Татьяна Никандрова – Рей и Рита. Прости меня, моя любовь (страница 22)

Сегодня утром, по моей просьбе, мать консультировалась с известным в нашем городе хирургом-отропедом. Она показала ему мои рентгеновские снимки, и его слова в точности повторили все то, что говорил мне мой врач: необходима ламинэктомия с имплантацией тридцатисантиметровых стержней, без нее шансы на восстановление ничтожно малы.

И вроде бы все предельно просто, но я отчего-то не спешу соглашаться на операцию, которая должна решить все мое будущее.

Мне отчаянно не хочется делать шаг в жизнь, где я буду зависим от помощи посторонних, где мое собственное тело станет для меня душной клеткой, где не будет ничего из того, что я так люблю: ни поездок на байке, ни секса в самых нетривиальных позах Камасутры, ни даже элементарного жима лежа со штангой.

Я лежу в белой, провонявшей антисептиками палате и не могу избавиться от ощущения, будто я что-то упускаю. Что-то важное и значимое.

Ничего на свете не случается просто так. Я не верю в случайности, и считаю, что все люди и события, приходящие в нашу жизнь, приходят в нее не зря. А, значит, и ухудшающиеся отношения с Дашкой, и авария, и даже перелом позвоночника для чего-то да нужны.

Поначалу эта мысль кажется мне дикой и навеянной болеутоляющими препаратами, но чем дольше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь в своей правоте.

Какой была моя жизнь в последние годы? Надо быть честным и признать, что я уже давно барахтаюсь на дне, и единственное, что хоть как-то скрашивает мое положение – это наличие денег, которых, к слову говоря, я совсем не заслужил.

Я бухал, курил траву, принимал колеса, трахался с женщинами, которые для меня ничего не значили, и совершенно ни к чему не стремился. На кой черт Богу сдался придурок, который при жизни загоняет себя в могилу, который разрушил все хорошее, что у него было?

Должно быть, авария – это знак. Предупреждающий знак, который говорит о том, что пора остановиться и что-то переосмыслить. Ведь меня вполне могло парализовать при падении с мотика. Но не парализовало. Я мог сдохнуть на месте ДТП. Но не сдох. И это тоже не случайность.

Значит, Бог еще не поставил на мне крест. Значит, еще не все потеряно. Он дает мне шанс доказать, что я достоин этой жизни. Достоин быть здоровым и ходить.

По словам матери, в конце разговора хирург-ортопед упомянул некоторые другие решения моей проблемы, но ему мало что известно о них, поэтому он не мог мне их рекомендовать.

Все утро мы с мамой проводим на просторах Интернета, читая про эти альтернативные методики. И чем больше я узнаю, тем сильнее убеждаюсь, что это именно тот путь, по которому мне следует пойти.

Должно быть, на каком-то глубинном уровне подсознания я верю в способность тела к самоисцелению. Ведь есть же какая-то непостижимая сила, которая дала жизнь всему, что есть на этой Земле. Ее можно называть по-разному: Бог, Вселенная, Высшим Разум, но суть от этого не меняется. Именно эта сила сейчас поддерживает все мои жизненные процессы: от сердцебиения до пищеварения, именно она не дает мне провалиться в забытье и стать овощем.

И моя задача – довериться ей. Отчистить свой разум, избавиться от скептицизма и страха и попробовать начать жизнь с чистого листа.

Удивительно, но в тот самый момент, когда я мысленно принимаю решение отказаться от операции и взять контроль над ситуацией в свои руки, в мою палату заходит Рита. Самый солнечный и самый чудесный человек на всем белом свете. И в этом я тоже вижу знак.

Рита

Возвращаюсь домой обескураженная и потрясенная. Кажется, Денис на самом деле принял решение отказаться от хирургического вмешательства. Вот так просто взять и отказаться. И ладно бы у него была договоренность с каким-нибудь специалистом по реабилитации, тогда бы его еще можно было понять… А тут просто "не буду делать операцию". И никаких объяснений.

Может, его поведение связано с воздействием обезболивающих препаратов, о которых упоминала медсестра? Хотя, если честно, спутанности речи и сознания я за Денисом не заметила… Так что же происходит в его мозгу? Чем он руководствуется?

Как и договаривались, мы с Мишей идем в кино, и я честно пытаюсь сосредоточиться на сюжете фильма, но получается это с трудом. Внимательно вглядываюсь в мелькающие картинки, вслушиваюсь в диалоги героев, но уловить суть все равно никак не могу.

Мысли вновь и вновь возвращаются к Денису. Я размышляю над словами Пеплова о реабилитологе по фамилии Костров, о том, что к нему невозможно пробиться, и в конце концов отлавливаю себя на том, что с нетерпением жду окончания сеанса, чтобы залезть в Интернет и разузнать об этом специалисте поподробнее.

Когда мы с Мишей выходим из кинозала, я шныряю в туалет и, закрывшись в кабинке, выуживаю из кармана джинсов телефон. Пеплов оказался прав: об этом Кострове действительно много отзывов в Сети, и почти все положительные.

Осознав, что застряла в уборной почти на пятнадцать минут, торопливо споласкиваю руки и выхожу в коридор. Когда я подхожу к Мише, то тут же ловлю его вопросительный взгляд:

– Все в порядке?

– Эм… Да, а что? – поправляя волосы и стараясь вести себя непринужденно, отзываюсь я.

– Ты почти четверть часа просидела в мужском туалете, – сообщает Миша. – Что ты там делала?

Что?! В мужском туалете! Ну, приехали! Я настолько глубоко ушла в свои мысли, что даже не поглядела на табличку на двери в уборную… И только сейчас до меня доходит, что когда я мыла руки, меня и вправду окружали мужчины, только в тот момент я не предала этому значения.

– Перепутала, – виновато сознаюсь я.

Но Миша лишь посмеивается и качает головой:

– Эх, Ритка, до чего ж ты забавная.

Он обнимает меня за плечи, и мы неспешно бредем по широким коридорам торгового центра. Мимо нас шныряют веселые шумные дети, и от меня не укрывается, с каким вниманием и интересом Миша на них смотрит.

– Я бы хотел двоих, – ни с того ни с сего заявляет он. – Мальчика и девочку. И в идеале, чтобы мальчик был старше.

– Почему? – улыбаюсь я.

– Чтобы мог защитить младшую сестренку, – отзывается Миша. – С девчонками же так… За ними глаз да глаз нужен.

– Наверное, – жму плечами я.

– А ты? Ты бы хотела детей? – он поворачивается ко мне лицом и с любопытством смотрит в глаза.

– Да, конечно, – отчего-то смущаюсь я. – Когда-нибудь обязательно.

– Когда? – не унимается парень.

– Ну… Я не знаю, – невнятно мычу я. – Когда придет время.

Я осознаю, что мой ответ ничего не значит. С тем же успехом я могла бы просто промолчать. Но что я могу еще сказать? Мишин вопрос слишком непростой и неоднозначный. Как можно понять, что ты готов к детям? Я не знаю. Но, наверное, для начала неплохо бы выйти замуж за любимого человека, а там, как мне кажется, видно будет…

К счастью, Миша не продолжает расспрос на тему деторождения и переводит разговор на обсуждение только что просмотренного фильма. Но от этого мне отнюдь не легче, ведь и тут я полный профан. Я уловила только то, что действие киноленты разворачивалось в будущем, потому что на экране все время мелькали футуристичные космические корабли.

Пока Миша рассуждает о проблемах, поднятых в фильме, я усиленно ему поддакиваю, стараясь запомнить каждое его слово, а затем, когда наступает мой через делиться мнением, повторяю все, только что сказанное им, только в немного видоизмененной форме. Миша награждает меня снисходительным взглядом, но от комментария воздерживается. Все-таки тактичности ему не занимать.

Поужинав в нашей любимой забегаловке, где подают просто отменный Гирос, мы возвращается домой, и Миша расслаблено вытягивается на кровати. Я устраиваюсь с ним рядом, болтая о всякой чепухе, но по-настоящему погрузиться в момент все равно не могу.

Стыдно признаться, но я только и думаю о том, как бы побыстрее вернуться к штудированию Интернет-страниц, посвященных реабилитологу Кострову и применяемым им методам терапии.

Удобный случай подворачивается, когда Мише звонит один из его закадычных друзей, и он, увлекшись разговором с ним, кажется, забывает обо мне. Выбравшись из его объятий, включаю компьютер и нервно постукиваю пальцем по столу в ожидании загрузки нужных мне сайтов.

Я полностью растворяюсь в доселе незнакомых мне терминах восстановительной медицины, когда внезапно слышу за свое спиной легкое покашливание. Оборачиваюсь и вижу, что Миша, чуть подавшись корпусом вперед, вглядывается в мой ноутбук, на экране которого красуется надпись "Преимущества реабилитации после травмы позвоночника без хирургического вмешательства по методике Д. А. Кострова".

Глава 26

Рита

– Ты, кажется, говорила, что Реймана будут оперировать, – мрачно замечает Миша, переводя взгляд с экрана компьютера на меня.

– Изначально у врачей был такой план, – подтверждаю я. – Но Денис не хочет ложиться на операцию.

– Почему? – он устало почесывает затылок.

– Не знаю, – вздыхаю. – Не хочет жить с инвалидностью и все такое…

– Но где гарантия, что без операции, он сможет избежать инвалидности? – хмурится Миша.

– Гарантий нет. Насколько я поняла, он хочет встать на ноги с помощью современных методик. У нас в городе есть один именитый реабилитолог, Демид Андреевич Костров, но, по словам друга Дениса, к нему не пробиться…

Миша выглядит угрюмо, и я догадываюсь, что ему неприятен факт, что я опять думаю о Реймане.