Татьяна Никандрова – Люблю тебя врагам назло (страница 56)

Мне было противно от самой себя настолько, что хотелось удавиться. Бессердечная тварь — такое определение дала прежняя Алиса своей новой версии.

Но решение было принято, и пути назад не существовало. Я сжимала зубы, стискивала руки в кулаки, глотала слезы, но поступала так, как считала правильным.

Спустя несколько часов я села в самолет, покидая свою родину на долгие годы.

Та ночь стала последней, когда я была по-настоящему счастлива. С тех пор я больше не видела Ярослава Калашникова.

Спустя 4 года

Алиса

Перелет занял почти четыре часа, и все это время я карпела над своим резюме, то удаляя, то добавляя в него факты о себе. Учеба в Великобритании была позади, и теперь передо мной стояла задача поиска работы.

Самолет приземлился в Москве в полночь. Я вызвала такси до отеля, в котором у меня был забронирован номер, и приятно удивилась, отдав за поездку меньше тысячи рублей. Думаю, после жизни в Европе московские цены станут для меня праздником.

В целом я была довольна своей жизнью в Англии. Мне полюбился Туманный Альбион с его потрясающей воображение архитектурой, вежливыми жителями и зелеными парками.

Два года я жила в кампусе, а затем совместно с одногруппницей по имени Эмили мы сняли небольшую квартирку на севере Лондона.

Поначалу, конечно, было нелегко. В учебу я втянулась не сразу. Первые месяцы, несмотря на успешную сдачу экзаменов, возникали сложности с языком.

Лондонская подземка, в которой мне приходилось проводить уйму времени, сводила меня с ума своими размерами. А дождь, льющий как из ведра двести дней в году, то и дело вгонял в депрессию.

Однако мне повезло, что я быстро сдружилась с другими студентами, в том числе и с русскоговорящими. Попав в их компанию, я быстро наверстала упущенное и начала входить во вкус английской жизни.

Первый год в новой стране для меня все было удивительным: двухэтажные автобусы, сумасшедшие цены на кофе и продукты питания, странный акцент местных, их своеобразный, не всегда понятный юмор, отсутствие бездомных собак на улице и многое-многое другое.

Но, как говорится, человек привыкает ко всему. И постепенно я перестала охать и разводить руками по сто раз на дню.

Каждый четверг Эмили водила меня в пабы. Мы заказывали пинту пива и болтали обо всем на свете. Подруга приехала учиться в Лондон из провинции и никак не могла насладиться столичной жизнью. Она меняла парней как перчатки, посещала все студенческие вечеринки и вообще жила на полную катушку.

Я же была ее полной противоположностью. Тихой, скромной и повернутой на учебе. Даже не знаю, почему мы сдружились.

В начале я почти не общалась с парнями. Слишком ныли незаживающие раны моего прошлого. На втором курсе Эмили познакомила меня со своим кузеном по имени Дилан, который переехал в Лондон двумя годами ранее.

Он оказался умным, образованным и довольно приятным молодым человеком. Спустя три месяца мы начали встречаться. Ходили по музеям, пили кофе и обсуждали литературу.

Больше всего меня поражало то, что Дилан никогда не платил за меня в ресторанах. Не потому, что он был таким жлобом, а потому что в Европе, и в частности в Англии, вообще не принято, чтобы мужчина платил за женщину.

Признаться честно, для меня это было дико. Учитывая то, что в России парни всегда брали расходы по совместному досугу на себя, я привыкла к этому.

И когда Дилан с непринужденной улыбкой дал мне понять, что с меня требуется половина для оплаты счета, мне стоило огромных усилий скрыть свой шок.

Когда я рассказала об этом Эмили, она посчитала меня несовременной.

— Как женщина может сохранять свободу и независимость, если она не способна заплатить за собственный обед? — негодовала подруга.

— Дело не в том, что она не способна, — пыталась объяснить я. — Просто это элемент ухаживания, проявления галантности и заинтересованности. То же самое, когда мужчина придерживает дверь перед дамой, давая ей пройти вперед, понимаешь?

— Одно дело дверь, а другое счет! — фыркнула Эмили.

Я была не в состоянии переубедить подругу. Разные менталитеты — вещь несокрушимая.

Несмотря на эту особенность, Дилан мне нравился. Он мог меня рассмешить и отвлечь от тяжелых мыслей, в которых я частенько пребывала. Парень рассказывал смешные истории из их с Эмили детства, обучал меня сленгу и часто просил почитать вслух стихи на русском.

Я декламировала ему произведения почти всех известных поэтов, кроме Есенина. Его не могла. Язык не поворачивался.

Я старалась избегать любых напоминаний о мальчике из прошлого, который навсегда забрал частичку моей души. Я удалилась из социальных сетей, сменила номер телефона и сделала все, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Я поддерживала связь с родителями и сестрами через Интернет, и пару раз они прилетали ко мне в Лондон. Мама звала меня в Россию во время каникул, но я не хотела ехать. Понимала, что, оказавшись дома, захлебнусь в воспоминаниях и тоске по давно минувшим дням.

Здесь в Англии я отчаянно старалась доказать себе и окружающим, что у меня все нормально. Что я счастлива. И если самой себе, признаться честно, я не верила, то окружающие, казалось, действительно считали, что у меня все в порядке. Я хорошо училась, жила в уютной квартире, у меня были деньги. О чем еще можно мечтать?

Из всего моего окружения, пожалуй, только Эмили догадывалась о том, что мое счастье показное. От нее не утаилась рана в моей душе, которая периодически ныла и кровоточила.

— Счастливые бывшим не пишут, — задумчиво сказала Эмили, в очередной раз застукав меня с телефоном.

По моему лицу она тут же поняла, ЧЕМ я занимаюсь.

— А я и не пишу ему, — вспыхнула я.

— Да, ты втайне разглядываешь его профиль с чужой странички. По-моему, это еще хуже, — хмыкнула она.

Подруга была права. Иногда поздними вечерами, оставшись в одиночестве, я наливала себе бокал вина, открывала свою "фейковую" страничку в Инстаграм, находила аккаунт Калашникова и часами рассматривала его фотографии.

Он был не самым активным пользователем социальных сетей и выкладывал новые материалы раз в несколько месяцев. Но этого было достаточно, чтобы в общих чертах понимать, как развивается его жизнь.

Он уехал в Москву. Как и планировал, поступил в институт. Со второго курса начал стажироваться в "IGM". Ходил по ночным клубам. И стал выглядеть еще лучше, чем прежде. Это все, что я о нем знала.

А еще я с недовольством наблюдала, как разные девочки ставят лайки и комментируют его фотографии. Таким образом, список имен, которыми я никогда не назову дочь, все время пополнялся.

Тысячу раз я умирала от желания написать ему, но каждый раз останавливалась, понимая, что это ни к чему.

"Прекрати жить прошлым, сосредоточься на том, что происходит здесь и сейчас!" — говорила Эмили.

Я кивала, шла в душ и мечтала, чтобы горячая вода смыла мою боль. Но этого не произошло. Ни через год, ни через два, ни через четыре.

Дилан был хорошим парнем с огромным количеством положительных качеств. Но этот умный и привлекательный англичанин имел один существенный минус.

Он не был Ярославом Калашниковым. Не умел так игриво вскидывать брови, не носил рубашки с закатанными рукавами, не стригся под машинку. Дилан не любил оливки, не смотрел на меня хищным взглядом, а его прикосновения не заставляли сгорать от желания.

Он, как и другие парни, которые время от времени проявляли ко мне интерес, вызывал во мне лишь бесцветное подобие тех чувств, которые я однажды испытала с Ярославом.

Когда учеба в университете подошла к концу, я решила дать себе возможность немного развеяться. Купила билет до Москвы, не имея ни малейшего представления, как проведу следующие два месяца.

Просто села в самолет и, чтобы отвлечься от необъяснимого волнения, принялась редактировать резюме.

Это был мой первый визит в страну "белых берез" и "звонно чахнущих тополей" за четыре года. Я дрожала от предвкушения встречи с родиной. Кто бы что ни говорил, но место, в котором человек родился и вырос, на всю жизнь будет для него особенным.

Ступив ногой на родную землю, я поняла, что скучала. Скучала по громкой русской речи, по ласковому теплому лету, по людям, которые понимают смысл выражения "да нет, наверное".

Я была дома. Я была в России.

Проспать чуть ли не до обеда? Для меня это что-то новенькое. Наверное, устала после перелета. Да и нервное напряжение сыграло свою роль.

Я заказала завтрак в номер и направилась в душ. Перекусив, облачилась в легкое летнее платье, накрасила ресницы, увлажнила губы и вышла на улицу.

Лето. Июль. Москва. Что может быть прекраснее? Нежное солнце грело мою изголодавшуюся по жаре кожу. Люди, тротуары, машины — все казалось живым и красочным. Небо было ясным и вдохновляюще голубым. Никакого дождя, никакого тумана, просто сказка!

Я боялась откровенно признаться себе в этом, но у меня был план, который зародился в голове еще вчера ночью. А если уж быть совсем честной, то в момент, когда я покупала авиабилет. Я хотела увидеть Калашникова.

Благодаря фотографии, которую Ярослав выложил примерно полгода назад, я знала, в каком именно офисе "IGM" он работает. На снимке он был запечатлен вместе с коллегами на фоне здания.

В пути я была минут тридцать. И когда оказалась через дорогу от стеклянного небоскреба, то неожиданно поняла, что не имею ни малейшего представления о том, что мне делать дальше.