Татьяна Никандрова – Люблю тебя врагам назло (страница 23)

Нравилось ощущать его большие, теплые и немного шершавые ладони на своем лице. Нравилось касаться своим языком его языка. Нравилось, ощущать близость его тела.

Боже! Я, должно быть, рехнулась! Только что с пеной у рта доказывала ему, что у меня есть парень, а сейчас присосалась к его губам, как голодная пиявка! Стыд и срам, Малыгина!

Сделав над собой усилие, я вырвалась из пьянящих объятий и влепила ему смачную пощечину. Удар вышел звонкий, но даже он не смог сбить самодовольной улыбки с лица Калашникова.

— Блин, какая ты вкусная, — не обращая никакого внимания на возмущение, которое я старательно изображала, сказал он и вновь потянул ко мне руки.

— Отвали, Калашников, — я отскочила от него. — Еще раз хоть пальцем меня тронешь, я тебе его отрежу. Сказала же, у меня есть парень! Не лезь ко мне!

Я развернулась и бегом побежала в сторону дома. Оказалось, что мы с Ярославом прилично удалились от школы. Направление задавал он, а я, увлеченная нашим разговором, шла за ним, ничего вокруг не замечая. Вот дура-то!

Убедившись, что Калашников меня не преследует, я перешла на шаг. Ну и ну. И как это называется? Я что, только что изменила Артему? С одноклассником, которого едва знаю? Это полный аут.

По дороге домой я старалась успокоиться и проанализировать произошедшее. Почему это случилось? Почему я позволила Калашникову себя поцеловать? Может, это из-за этого злосчастного стихотворения, которое он декламировал, глядя мне в глаза? Или из-за его сумасшедшего обаяния, которому невозможно сопротивляться? Или из-за того, что он мне реально нравится?

"Что?! Нет, нет и нет, Малыгина! Он тебе не нравится, это просто случайность, ничего не значащий порыв! Ты любишь Артема! Поняла? Ты любишь своего парня!" — истерично повторял мой внутренний голос.

"Да-да, конечно, я люблю Артема. А он любит меня. Мы счастливы. У нас все будет хорошо," — согласно кивала я, пытаясь игнорировать факт того, что мое тело никогда не реагировало на прикосновения Артема так, как откликнулось на Ярослава.

Я с ужасом понимала, что до сегодняшнего дня (Ох! Как тяжело в этом признаваться даже самой себе!) я не испытывала настоящего возбуждения. Почему-то от одного воспоминания о поцелуе с Калашниковым внизу живота начинало предательски потягивать.

"Ладно, я подросток. У меня бушуют гормоны. Сейчас мне нужно расслабиться и прийти в себя. А после трезво оценить произошедшее," — сказала я самой себе, подходя к дому.

Однако стоило мне открыть ворота, как на стоянке я заметила припаркованную белую Audi Артема. Вот блин!

Ярослав

Алиса — истинная леди. Она не ругается матом. Но я вам клянусь, она умеет матом смотреть. Иначе расшифровать ее взгляд после нашего спонтанного поцелуя у меня не выходит.

Сам не знаю, что на меня нашло, и какого лешего я полез к ней в рот языком. Наверное, дело было в том, что я в очередной раз выбесил ее какой-то своей фразой, и она вновь напомнила мне сердитую белочку. Ее прелестные янтарно-карие глаза так и метали молнии, дыхание участилось, и в это мгновение она показалась мне совершенством.

Тоненькая, с кофейными волосами, развевающимися на ветру — Алиса, казалось, была создана для любви и поцелуев. Сложно было думать о чем-то другом, глядя на нее.

Поцелуй с Малыгиной был подобен взрыву бомбы. Ба-бах! И меня унесло. Пробрало до мурашек. Снесло крышу. Я будто умер и возродился.

Впервые в жизни от поцелуя я испытывал не только сексуальное возбуждение, но и какое-то странное щемящее, давящее чувство в области груди. Что это? Может, из-за чувств к Алисе у меня начала развиваться астма? Павлик примерно так описывал свои ощущения во время приступов.

Хотя нет, это чувство, хоть и обожгло грудь, но все же было приятным. Настолько приятным, что мне хотелось испытать его снова. Причем, как можно скорее.

Я лежал на кровати и рассматривал фотки Алисы в Инстаграме. Там не было никаких "себяшек", которыми замучала меня Алена в прошлом году. Почему-то она считала необходимым минимум два раза в неделю выкладывать наши совместные фотки в сеть и подписывать их набором непонятным смайликов в виде сердечек, цветочков и прочей дребедени.

Также по профилю Алисы было совершенно не видно, что она из богатой семьи. Никаких дорогих вещей, пафосных фоток с отпусков, вообще ничего подобного. Алиса выкладывала в ленту в основном фотографии со своих волонтерских поездок, и лишь редко мелькали личные снимки.

Вот она с сестрами (ну я так думаю, потому что все три девушки имели необыкновенное сходство), вот она стоит на фоне цветущей черемухи, вот сидит на траве в обнимку с книжкой.

Я так увлекся разглядыванием профиля Малыгиной, что не обратил внимания на вошедшего в комнату Севку. Друг начал что-то рассказывать, но его голос был лишь фоном, все мои мысли были в телефоне.

— Але! Ты оглох, что ли? Че ты там все смотришь? — Севка резким движением выхватил мобильник у меня из рук.

Как раз перед этим я рассматривал фотку Алисы с венком из одуванчиков на голове.

— Опа! Это че за цыпочка? — рассмеялся Севка, держа перед собой вытянутую руку и не давая мне забрать телефон обратно.

— Дай сюда, придурок! — ответил я, пытаясь повалить друга на кровать.

— Погодь-погодь, а она, кстати, ниче такая, мордашка милая, фигурка зачетная, — резюмировал Сева, вскочив на кровать.

Наконец мне удалось выхватить у друга сотовый. Но Севка не унимался, подначивал меня, толкая и нанося удары по рукам и корпусу. Отбросив гаджет в сторону, я набросился на друга и попытался скрутить его.

Борьба была нашим постоянным ритуалом, вроде признания в любви в отношениях с девушкой. Только мы с Севкой показывали свою привязанность друг другу тумаками и ударами.

— Слушай, Яр, это че, та девка, с который ты таскался к старикам? — обхватив меня руками и пытаясь повалить на пол, спросил он.

— Да, — прохрипел я, пытаясь разорвать его захват.

— Че, влюбился? — резким движением корпуса друг опрокинул меня на спину и моментально оказался сверху.

— Нее, — протянул я, напрягаясь всем телом, чтобы скинуть с себя эту девяностокилограммовую тушу.

— Влюбился? — чуть громче спросил Сева, все сильнее наваливаясь на меня.

— Сказал же, нет, — раздался мой сиплый голос.

— Влюбился? — друг локтем надавил мне на шею так, что я реально начал задыхаться.

— Влюбился, — одними губами признался я, потому что сил на голос у меня уже не было.

— Ну раз влюбился, добейся, — Сева мгновенно ослабил хватку и слез с меня.

Тяжело дыша, я приподнялся на локтях. Сегодня друг вышел победителем. Но в следующий раз ему не сдобровать.

— Добейся, — хмыкнул я. — Нет, Сев, тут все непросто. Это тебе не наших девчонок закадрить. Она дочь местного буржуя. Знаешь же компанию "РусПродукт", спонсоров наших? Так вот, ее батя там у руля.

— Нифигасе, — отвесил челюсть Севка.

— Вот-вот, — вздохнул я. — Эта девочка мне не по зубам. Где я, и где она?

— Ну да, дело, конечно, дрянь. Раз она такая богачка, то детдомовец с голой жопой ей не нужен, это как пить дать.

Мы немного помолчали.

— Ну есть один проверенный вариант, — похлопав меня по плечу, заявил друг. — Тебе надо ее чпокнуть, тогда сразу отпустит. Точно тебе говорю.

— Ну ты и олень, Севка — беззлобно ответил я.

— А че олень-то? У меня это в ста процентах случаев работает.

— Ты баб своих видел? С такими-то, конечно, работает, — заметил я.

— А че с моими бабами не так? Кожа, рожа — все при них, — оскорбленно отозвался друг.

— Кстати, слышал, что Пичугина с Боярской вчера подрались. Из-за тебя, что ли?

— Ай, не напоминай, — поморщился Сева. — Такой головняк! Короче, эти курицы как-то узнали, что на той неделе я с ними обеими спал, прикинь?

— Да ладно? — спросил я, хотя по правде не был удивлен произошедшим. Мой лучший друг был из категории парней, которые "ни одной юбки не пропустят".

— Эх, бабье, совсем язык за зубами держать не умеют, — разочарованно протянул Сева. — Короче, они меня сначала стали тюкать, но я сразу понял, что жареным запахло, и технично слился. В итоге девки друг с дружкой отношения выясняли.

— Ну, значит, тебе больше не с одной из них не перепадет, — хохотнул я.

— Ну это мы еще посмотрим, — широко улыбаясь, произнес он. — Севке Щербакову еще ни одна баба не отказывала!

Глава 11

Алиса

Артем не говорил, что приедет. Видимо, решил сделать сюрприз. Не самое подходящее время, но деваться некуда.

Я натянула улыбку и вошла в дом. Артем сидел на диване вместе с мамой, они увлеченно беседовали.

На парне были темно-синие зауженные джинсы и черная володазка, подчеркивающая его стройную фигуру. Он был спокоен, сдержан и мил. Едва улыбаясь уголками рта, Артем покачивал головой, слушая маму, и являл собой просто образец благовоспитанности.

Но у меня в голове были свежи воспоминания о том, как этот юноша, отринув всякое стеснение, пил, шлепал девиц по заду и отплясывал дикие танцы.

— Ты уже вернулась, дорогая? Есть хочешь? — из гостиной донесся голос мамы.

— Нет, я не голодна, — ответила я и помахала рукой Артему, который направлялся ко мне.