревога. Чтобы скрыть ее, он сделал над собой невероятное усилие и, как мог, бодро пообещал:

- Не волнуйся, Санрик! Я привяжусь к стволу и, как только начнет темнеть, сразу же зажмурюсь! А чтобы ничего не слышать, заранее напихаю в уши мох!

Илван загодя залез на ель и сделал так, как обещал маленькому другу, устроившемуся коротать ночь в норе под корнями ели.

В полночь от сильного ветра покачнулись ели. Заскрипели, застонали их стволы. На землю осыпались шишки. Илван не на шутку испугался. Он всем телом вжался в ствол на все голоса стонавшего дерева и сидел ни жив ни мертв. Вдруг на него налетела огромная воронья стая. Птицы с громким карканьем носились вокруг Илвана и клевали его куда попало. Илван с ужасом смотрел на злобных бестий, пытаясь одной рукой хоть как-то прикрыть голову, а другой отмахивался от них. Вдруг самая большая ворона изловчилась и клюнула Илвана в прямо глаз. Не стерпел боли царевич - вскрикнул. Разорвали вороны Илвана на множество кусочков и разлетелись по всему свету, унося их с собой. А самая большая ворона подхватила сотканное пауками полотно и с торжествующим карканьем унесла его прочь.

Санрик вылез на рассвете из укрытия, посмотрел на дерево, а там вместо друга только ремень на стволе болтается. Догадался он, что с человеком случилась беда, а как помочь, не знает. Загрустил Санрик, запечалился, но делать нечего. Решил он лететь к деду, рассказать ему о приключившейся с Илваном беде и испросить совета, как бедняге помочь? Как у Чукуна кожу саламандры отнять?

Конь подошел к Даре, без чувств лежавшей на земле, и легонько дунул ей в лицо. Девушка с трудом открыла глаза и недоуменно стала озираться вокруг.

- Где я? Что со мной? - еле слышно прошептала она. Постепенно память Дары начала оживать. Перед ее глазами промелькнули картинки далекого детства, и Дара вдруг вспомнила всё, что с ней приключилось. Она вспомнила родительский дом, мать и погибшего отца. Вспомнила и брата, с которым мать отправила ее в голодный год искать на стороне лучшую долю.

- Где они? Что с ними? - заволновалась Дара и вдруг, озарение нашло на нее. - Ведь в домике Аглаи я все эти годы ухаживала за родным братом! Все эти годы ни я, ни он ни разу не вспомнили не только о своем прошлом, но и о том, что мы брат и сестра! Из сострадания ли к нам Аглая лишила нас памяти о прошлом? - задала она себе непростой вопрос и сама себе на него ответила: - Да! Если бы Аглая не пожалела и не приютила нас голодных, оборванных малышей, то не известно, что случилось бы с нами на дорогах, опасных в то время и для взрослых путников. А чтобы мы не ушли и забыли о своем прошлом, бедняжка не придумала ничего лучшего, как накормить нас пирожками с забывай-травой. Голубые цветы вернули мне память, и теперь я не забуду этого. О! - воскликнула Дара. - Я назову растение с голубыми цветами незабудка! Теперь я знаю, что вторая бутылочка предназначена для Мирта! Ее содержимое вернет ему память, и мы вместе вернемся домой. Какое счастье, что я больше не одинока! Мы разыщем нашу мать и, если она жива, никогда и ни за что не покинем ее! Наконец-то счастье, о котором говорила Зида, нашло дорогу ко мне!

Дару охватило радостное возбуждение от предвкушения долгожданной встречи с братом. Она вскочила на ноги и крепко зажала в руке бутылочку с таким дорогим для нее настоем.

Конь нетерпеливо перебирал ногами, словно торопил ее в путь. Дара вскочила на своего любимца и помчалась к дому, в котором прожила с братом в неведении столько лет. Было раннее утро, но дверь дома оказалась запертой.

"Наверно, он ушел пасти овечек!" - подумала Дара и поскакала дальше. Еще издали она заметила на лугу большую отару овец. На пригорке сидел Мирт и играл на дудочке. Заслышав топот лошадиных копыт, он обернулся и увидел приближавшуюся к нему всадницу. Мирт прикрыл рукой глаза от солнца и стал всматриваться в очертания девичьей фигуры на коне. Узнав Дару, он вскочил на ноги и бросился ей навстречу. Конь резко остановился. Дара спрыгнула в объятия подбежавшему брату.

- Дара! Милая Дара! Моя милая Дара! - без конца с восторгом повторял Мирт, вглядываясь счастливыми глазами в ее сияющее лицо. - Что с тобой произошло? Где ты была все это время? Я так беспокоился за тебя! Ты ведь не знала, что меня за пропажу царской овечки заточили в темницу? К счастью, овца скоро нашлась, и меня выпустили. Я вернулся в наш дом, но там царил жуткий беспорядок! Я подумал, что тебя похитили! Но кто? За что? Зачем? Я расспрашивал селян и слуг, но о тебе никто ничего не знал и не мог мне ответить, куда ты запропастилась?