Татьяна Никандрова – Дорогое удовольствие (страница 34)

– Я тебе понял, Камила, – прерывает меня парень, не дав договорить. – Поверь, недопонимание с преподавателями – не повод для слез. Иди умойся, приведи себя в порядок и продолжай работать. В конце дня зайди в кадровый отдел и оформи отпуск перед сессией, чтобы спокойно подготовиться к экзаменам.

– Не знаю, будут ли у меня эти экзамены, – горестно вздыхаю я, вспоминая злобное лицо Москвина.

– Пока меня не будет, по всем горячим рабочим вопросам обращайся к Антюжеву, – проигнорировав мое нытье, инструктирует он.

– А… Ты что, надолго уезжаешь? – ошарашенно уточняю я, забыв о том, что в офисе положено обращаться к Антону на «вы».

– Пока не знаю, – отзывается он, глядя на модные наручные часы. – Возможно, до Нового года, возможно, чуть дольше.

– Ого, – тихо выдыхаю я, чувствуя, как сердце ухает в пятки.

До Нового года еще почти целый месяц. Неужели Пеплов действительно уезжает на такой длительный срок? А как же все его неотложные дела, переговоры, бизнес? Как же я, в конце концов?

– Но по личным-то вопросам можно тебе звонить? – натянуто улыбаюсь я, стараясь не выдавать своего расстройства.

Мне обидно, что он сообщает о своем отъезде вот так, между делом, будто это какая-то мелочь, не требующая внимания. А для меня, между прочим, это целое событие. И не самое приятное, надо сказать.

– Конечно, – лицо Антона озаряется теплой улыбкой, а на щеке появляется ямочка. – Будем на связи, не переживай.

С этими словами он, чуть наклонившись, ласково треплет меня по щеке, а затем, словно резко потеряв интерес, отстраняется и опять бросает взгляд на часы.

И что, все? Неужели таким будет наше прощание перед месячной разлукой? Скупым и формальным? Месяц – это же очень долго. Разве Антон этого не понимает?

– Поцелуй меня, пожалуйста, – тихо прошу я, поднимаясь со стула. – Я ведь буду по тебе скучать.

Огибаю стол и останавливаюсь напротив Пеплова, взор которого вновь сосредоточен на мне.

– А ты будешь? – с надеждой в голосе спрашиваю я, поднимаясь на носочки, чтобы обвить руками его широкие плечи.

– У меня нет времени на скуку, – отвечает он, однако, чуть помедлив, добавляет. – Но тебя мне и правда будет не хватать. Особенно ночью.

Антон подается вперед для поцелуя, а внутри меня болезненно скручивается тугой ком разочарования. Его ответ был бы вполне сносным, если бы не последняя фраза. Ну почему? Почему он опять все свел к сексу? Неужели я не заслуживаю более глубокого и сильного чувства с его стороны?

Или… Может быть… Меня не за что любить?

Глава 36

Как ни странно, в конце концов Москвин разрешил мне переписать контрольную. И для этого даже не пришлось обращаться с жалобой в деканат. Спустя пару дней ко мне подошла староста и сообщила, что Арсений Харитонович ждет меня в субботу к первой паре. Вот так легко и просто.

Когда я явилась к назначенному времени, старый препод вел себя максимально сдержанно: не язвил, не посмеивался над моими умственными способностями и вообще никак не выражал своей неприязни. Выдал бланк с заданиями, отвел положенные час двадцать, а в конце, когда я сдала ему работу, кинул сухое «до свидания» и удалился.

На следующей неделе я узнала, что справилась с контрольной довольно неплохо и, заработав достаточное количество баллов, получила допуск к экзамену. На тот момент я искренне не понимала причин столь разительных перемен в поведении некогда ненавидящего меня преподавателя. Что вдруг сподвигло его прекратить военные действия? Почему он резко передумал меня топить?

Поразмыслив, я решила, что предвзятое отношение Москвина было следствием старческого маразма, а когда в его мозгу настало временное просветление, он осознал свои ошибки и понял, что должен дать мне шанс. Ведь лишать человека возможности на учебу из-за личной антипатии как минимум несправедливо.

Я жила с этой убежденностью вплоть до того момента, пока, успешно сдав экзамен, ни отправилась к Арсению Харитоновичу, чтобы получить необходимую отметку в зачетке. Со своей группой я этого сделать не успела, так как под конец сессии опять немного приболела.

Когда я вошла в небольшой педантично обустроенный кабинет Москвина, он окинул меня оценивающим взглядом, а затем, проигнорировав мое приветствие, молча протянул руку за зачеткой. Пока преподаватель каллиграфическим почерком выводил баллы, которые я получила за экзамен, его лицо казалось спокойным и не выражающим никаких негативных эмоций. Но стоило ему захлопнуть зачетную книжку и вскинуть голову, как я поняла, что ошибалась.

Арсений Харитонович выглядел злым и даже взбешенным, хотя изо всех сил пытался сдержаться. Это было видно, по напряженному лбу и гневно раздувающимся ноздрям.

– Повезло вам. Нашли-таки способ продолжить занимать незаслуженное бюджетное место. Не умом, так… – Москвин брезгливо сморщился, решив не заканчивать предложение. Но мне и без слов стало ясно, что он имеет в виду что-то неприличное и оскорбительное. – Только запомните, Султанова, не всего в жизни можно добиться таким путем. Красота скоротечна, а мужчины ветрены.

– О чем вы говорите? – я непонимающе хлопала глазами, совершенно не улавливая сути его упрека.

– О чем, о чем… – Арсений Харитонович раздраженно швырнул мою зачетку на край стола. – Дурочку перед своими покровителями разыгрывать будете. Передо мной не надо.

И тогда до меня дошло. Туго, медленно, со скрипом, но дошло.

Пеплов снова приложил руку к решению моих проблем.

В тот момент, стоя на кафедре математического анализа с зачеткой в руках, я испытывала смешенные чувства. С одной стороны, мне было приятно, что Антон не пропустил мою жалобу мимо ушей и решил помочь. Ведь это являлось очередным доказательством его небезразличного ко мне отношения.

Но с другой – сей благородный жест усугубил мою неуверенность в собственных силах. Интересно, если бы не помощь Антона, смогла бы я сама урегулировать вопрос с Москвиным? Или мое имя уже давно стояло бы в приказе об отчислении?

В последнее время волей-неволей я часто размышляла о своей жизни и о роли Пеплова в ней. Все то хорошее, что у меня было, я приобрела исключительно благодаря ему. Возможность помогать близким, уютное жилье, новый айфон, дорогая одежда – Антон ни в чем не ограничивал и с легкостью даровал мне жизнь мечты.

Но вместе с радостью и благодарностью я испытывала еще один спектр чувств, который с каждым днем становился все больше, объемнее и острее. То было ощущение собственной никчемности, несостоятельности и какой-то вселенской беспомощности. Словно я просто паразит, присосавшийся к печени здорового человека. Антон действовал, созидал, творил, а я, подобно нахлебнице, просто забирала кусочек его результатов в обмен на круглосуточный доступ к своему телу.

Нет, конечно, я работала и получала зарплату, но меня все время гложила мысль: а была бы эта должность моей, если бы ранее я не имела с потенциальным начальником связь интимного свойства? Ответа на этот вопрос я не знала и, если честно, боялась его услышать. Вдруг бы Антон признался, что нанял меня только потому, что хотел трахнуть? Не уверена, что моя самооценка выдержала бы такой удар.

Наверное, любому человеку важно ощущать собственную значимость. Знать, что ты чего-то да стоишь. Что твои знания, умения, таланты востребованы обществом. Что ты приносишь пользу.

Так вот, у меня этого ощущения не было. После работы я возвращалась в шикарно обставленную квартиру, снимала дизайнерские шмотки, наносила на лицо крем люксового бренда и чувствовала себя совершенно бесполезной.

На Новый год Антон не приехал. Сослался на сильную занятость и остался праздновать в Москве. Не скажу, что я всерьез рассчитывала слушать бой курантов в его объятьях, но та легкость, с которой он переносил нашу разлуку, по-настоящему меня ранила.

Лично я безумно по нему скучала. Мне не хватало его близости, его красивых черных глаз, колючей щетины и низкого, пробирающего до мурашек голоса. По ночам я обнимала подушку, которая еще хранила запах Пеплова, и представляла, что он рядом. Изнывала от тоски, от сексуального желания и молила бога о том, чтобы он поскорее вернулся.

Но Антон, увы, совершенно не разделял моих чувств. В общении по телефону он был довольно приветлив, периодически спрашивал, как у меня дела, и пару раз просил прислать ему голое селфи. На этом его интерес к моей персоне заканчивался. Он не приглашал меня навестить его в Москве, не говорил, что скучает, а на мои вопросы отвечал по обыкновению кратко и уклончиво.

Когда в середине января его самолет наконец приземлился в родном городе, я не могла поверить своему счастью. Чувствовала себя как ребенок накануне праздника: настроение было радостным и приподнятым.

Помнится, я предложила Пеплову встретить его в аэропорту, но он отказался. Заявил, что сразу же поедет на деловую встречу. Виду, я, конечно же, не подала, но ужасно расстроилась. Так мечтала увидеть его, а он, как всегда, оказался занят. Весь в бизнесе, весь в делах.

В итоге мы с Антоном встретились на следующий день после его прилета. Он приехал ко мне в квартиру, скинул ботинки и прямо с порога овладел мной. Мы занимались бурным сексом всю ночь и весь следующий день, прерываясь лишь на заказанную из ресторана еду и короткий сон.