Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 4)

– Слышал бы тебя Марк, – смеюсь я. – Ведь вы уже три года в отношениях.

– Отношения – это одно, а брак – совсем другое. Говоря по правде, я лишь недавно осознала всю серьезность этого шага, – признается Ари.

– Да?

– Угу. Знаешь, Дин, я бы хотела как в сказке: один раз и на всю жизнь.

– Уверена, у вас именно так все и будет, – говорю я. – Вы с Марком – потрясающая пара.

Это не лукавство и не лесть. Я правда так считаю. Если теория половинок не лжет, то Марк с Ари точно созданы друг для друга. Как инь и янь. Как огонь и воздух.

Я бы тоже хотела встретить человека, с которым бы мы вот так совпали. Духовно, физически, ментально. Но пока не повезло, не сложилось… Я не отчаиваюсь и уж точно не ставлю на себе крест, но порой, в минуты душевной смуты, на меня накатывают мрачные сомнения.

А что, если не у каждого человека в этом мире есть своя половинка? Что, если кто-то изначально обречен на одиночество?..

Глава 4. Принципы.

Булат

Захожу в офис и, мазнув взглядом по приветствующей меня новенькой секретарше, мысленно закатываю глаза. И где Демид находит этих профурсеток? Сиськи на выкате, ноги от ушей, юбка едва задницу прикрывает…

Я все понимаю: красиво, сексуально. Спору нет. Но мы ведь сюда для работы приходим, а не для того, чтобы вечным стояком маяться.

– Булат Ренатович, вам кофе сделать? – подобострастно предлагает новенькая.

– Позже, – отвечаю я, стараясь слишком не таращиться в зону ее декольте. – Ближайший час меня не беспокоить.

– Поняла.

Миную узкий коридор и сворачиваю в свой кабинет. Он небольшой и компактный – стол, стул, сейф, шкаф для документов, маленькая софа в углу – но меня вполне устраивает. Наш с пацанами бизнес только-только встает на ноги, поэтому свободные средства уходят на развитие. Вот развернемся, разбогатеем – и переедем в офис покруче. А пока все силы и внимание направлены в дело.

Открываю крышку ноута и, подперев висок кулаком, принимаюсь изучать недавно присланную заказчиком смету. Должен был дать комментарий по ней еще вчера, но со всех сторон задергали: то в банк нужно съездить, то договор подписать, то на объект метнуться. В общем, замотался, не успел. Поэтому сегодня кровь из носа надо проверить расчеты и дать обратную связь.

С головой погружаюсь в цифры, однако сосредоточиться не получается. Не проходит и пятнадцати минут, как дверь сотрясается от требовательного стука, а следом в проеме появляется самодовольная физиономия Южакова.

– Я занят, Юг, – ворчу я, нехотя отрывая взгляд от монитора.

– Разговор есть, – друг, как всегда, класть хотел на мою занятость. – По поводу помещений в Строгино.

Плюхается на софу и деловито закидывает ногу на ногу.

– Обсуждали ведь уже, – со вздохом потираю переносицу.

– А толку? Решения-то по-прежнему нет.

Откидываюсь на спинку стула и, сложив руки на груди, задумываюсь.

– Ну и какие у нас варианты? – роняю, помолчав.

– Договариваться напрямую с администрацией. Иного пути нет.

Я понимаю, на что Демид намекает. Точнее уже даже не намекает, а открытым текстом выговаривает. Мол, пора тебе, Булатик, к блудному папашке на поклон. Он у тебя дядька с влиянием, с властью. Глядишь – поможет по старой памяти.

– Я к отцу не пойду, – твердо произношу я, направляя решительный взгляд на друга.

– Почему?

– Ты знаешь, почему. И давай закроем эту тему.

– Да что ж у тебя за детская позиция, блядь, такая? – Демид вскакивает на ноги. – Принципы важнее разумных доводов?!

– Юг, заткнись, а, – цежу раздраженно. – На конфликт нарываешься.

– А ты на что нарываешься? На убытки? На упущенную выгоду? – рычит он. – Такие бабки готов проебать, лишь бы свою гребаную гордость потешить!

– При чем тут моя гордость?! – рявкаю, рассвирепев. – Это ты ищешь легких путей, так? Вот ты и расхлебывай это дерьмо!

– Прекрасно, блядь! Просто прекрасно! – разъяренно меряет шагами комнату. – И вот как после этого с тобой бизнес делать? Как?!

– Жопой об косяк, – огрызаюсь мрачно. – А теперь будь другом, свали из моего кабинета. А то я на эмоциях и въебать могу.

– Угрожаешь? – притормозив, сужает глаза.

– Угрожаю, – подтверждаю бесстрастно.

– А слабо таким борзыми для дела быть? – делает шаг вперед, упираясь ладонями в поверхность моего стола. – Или только с лучшими друзьями письками можешь меряться?

– Нахуй пошел, – чеканю, глядя на него в упор.

– Я-то пойду, – усмехается Демид. – Но ты со мной отправишься. Ибо мы с тобой в одной связке, братан. Пора бы это уже осознать.

Повисает пауза.

Отвернувшись, смотрю в окно, за которым виднеются темные силуэты пролетающих по небу птиц, а Южаков тем временем пристально буравит взглядом мой профиль.

– Я понимаю твои мотивы, Булат, – говорит наконец, оседая обратно на диван. – Ты обижен и винишь Рената Айдаровича во всех смертных грехах. Но, несмотря ни на что, он по-прежнему твой отец. Всегда был и всегда будет. Родственников не выбирают, сам знаешь. Он такой, какой есть. И тебе надо это тупо принять.

– А можно обойтись без отстойных советов? – кривлюсь я.

– Нельзя. Кто-то же должен направить тебя на путь истинный.

– Я его ни о чем просить не буду, – вновь повторяю то, что уже не раз озвучивал. – А если так невмоготу, можешь сам удачу попытать.

– А я попытаю. Я не гордый, – заявляет с вызовом. – Главное, чтобы ты потом не верещал, почему к твоему бате без тебя пошли.

– Да мне вообще похуй, – морщусь. – Делай, что хочешь. Главное, меня в свои интриги не втягивай.

– Добро, – Демид снова принимает вертикальное положение. – Значит, это карт-бланш?

Я дергаю челюстью и кидаю на Южакова такой взгляд, что ему тотчас становится ясно: еще секунда этого дебильного диалога – и я окончательно выйду из себя.

Я люблю Демида. Как брата, как друга и вообще… Но порой он меня страшно бесит. Прям до огненных искр перед глазами. Ни одна даже самая спесивая баба не может заебать так, как задавшийся очередной бредовой идеей Юг.

Ему известна вся правда о моих непростых отношениях с отцом. Он в курсе, что я скорее удавлюсь, чем сделаю шаг навстречу этому чванливому громкоголосому пиздаболу, но все равно какого-то хрена наседает на меня. Дескать, это для дела, для бизнеса, для общего блага…

Честно? Я ради общей цели землю носом рыть готов. Пахать как ломовая лошадь, лишь бы результата добиться. Но есть вещи, которыми нельзя поступаться. Ни при каких обстоятельствах. Принципы, например. Или данное самому себе слово.

Когда много лет назад мой отец уходил к молоденькой шлюхе, бросая меня и мать на произвол судьбы, я поклялся, что никогда его не прощу. Никогда не куплюсь на его лживые речи.

И это вовсе не пресловутая детская обида, как считает Демид. Нет. Тут нечто совершенно иное. Просто однажды увидев гниль в человеке, ты не можешь делать вид, будто все хорошо. Не можешь натянуть маску фальшивого принятия и притвориться, что не замечаешь зловонного смрада, тянущегося из глубин его нутра.

Хитровыдуманная актерская игра – это не для меня. Уж лучше я буду несговорчивым, своенравным, упрямым… Но зато честным. Перед другими и самим собой. Так легче живется. И спокойнее спится по ночам.

Южаков уходит, оставляя после себя шлейф разочарования и неудовлетворенности. Выхожу из-за стола, пошире распахиваю окно и возвращаюсь к работе над сметой.

Я бы мог грузануться. Мог бы расстроиться из-за перебранки с другом, но длительная рефлексия не в моем стиле. Когда передо мной стоит конкретная задача, все возможные препятствия идут нахуй.

Ибо жизнь одна, а время скоротечно. И тратить его на сожаления я не собираюсь.

Глава 5. Девичник.

Дина

В ночном клубе весело и людно. Громкие увесистые биты сотрясают пестрящее вспышками пространство и безжалостно бьют по перепонкам. Жар двигающихся в танце тел плавит воздух. Стены вибрируют под натиском бурной энергии.

Мы с Ариадной и ее приятельницами сидим за богато накрытым столом и празднуем девичник. Еще немного – и подруга шагнет во взрослую семейную жизнь. А пока – на ее губах блуждает шальная беззаботная улыбка, а огненно-рыжие волосы едва поспевают за ритмичными движениями головы.

– Ты чего такая зажатая, Дин? – наклонившись ко мне, кричит Ариадна. – Не нравится здесь?