Татьяна Никандрова – Рей и Рита. Прости меня, моя любовь (страница 30)
– Рит, все наладится, слышишь? – знаю, это бред, но потребность хоть что-то сказать, хоть как-то оборвать эту гнетущую тишину пересиливает.
Девушка вскидывает на меня глаза и бесцветно произносит:
– А я вот в этом не уверена.
Меня так и подмывает вновь завести тему о больном и о личном. Хочется признаваться в любви, обещать ей безоблачное будущее и умолять выбрать меня. Во мне целая гамма противоречивых, но безумно ярких эмоций, которые так и норовят вырваться наружу…
Но почему-то я чувствую, что сейчас Рита меня не услышит. Она слишком потрясена произошедшим, слишком подавлена.
– Денис, – застегнув последнюю пуговицу на блузке, она приближается ко мне. – Ты ведь знаешь, какая у тебя сейчас главная задача?
– В смысле в данный момент или вообще? – хмурюсь я.
– Вообще.
– Встать на ноги? – предполагаю я, не совсем понимая, к чему Рита клонит.
– Вот именно. Сосредоточься на этом, ладно?
– Ладно, – в замешательстве отвечаю я.
Веснушка выдавливает некое подобие улыбки и, вернувшись в прихожую, начинает облачаться в пальто.
– Я не знаю, когда мы снова с тобой увидимся, – стоя у порога, говорит она.
– Ты есть как? Ты что… Больше не приедешь?
– Нет, не приеду. Думаю, ты понимаешь, почему.
– Но как же мы? Как же наши отношения?
– Не надо, Денис, – неожиданно жестко обрубает она. – Хватит. Мне уже давно пора жить в настоящем и думать о будущем. Наши с тобой отношения – это что-то искалеченное, нездоровое, неправильное, и мы оба это знаем.
– Но ведь мы можем…
– Нет, – вновь не дает закончить мысль. – Позволь мне построить свое счастье. Пожалуйста.
Она говорит спокойным ровным тоном, будто не связь нашу обрывает, а пиццу заказывает. А меня, наоборот, словно озноб пробивает. Руки дрожат, сердце колотится, внутренности сжимаются от необъяснимых спазмов.
– Нет-нет, не говори так, прошу, – в панике качусь к ней.
Но Рита уже не слышит. Она распахивает дверь, молниеносно вылетает на улицу и быстрым шагом покидает участок, так ни разу и не обернувшись.
Рита
Такси останавливается у дома, который я в последние месяцы стала считать своим, но сейчас совсем не уверена, что имею на это право. Миша распахнул передо мной сердце, впустил меня в свою жизнь, в свое жилище, в свой быт. А я так и не оценила этого по достоинству, так и не поняла, какой потрясающий мужчина мне достался.
Ведь Миша – это настоящая благодать, ниспосланная с небес для исцеления моих ран. Ран, которые нанес мне Рейман и которые я с таким маниакальным рвением до сих пор ковыряю.
Все же стоит положить руку на сердце и признать, что у меня есть определенные психические отклонения. Ну не может абсолютно здоровый человек так упорно и методично вновь и вновь разрушать свою жизнь. Ведь стоит только хрупкому балансу восстановиться в моей душе, как я опять крушу его к чертям собачьим. Подобно закоренелой мазохистке, стремлюсь туда, где мне наверняка будет больно – к Рейману.
Должно быть, где-то на глубинном, подсознательном уровне мне нравится страдать. Нравится ощущать себя раздавленной и жалкой. Иначе объяснить свое глупое поведение я не могу.
Расплатившись с водителем, выхожу из машины и на трясущихся ногах приближаюсь к подъезду. Ощущения схожи с теми, которые я испытала, получив двойку, во втором классе. Помнится, тогда, подходя к дому, я тоже трепыхалась как лист на осеннем ветру и очень страшилась бабушкиной реакции на плохую оценку.
С тех пор прошло уже шестнадцать лет, но боязнь разочаровать любимого человека ничуть не меньше. А, может, даже и больше, потому что сейчас мой проступок несравнимо ужаснее, чем невыученный стих.
Несколько раз прокручиваю ключ в замочной скважине, медленно открываю дверь и замираю на пороге, вслушиваясь. В квартире царит тишина, и только Мишины ботинки, в которых он был сегодня утром, говорят о том, что хозяин дома.
Скидываю сапоги и беззвучно прохожу в спальню. Миша сидит на кровати, уронив лицо в ладони, и совсем не шевелится. Его поза выдает отчаяние, и я начинаю люто себя ненавидеть. За то, что мучаю этого замечательного человека неопределенностью, извожу непостоянством и заставляю ощущать такую несвойственную ему от природы ревность.
Не говоря ни слова, приближаюсь и сажусь на пол подле его ног. Миша, конечно же, слышит мои шаги, но лица не поднимает. Так и сидит, не меняя позы.
Смахиваю с подбородка скатившуюся слезинку, обхватываю его голень руками, а щекой опираюсь на его колено. Чувствую, как тело парня едва уловимо напрягается, но он не гонит меня прочь, и это уже хорошо.
– Миш, прости меня, – с горечью шепчу я. – Прости, пожалуйста.
Наконец он убирает ладони от лица и тихо спрашивает:
– Скажи, Рит, вчера между вами что-то было? – взгляд зеленых глаз подернут морозом и от этого кажется как никогда проницательным. – Только бога ради не ври, не обесценивай все, что было между нами, глупой ложью.
Я и не собиралась больше врать. Потребность быть честной пересилила страх. И пускай Миша не заслуживает такой правды, но быть обманутым он заслуживает еще меньше.
– Он поцеловал меня, а я ответила. Поначалу ответила, потом, разумеется, прервала поцелуй, – негромко признаюсь я, глядя в пол. – После этого мы разошлись по разным комнатам, и я задремала на диване.
Миша издает тяжелый вздох и, высвободив ногу из моих объятий, поднимется с кровати. Не сказав ни слова, он выходит из комнаты, а еще через несколько секунд я слышу, как за ним захлопывается входная дверь.
Глава 33 (три месяца спустя, апрель)
Денис
Захожу в цветочный и в задумчивости рассматриваю шикарные букеты. По инерции взгляд так и тянется к привычным розам, и я уже намереваюсь купить их, как меня вдруг что-то останавливает.
Я всю жизнь дарил своим женщинам эти помпезные цветы, и, наверное, поэтому они теперь кажутся мне безликими и лишенными души. А сегодня мне хочется чего-то особенного, наполненного смыслом и эмоциями.
– Для кого букетик выбираете? – очаровательно улыбаясь, ко мне подходит продавщица.
М-да, вопрос интересный. И однозначного ответа у меня на него нет.
– Для любимой женщины, – отзываюсь я после недолгого раздумья.
– О, тогда, может быть, вас заинтересуют эти розы Рэд Наоми? Они простят очень долго и…
– Нет-нет, розы отметаем, – прерываю я. – Мне бы что-нибудь менее пафосное, но в то же время красивое.
– Ммм… – продавщица задумчиво поджимает губы, окидывая взглядом магазин. – А не подскажете, как вашу избранницу зовут?
– Рита, – отвечаю я, вслед за ней озираясь по сторонам.
– Маргарита, значит? – девушка хитро улыбается. – Так, может, вы ей букет маргариток преподнесете? Как вам идея?
Она вынимает из высокой вазы охапку ярких незатейливых цветов. При взгляде на них в душе сразу вспыхивает лето, и я довольно улыбаюсь. Это то, что нужно. Букет определенно напоминает Риту, такой же солнечный и легкий, ему только веснушек, разве что, не хватает.
Расплачиваюсь за цветы и выхожу на улицу. Весна в полной мере вступила в свои права, и воздух буквально пропитан пробудившейся от зимней спячки жизнью. Тут и там слышится щебетание птиц, в одежде людей все больше проскальзывают яркие оттенки, а солнце уже не прячется за тучами, в полную силу разливаясь по земле.
Сажусь в машину, кладу букет на соседнее пассажирское сиденье и плавно трогаюсь. Лавирую в густом потоке транспортных средств неспешно, соблюдая правила дорожного движения и скоростной режим. Нет, во мне говорит вовсе не страх, оставшийся после аварии, а банальное благоразумие. С недавних пор я больше не вижу смысла в шальном и неоправданном риске.
К ресторану "Артель" подъезжаю чуть раньше назначенного времени и, немного поразмыслив, решаю, что подожду Риту внутри. Вежливо улыбаюсь встречающей меня девушке-хостес и, проследовав за ней располагаюсь, за небольшим уютным столиком, скрытым от посторонних глаз.
Приглушенное освещение, негромкая фоновая музыка, вежливый персонал – "Артель" отлично подходит для душевных встреч и приватного общения, именно поэтому я и пригласил сюда Риту. С того самого дня, когда она покинула мой дом в растрепанных чувствах после скандала со своим парнем, прошло почти три месяца, и за это время мы ни разу не виделись.
Нет, конечно, мы периодически общались по телефону, но дальше обсуждения моего здоровья наши разговоры никогда не заходили. Я держал ее в курсе своих новостей, и она всегда очень искренне поддерживала меня, но желания приехать не изъявляла.
Сам я об этом тоже речи не заводил. Понимал, что Рита и так хлебнула слишком много горя из-за меня, хотел дать ей шанс разобраться во всем самой. Как она и просила.
Но на прошлых выходных я не выдержал и позвал ее на ужин. Мне вдруг нестерпимо припекло, и я понял, что просто обязан увидеть ее вживую. Как минимум для того, чтобы поблагодарить за все то хорошее, что она для меня сделала.
Рита появляется в ресторане в назначенное время. Красивая, ухоженная, спокойная. Она приближается к нашему столику походкой грациозной лани, громко цокая высоченными каблучками, а у меня вдруг резко сокращается запас кислорода в легких, такой эффектной и сногсшибательной она выглядит.
Со стороны Рита кажется неприступной и даже немного надменной, но стоит ее губам растянуться в широкой приветственной улыбке, как я тотчас узнаю в этой уверенной молодой женщине свою Веснушку. Простую, искреннюю и милую.