Татьяна Никандрова – Дорогое удовольствие (страница 35)

И едва мне стало казаться, что в наших отношениях наметился прогресс, как ближе к вечеру ему позвонили и он без объяснения причин собрался и уехал.

Глава 37

Время шло, зима сменилась весной, а та, в свою очередь, уступила место лету. На каникулах у меня появилось гораздо больше свободного времени, но на частоте наших с Пепловым встреч это почти не сказалось. Он был по-прежнему жутко занят и с завидной регулярностью летал в Москву. По его словам, там намечался крупный строительный проект, который требовал пристального внимания.

Знаете, человек, оказывается, привыкает ко всему. Даже к неопределенности, которая поначалу его жутко нервировала. Почти за год наши с Антоном отношения едва ли сдвинулись с мертвой точки. Он был все так же отгорожен и холоден, а я все так же пыталась просочиться ему в душу. Довольно безуспешно, надо сказать.

Хотя одно изменение все же произошло: периодически мы стали выходить вместе в свет. Посещали рестораны, клубы, а иногда даже выставки. Наверное, я в конец измотала его своим нытьем, и он, дабы не выслушивать мои бесконечные сетования, решил пойти на маленькие уступки.

В такие моменты я ощущала себя почти что девушкой Пеплова и была безмерно горда находиться рядом с ним. Пару раз мы даже встречали его знакомых и сидели все вместе, будто старые добрые друзья. Тогда мне казалось, что со стороны мы с Антоном смотримся как настоящая пара, и я млела от остроты этих новых, доселе неизведанных чувств.

Но затем волшебство момента неумолимо рассеивалось: вечер заканчивался, Пеплов отвозил меня домой, а сам уезжал в неизвестном направлении. Все это время я жила в относительном покое, неизменном комфорте и полном отсутствии уверенности в завтрашнем дне.

Каждый раз, когда Антон не отвечал на мои звонки, отменял встречу или просто задерживался, я вновь и вновь прокручивала в голове ядовитую фразу Москвина: «Красота скоротечна, а мужчины ветрены».

А что, если рано или поздно связь со мной надоест Пеплову? Что, если он влюбится в другую, и я стану ему не нужна? Никаких обязательств передо мной он не несет, я ему не жена и, говоря откровенно, даже не официальная девушка. Что же я буду делать в такой ситуации?

Разумеется, лишний раз я старалась об этом не думать, убеждая себя в том, что Антону со мной хорошо. Но червячок сомнения нет-нет да проклевывался в моей душе, вызывая приступы отравляющей апатии и бессилия.

Я чувствовала себя заложницей этих странных недоотношений: уйти не могла, но и продолжать так бесконечно тоже было невозможно. Я ведь прекрасно понимала, что рано или поздно захочу семью, детей, а Пеплов будет не в состоянии мне этого дать.

С тех пор, как он оскорбительно отозвался обо мне перед лучшим другом, минуло много месяцев, а я так и не отважилась с ним это обсудить. Сначала разговор был не к месту из-за трагедии, случившейся с Реем, затем Антон надолго улетел в Москву, а потом я так и не смогла придумать, с чего начать и с какой стороны подойти к этой неприятной теме.

По крайней мере, именно так мысленно я объясняла себе собственное бездействие. Но с каждым новым днем обманывать своего внутреннего скептика было все труднее. В глубине души я осознавала, что откладываю откровенный разговор с Пепловым по одной единственной причине: из-за страха услышать правду.

Я боялась, что он подтвердит те ужасные слова, произнесенные тогда в клубе. Скажет, что наши отношения – лишь взаимовыгодная сделка и никаких чувств у него ко мне нет. В таком случае, чтобы не выглядеть в его глазах дешевкой, я была бы вынуждена собрать вещи и уйти… Но, положа руку на сердце, уходить мне совсем не хотелось.

Поэтому я тянула. Наслаждалась красивой жизнью и потрясающим сексом с любимым мужчиной, убеждая себя в том, что ничего катастрофического в моей ситуации нет. Заталкивала неудобные чувства подальше, игнорировала неудобные вопросы и старалась не замечать нарастающей внутренней неудовлетворенности.

Однако, как выяснилось чуть позже, голова, засунутая в песок, вовсе не является гарантом счастливой жизни. Рано или поздно неудобная правда все равно вылезает наружу и заставляет посмотреть ей прямо в глаза. Жесткие, цепкие и беспощадные.

Сентябрь радует теплом и мягким солнечным светом, который уже не обжигает кожу и лишь ласково касается ее, вызывая легкое приятное покалывание. Выправляю волосы из-под легкой джинсовой куртки и неторопливым шагом направляюсь в небольшую уютную кофейню, которую облюбовала прошлой весной. До работы еще сорок с лишним минут, так что можно спокойно выпить любимый лавандовый раф.

Распахиваю стеклянные двери и захожу внутрь, с наслаждением вдыхая сладковатый шоколадно-коричный запах. Заметив меня, бариста без лишних слов берется за приготовление моего любимого напитка, а я пристраиваюсь на одно из высоких стульев и, чтобы скоротать время ожидания, по привычке открываю Инстаграм.

Этим летом я впервые ездила за границу, так что теперь и мой профиль тоже пестрит пляжными фотографиями и яркими снимками невероятно вкусных коктейлей. Разумеется, я мечтала полететь на отдых с Пепловом, но он, как всегда, оказался занят, поэтому я приняла приглашение девчонок из бухгалтерии с вместе с ними сгоняла на Кипр.

Те две недели, проведенные на берегу Средиземного моря, были поистине восхитительными. Я объедалась вкусной едой, гуляла по невероятной красоты местам, знакомилась с новыми интересными людьми. Единственное, чего мне не хватало, – это любимого мужчины рядом, но я старалась не зависать в состоянии тоски по нему и изо всех сил сохраняла позитивный настрой.

– Ваш раф готов, – сообщает бариста, и я, отвечая ему улыбкой на улыбку, лезу в кошелек за деньгами.

Расплатившись за напиток, направляюсь к выходу и почти достигаю стеклянных дверей, когда мой взгляд внезапно соскальзывает вправо и выхватывает из толпы посетителей знакомое лицо. Удлиненная блондинистая челка, яркий макияж, неестественно пухлые губы – ошибиться невозможно, это Оксанка. Сидит и невозмутимо пьет кофе.

На секунду я застываю в нерешительности. Не знаю, как вести себя дальше: сделать вид, что не заметила бывшую подругу, или все же подойти поздороваться. С нашей прошлой встречи столько воды утекло, что я уже почти не злюсь на нее за то, что, по словам Пеплова, она хотела его соблазнить. Со временем я поняла, что глупо осуждать людей за их сущность.

Внезапно Оксанка поворачивает голову, и наши взоры встречаются. Вариант «притвориться слепой и сделать ноги» отпадает сам собой, и я, еще немного помешкав, делаю несколько шагов в направлении ее столика.

– Привет, – внимательно наблюдая за ее реакцией, здороваюсь я.

В первые секунды Оксанка кажется несколько растерянной, но вскоре справляется со своим смятением и быстро цепляет на лицо миловидную улыбочку:

– Привет, Ками! Присядешь?

Она указывает на свободный стул рядом с ее столиком, и я, коротко кивнув, в него опускаюсь.

– Как дела? Как жизнь? – интересуюсь я, про себя отмечая цветущий внешний вид девушки. Думаю, она не соврет, если скажет, что у нее все прекрасно.

–  Я не жалуюсь, – в подтверждение моих мыслей Оксанка довольно приподнимает подбородок. – Денег хоть жопой жуй, от курортов уже тошнит, на ценники даже в московском ЦУМе не смотрю.

– Новый спонсор? – догадываюсь я.

– А то, – она довольно играет бровями. – Богатый до неприличия. И трахается неплохо.

– В таком случае я рада за тебя.

Отчего-то я не могу сдержать снисходительной улыбки. Мы с Оксанкой не общались почти год, а она ничуть не изменилась. Все такая же хваткая и помешанная на деньгах особа. Я, конечно, совсем не та, кто может ее осуждать, но лично мое миропонимание претерпело радикальные перемены.

Сейчас я бы предпочла настоящую и искреннюю любовь Антона всем материальным благам этого мира. Интересно, это ирония судьбы или людям в принципе всегда хочется того, чего у них нет?

– Ну а ты что? – Оксанка делает крошечный глоток из чашки. – Все так же у Пеплова на попечении или разбежались уже?

Слово «попечение» мне совсем не нравится, но я не могу не признать, что для наших с ним отношений оно подходит лучше всего.

– Не разбежались, – отвечаю я. – Мы с Антоном по-прежнему вместе.

– Ну ладно. А то я, как увидела его последние фотки с Астаховской дочкой, подумала, ну все, пакует Камилка вещи, – она издает короткий смешок. – Но не тут-то было. Ты молодец, шустрая оказалась.

Оксанкины слова, вероятно, брошенные без какого-либо умысла, вонзаются в меня, подобно отравленным стрелам. Перед глазами резко темнеет, и я прилагаю максимум усилий, чтобы держать хорошую мину при плохой игре.

Никаких фото я, конечно, не видела, но имя Леонида Астахова уже давно вертится у меня на слуху. Насколько я поняла, он является каким-то высокопоставленным чиновником, и именно к нему так часто наведывается Пеплов, решая вопросы, связанные со своим московским проектом.

– Да нет, что ты, это просто работа, – старясь выглядеть беззаботно, отмахиваюсь я. – У него много новых направлений в бизнесе, нужно наращивать связи.

– Ну-ну, я так и подумала, – Оксанка несколько раз кивает головой, а затем, коротко приложив чашку к губам, продолжает. – Слушай, Ками, ты меня извини за прошлый раз… Пеплов тебе, наверное, рассказал. Я тогда просто в панике была, не знала, что предпринять, вот и сморозила глупость.