Татьяна Никандрова – Бунтари не попадают в рай (страница 67)

Звучные переливы музыки затекают в уши, и я придаю нашему с Асей танцу больше задорной амплитуды. Девчонка подхватывает мое движение и тоже начинает чуть сильнее раскачиваться из стороны в сторону. Наверное, мы выглядим, как два дебила, но нам, если честно, плевать на мнение окружающих. Мы оба знаем, что близится минута прощанья, и хотим как следует повеселиться.

Беру Асю за руку и несколько раз прокручиваю девчонку вокруг оси. Золотистый подол ее платья игриво развевается, а она сама заливается громким, похожим на перезвон колокольчиков смехом. Мы кривляемся и дурачимся, хватая за хвост уходящее беззаботное детство.

Да, мы уже давно не дети, но еще и не взрослые. В наших венах по-прежнему бурлит безрассудство и шальной азарт. А в груди дымится желание сделать все наперекор. Говорят, что после восемнадцати бунтовать нельзя, но я думаю, если очень хочется, то можно. Возраст – это всего лишь цифра, верно? Главное – состояние души.

Песня подходит к концу, и наши с Асей взгляды прилипают друг к другу. Растягиваю губы в улыбке, а девчонка понижает голос и вкрадчиво произносит:

– Я тебя никогда не забуду, Глеб.

– И я тебя, – признаюсь честно.

– Как думаешь, еще увидимся? – в ее голосе звучит надежда.

– Чем черт не шутит, – пожимаю плечами. – Шанс есть всегда.

– Только не через двадцать лет, – Ася хмурит лоб.

– Почему нет?

– Тогда я буду старая!

– Так и я уже не буду тем Глебом, что стреляет сиги у прохожих, – выдаю с хохотом. – Мы все изменимся. Это нормально.

– А вдруг мы изменимся так, что не узнаем друг друга? Да что там друг друга… Вдруг самих себя перестанем узнавать? Работа, семьи, обязательства… Мы будем уже не мы.

– Давай поклянемся на мизинчиках, что этого не случится, – говорю на полном серьезе. – Ты ведь знаешь, что клятвы на мизинчиках нарушать нельзя? Они самые крепкие.

– Знаю, – торжественным тоном отвечает Ася, протягивая мне свой оттопыренный пальчик.

Цепляю ее мизинец своим и, прокашлявшись, выдаю:

– Возможно, хоть и маловероятно, жизнь сложится так, что через двадцать лет я брошу курить и начну бегать по утрам. Может, даже перестану устраивать пьяные дебоши и перейду с пива на какое-нибудь тухлое сухое винцо. Возможно, у меня будет солидная работа и по будням я буду гонять в пижонском галстуке. Но, несмотря на это, в момент нашей встречи я обязательно закружу тебя в воздухе у всех на глазах, а потом буду с удовольствием сидеть и слушать твой треп про поэзию и Бога.

– И сам выучишь пару стихотворений!

– Блин, нет! – со смехом мотаю головой. – Тогда я точно перестану быть самим собой.

– Ладно, но тогда с тебя игра в Города, – не унимается Ася.

– Пф… Это всегда пожалуйста!

– Хорошо. Ну а я в свою очередь клянусь, что если ты как обычно опоздаешь на нашу встречу, я не скажу тебе ни слова. И буду все с тем же рвением бежать за тобой на вот-вот начинающийся киносеанс, даже если на мне будут неудобные взрослые туфли на каблуках.

– Ох, Ася, неужели ты и вправду начнешь носить шпильки? – неверяще улыбаюсь.

– Чем черт не шутит, – передразнивает она.

– Так стоп… А когда это я опаздывал?

– Да все время! – восклицает девчонка. – Просто я никогда тебя в этом не упрекала.

– Молодец, – одобрительно изрекаю я. – Это было правильным решением.

Мы замолкаем, глядя друг на друга с невыразимой теплотой. Мы проболтали довольно долго, но самое важное так и осталось неозвученным. Да и не нужно об этом говорить. Некоторые вещи очевидны без слов.

– Ну что, пока? – тихо произносит Ася.

– Пока, домовенок, – сгребаю ее в объятья и чмокаю в лоб. – Береги себя. Будем на связи.

Отправляю подруге прощальную улыбку и устремляюсь на выход. Там, на крыльце в обществе какого-то незнакомого мне парня стоит моя Стелла. Самая красивая девушка на этом празднике. Хотя какой там на празднике – на всем белом свете!

Подхожу сзади и обвиваю ее руками, расположив ладони на животе. Не оборачиваясь, Стелла понимает, что это я, и тут же запускает пальцы мне в волосы.

– Чем занимаетесь? – вопросительно гляжу на парня, который смотрит на нас слегка обескураженно.

– Да ничем, – он неопределенно поводит плечом. – Просто разговариваем.

– Ну все. Считай, разговор окончен. Да, детка?

Кошусь на Стеллу, и она без лишних слов поворачивается ко мне лицом, напрочь забыв про своего собеседника. Тот пару мгновений переминается с ноги на ногу, а затем, махнув рукой, заходит обратно в зал ресторана.

– Это было грубо, – с наигранной строгостью говорит Кац, проводя указательным пальцем по моей щеке. – Значит, тебе с Романовой обниматься можно, а мне с другими парнями даже поболтать нельзя?

– Ба, дерзкая, да ты никак ревнуешь? – со смехом провоцирую я. – Да не ревнуй. Я ж только тебя люблю, веришь?

– Если б не верила, не терпела б твои выходки, – царапает ногтем мой подбородок.

– Мои выходки? Да он тебя глазами раздевал!

– А ты Романову за руку держал, – парирует Стелла.

– Мы с ней клялись, что не изменимся, – прижимаюсь к любимой чуть теснее и опускаю ладони ей на ягодицы. – Ну, в глобальном смысле.

– Тебе меняться точно не нужно, а вот ей не помешает.

Я понимаю, о чем говорит Стелла, но все же решаю копнуть глубже.

– Ты ведь уже не злишься на Асю, правда? – с нежностью заглядываю в голубые глаза. – Просто по привычке ворчишь?

– Почему ты так думаешь?

– Потому что она уже изменилась. И ты не можешь этого не замечать.

Стелла ничего отвечает. Она слишком гордая, чтобы признаться в этом вслух. Да мне и не нужно ее признание. Достаточно того, что я по глазам читаю ее мысли.

Притягиваю Стеллу к себе и впечатываюсь смачным поцелуем в ее губы. Каждый раз это космос. Каждый раз затмение. Меня так пьянит ее близость, что хочется поскорее остаться наедине. Отбросить все ненужное и забыться в жаркой отупляющей ласке.

– Пойдем домой? – спрашиваю хрипло.

– Пойдем, – соглашается Стелла.

Закидываю руку ей на плечо, а она обхватывает меня за талию. Неспешно бредем по тротуару, любуясь первыми робкими лучами рассветного солнца. Счастливые, свободные, влюбленные.

Бунтари не попадают в рай, но он нам и не нужен. Главное прожить эту жизнь на полную катушку, а дальше – что-нибудь придумаем.