Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 2)
Мы с ней дружили. Не в смысле трахались по дружбе, а именно дружили. Как с пацанами, на полном серьезе. Проводили вместе вечера, кино смотрели, она меня прикрывала, я ее выручал – в общем, все по-настоящему.
А потом в какой-то рандомный момент она просто перестала брать трубки. День, второй, третий. Я заявился к ней на квартиру для того, чтобы выяснить подробности, но в итоге схавал очередную порцию дерьма: Дины дома не оказалось.
Она пропала. Не выходила на связь, не отвечала на сообщения в соцсетях, не перезванивала. А затем, спустя месяц новость: «Я взяла академический отпуск и уехала к маме на Сахалин. Хочу переосмыслить свою жизнь, поэтому, пожалуйста, не звони мне».
И все, блядь. Точка.
Я, конечно, охренел от такого выебона. Прежде Дина ерундой не маялась. Она всегда была простой, понятной, предсказуемой… Не такой, как другие девчонки. За это я ее и ценил.
А тут на тебе: «Свалила на Сахалин, так что не звони». Нормально вообще?
Я, конечно, еще пару раз попробовал установить с ней контакт, помучил расспросами ее подруг, но все было без толку. В итоге подумал-подумал и забил хуй. Ибо навязываться тому, кто явно не хочет с тобой общаться, – неблагодарное дело.
Прошло время. Сколько точно? Два, три года? И вот Динка тут. Стоит как ни в чем не бывало, с одногруппницами треплется… Еще и волосы свои от природы вьющиеся какого-то хера распрямила… Не нравится мне это.
И то, что делает вид, будто мы незнакомы, тоже не нравится.
Снова поворачиваю голову и на этот раз ловлю девчонку с поличным. Пересекаемся взглядами. Она едва уловимо вздрагивает.
Попалась.
Смотрела на меня, видела. А окликнуть даже и не подумала.
– Ну привет, пропащая, – натягиваю улыбку и делаю шаг к ней.
Дина при этом по-прежнему стоит на месте, не выражая ни малейшего желания приблизиться. Только ресницами хлопает и смотрит на меня так, будто я из царства мертвых восстал.
Делаю еще пару шагов, сокращая расстояние между нами, и вновь подаю голос:
– Какими судьбами в наших краях?
Нечаева наконец отмирает. Судорожно вбирает ртом воздух и, переступив с ноги на ногу, с заметным усилием проговаривает:
– Привет, Булат. Я… Я не ожидала тебя здесь встретить.
– Ну да, – хмыкаю с сарказмом. – Это же я свалил в неизвестность несколько лет назад.
Вновь окатываю ее оценивающим взглядом. На этот раз – спереди. Худенькие плечи, смуглая кожа, большие карие глаза-блюдца, спрятанные за тонким стеклом очков. Дина все такая же, какой я ее помню. Ничуть не изменилось. Разве что буйных кудрей больше нет, и взгляд какой-то затравленный…
– Извини, что не предупредила об отъезде, – обхватывает пальцами лямку рюкзака и легонько оттягивает ее вниз. – Но так было нужно.
– Ясно.
Повисает тишина. Я смотрю на Дину. Она смотрит на меня.
Если бы я был способен испытывать неловкость, то, наверное, ощущал бы именно ее.
– Как у тебя дела вообще? – не выдержав повисшего в воздухе напряжения, спрашивает она. – Все в порядке?
– Да пойдет, – отзываюсь, почесывая щеку. – Ты как?
– Нормально. На заочку перевелась.
– Даже так? – заламываю бровь.
– Угу, – слегка поджимает губы.
– Из-за работы?
– Ну да… Из-за нее, – отвечает, чуть помедлив.
– Понятно.
Разговор не клеится. Это очевидно даже такому бесчувственному чурбану, как я.
В чем причина? Понятия не имею. Возможно, свою роль сыграло упущенное время. Ведь раньше мы с Диной могли часами трещать, не умолкая. И темы находились, и поводы, и слова…
А сейчас голяк тотальный. Будто в зияющую пустоту смотрю.
– Ну ладно, я пойду, – ее нервы опять не выдерживают первыми. – А то на лекцию боюсь опоздать.
– Ага, давай, – киваю. – Беги.
Хочется добавить «до встречи», но я не уверен, что эта встреча еще когда-нибудь случится, ведь заочники крайне редко пересекаются с очниками. А даже если и случится, то нас с Диной наверняка ждет такой же бессмысленный, полный углов и шероховатостей диалог.
Так что к черту. Ни себя не хочется мучить, ни ее.
Пусть живет, как знает. У меня и без общения с ней все зашибись.
Глава 3.1. Только моя.
Дина
Захожу в кафе и, поздоровавшись с персоналом, занимаю уютный столик в углу помещения. Кладу сумочку на соседний стул и в сотый раз за минувшие полчаса кошусь на фитнес-браслет. Время без пятнадцати десять. Я пришла чуть раньше. Надо бы заказать кофе и немного прийти в себя.
Вчера мы Ариадной созвонились и договорились вместе позавтракать. Инициатива исходила от нее, но я, естественно, поддержала. И теперь жутко нервничаю. Ведь погружение в новую-старую жизнь оказалось куда более стрессовым, чем я предполагала.
Взять хотя бы нашу встречу с Булатом. Совершенно неожиданную и оттого вдвойне обескураживающую.
Мы пересеклись в институтском коридоре, и это было так… Так неловко! Он глядел на меня сверху вниз, задавал какие-то вопросы… А я стояла не жива не мертва и думала только о своей тайне, которая вот уже несколько лет каменным грузом лежит на сердце.
Булат не знает о дочери. И, надеюсь, никогда не узнает. Потому этот секрет я поклялась навсегда оставить при себе.
Амелия только моя. И ничья больше.
Мы с Булатом были друзьями. Дружили с раннего детства, а потом… Потом все изменилось. Я влюбилась в него, а он продолжал видеть во мне девчонку из соседнего подъезда: простую, забавную, милую. И абсолютно непривлекательную.
Мне было трудно, но я смирилась. Приняла тот факт, что буду всю жизнь куковать во френдзоне, пока однажды не произошло непоправимое: знатно напившись, Булат затащил меня в постель.
Мы переспали всего раз, а на следующее утро Кайсаров так и не вспомнил о случившемся. Наверное, стоило все ему рассказать, но я, верная своим идиотским принципам, промолчала. В тишине лелеяла свою боль и по ночам выплакивала обиду.
А затем я узнала о беременности. Это было так внезапно, так сюрреалистично и пугающе, что я запаниковала. Потеряла способность трезво мыслить и с головой ушла в отрицание.
Потом самообладание, конечно, вернулось. Разум прояснился, и мне стало ясно, что молчать больше нельзя. Я решила, что наведаюсь к Булату и расскажу ему о нашей ночи и ее последствиях.
Чего бы мне это ни стоило.
Каково же было мое отчаяние, когда вместе с Кайсаровым на пороге квартиры передо мной предстала его новая любовница. Полуобнаженная, растрепанная, красивая… Он глядел на нее восхищенными глазами, а я вдруг поняла, что на меня он так никогда не посмотрит.
Я навсегда останусь для него бесполой подружкой, а наш ребенок – ошибкой, совершенной по пьяни…
– Динчик, привет! – возглас Ариадны выдергивает меня из мрачных воспоминаний.
Вскидываю голову и нахожу взглядом подругу.
Боже, ну какая же она красивая! Еще ослепительнее, чем я ее помню…
– Ари!
Вскакиваю на ноги. Обнимаемся. Крепко-крепко, будто и не было всех этих лет.
Она смотрит на меня с улыбкой и приглаживает роскошные рыжие локоны. Вся в золоте и бриллиантах, с безупречной укладкой и идеальным макияжем на лице.
– Как я рада тебя видеть, Дин, – ласково поглаживает меня по плечу. – Ты нисколько не изменилась.