Татьяна Никандрова – Бесчувственный. Сердце на части (страница 19)
Просовываю ключ в замочную скважину и пару раз вращаю против часовой. Дверь отпирается. Меня обволакивает уютное тепло дома и цветочный аромат диффузоров, которые так любит Глория…
Блядь. Глория.
Паршиво, но за весь этот вечер я ни разу о ней не вспомнил. Ни разу не подумал о том, как она отреагирует на новости, которые мне неизбежно придется ей преподнести. После результатов теста на отцовство, разумеется.
Не включая свет в прихожей, прохожу на кухню и наливаю из фильтра полный стакана воды. Осушаю залпом. Потому тянусь еще за одним.
В башке до сих пор одна за другой проигрываются сцены сегодняшней ночи. Динкины огромные напуганные глаза и на контрасте – протестно задранный подбородок. Как символ того, что она хоть и боится, но сдаваться, сука, не собирается. Так и будет трепать мне нервы и переть напролом с ощущением собственной правоты.
Забавно. Оказывается, прежде я ни хрена ее не знал, хоть и думал иначе. Ангельский образ подруги оказался мифом и рассыпался как карточный домик, когда дело дошло до конфликта интересов. Нехилого такого конфликта.
Блядь… Кто бы мог подумать, что в реальной жизни дьявол носит не Прада, а нимб?
И откуда в ней взялось все это? Злость? Дерзость? Упертость? Желание идти наперекор?
Он не была такой. Готов поклясться, что не была. Или… это просто я не замечал?..
Покидаю кухню и, на ходу стягивая с себя одежду, бреду в спальню. Мягкий утренний свет ласкает загорелую кожу спящей Глории. Она лежит на боку, высунув из-под одеяла одну ногу. Светлые волосы рассыпаны по подушке.
Раздевшись до трусов, отправляю шмотки в корзину для белья и сажусь на кровать. Усталость валит с ног, тяжело наступая на веки, но мне отчего-то кажется, что я долго не смогу уснуть.
Слишком много мыслей в голове. Слишком они противоречивые.
Сегодня, когда я приехал к Дине во второй раз, она встретила меня в ночной сорочке. Настолько, сука, тонкой, что я смог без всяких усилий разглядеть ее грудь. Небольшую, стоячую, упругую. С эстетичными округлыми очертаниями.
Я старался не пялиться, но ее соски так красноречиво торчали из-под шелковой ткани, что внимание против воли фокусировалось на них. Потом она, конечно, накинула на себя куртку, скрыв провокационный участок тела от моих глаз, однако воспоминания об увиденном по какой-то необъяснимой причине по-прежнему не дают покоя…
Это так странно. За почти пятнадцать лет дружбы между мной и Диной не случалось сексуально напряженных моментов. Даже в подростковом периоде, когда гормоны сходили с ума, а желание трахаться граничило с потребностью, я не рассматривал Нечаеву как потенциальную партнершу. Никогда не думал о том, чтобы затащить ее в постель.
Она была мне другом. Просто другом. Так как же вышло, что по итогу мы все же занялись сексом?
Хреново, что я ничего не помню. Ни поз, ни взглядов, ни ощущений. Не помню, смущалась ли она или, наоборот, вела себя раскованно. Кричала или глухо стонала в подушку. Интересно, как это было? Долго и нежно? Или страстно и ритмично?
Это какая-то мистика, но теперь я не могу смотреть на Дину прежними глазами. Не могу видеть в ней бесполою подружку, которой всегда считал. Это началось в клубе, на мальчишнике у Гассена, когда она танцевала в гуще толпы, и продолжилось сейчас, когда она открыла мне дверь в этой гребаной полупрозрачной сорочке…
– Где ты был? – сонный голос Глории возвращает меня к реальности.
– На работе запара была, – не моргнув глазом, лгу я.
– А сейчас все в порядке?
– В относительном, – адресую ей взгляд через плечо.
– Тебе надо поспать, милый, – она мягко царапает ногтями мою спину. – Иди ко мне.
Послушно ложусь на спину, одной рукой обнимая прильнувшую ко мне Глорию. Она утыкается подбородком мне в грудь и какое-то время молча изучает взглядом лицо. Затем поднимается чуть выше и принимается покрывать поцелуями мою кожу.
Машинально поглаживаю ее по плечу, принимая ласку, а в сознании все еще пульсируют фрагменты сегодняшнего вечера: хлесткие фразы Нечаевой, ее шоколадные кудри, колышущиеся на ветру, улыбка Амелии, так поразительно похожая на мою…
Тем временем Глория опускает руку ниже и, занырнув под резинку боксеров, обхватывает мой член.
– Может, мне стоит ублажить тебя, сладкий? – игриво шепчет она. – Чтобы лучше спалось.
– Не сегодня, – я перехватываю узкую ладонь и твердым движением перемещаю ее выше, на живот.
– Почему? – лицо Глории изумленно вытягивается.
– Я устал, – поясняю очевидное. – И адски хочу спать.
– Раньше ты мне никогда не отказывал… – в ее голосе сквозит едва различимый укор.
– Прости, но я правда не в настроении, – высвободившись из ее объятий, поворачиваюсь набок и натягиваю на себя одеяло. – В другой раз.
– Ладно, – немного помолчав, отзывается Глория. – У тебя точно все в порядке?
– Да, – отвечаю я, при этом стараясь не перебарщивать с убедительностью.
Я почти не сомневаюсь, что завтрашний ДНК-тест подтвердит слова Дины. И тогда мне придется признаться Глории, что порядка в моей жизни прямо-таки катастрофически не хватает.
Глава 21. Принять неизбежное.
Дина
– Привет, – негромко здороваюсь я, приближаясь к Булату.
Он ждет нас недалеко от входа в клинику. Прислонившись бедром к капоту своего дорогущего Мерседеса и перебрасывая с меня на Амелию нечитаемый взгляд.
На нем белые кроссовки, черные брюки, серое худи и накинутое поверх него графитовое пальто. На голове бело-серая кепка, повернутая козырьком назад. Выглядит как гребаная модель с обложки какого-нибудь журнала про мужскую моду.
Ненавижу.
– Привет, – отзывается Булат, отлипая от тачки. – Пойдемте. Нас уже ждут.
Заходим в клинику. Я сажаю Амельку на скамейку и, отодвинув висящую на плече сумку назад, принимаюсь натягивать на нее бахилы. Потом надеваю их сама. Булат тем временем неспешно вращает на пальце ключ, очевидно, размышляя о чем-то своем.
Атмосфера между нами натянутая. На грани дискомфорта. Я стараюсь избегать его взглядов и держаться на расстоянии. Надо поскорее сделать этот треклятый тест и разойтись. Меня до сих пор мутит от воспоминаний о том, как грубо он общался со мной вчера, когда мы стояли в подъезде. Его интонации сочились ядом презрения, а слова жгли кожу, будто… Черт, даже думать об этом не хочу.
Кайсаров подходит к стойке регистрации, а у меня в сумочке пиликает телефон. Беру его в руки и слабо улыбаюсь, прочитав сообщение на экране:
«Дина, привет. Я соскучился».
Это Витя пишет. После обеда, за которым мы возобновили наше прерванное общение, возможности увидеться снова так и не предоставилось. Витя предлагал, но я была загружена делами по самое горло: то свадьба Ари, то работа, то Амельку было не с кем оставить.
Однако, несмотря на это, мы оставались на связи: переписывались, созванивались, порой – даже дважды в день. С Витей комфортно, понятно и как-то… очень легко. В то время, как от мыслей о Булате все мое нутро содрогается в приступе тревоги и страха.
«Доброе утро. Это взаимно. Какие планы на день?» – быстро печатаю я.
Вскинув голову, вижу, что Булат заполняет какие-то бланки, и вновь возвращаю внимание к телефону.
«Надеюсь, ты спрашиваешь для того, что пригласить меня куда-то?» – почти сиюсекундно отвечает Витя.
«Я была бы не против. Папе уже лучше, и он сможет присмотреть за Амелией вечером».
Перекладываю телефон из руки в руку и кидаю беглый взгляд на дочь. Она заинтересовалась детской зоной, расположенной недалеко от входа, и с любопытством разглядывает игрушки.
«Вот черт! А меня, как назло, направляют в командировку. На пару дней», – пишет Витя, сопровождая свое сообщение целой ордой грустных смайликов.
«Ничего страшного. Значит, встретимся в другой раз».
«Я уже устал ждать этого «другого» раза», – отвечает он.
«Понимаю. Но мы ведь никуда не торопимся, верно?» – я ставлю подмигивающий смайл в конце и нажимаю кнопку отправки сообщения.
А в следующее мгновение надо мной нависает Булат:
– Нас ожидают в восемнадцатом кабинете.
– Хорошо, – блокирую экран и прячу телефон в задний карман джинсов. – Нам нужно снять верхнюю одежду?
– Да, ее можно оставить вон в том шкафу.
Пока я снимаю куртку и раздеваю Амелию, у меня возникает еще один вопрос:
– Как будет проходить ДНК-тест? Это больно?
– Нет. Это просто соскоб с внутренней поверхности щеки.
– Ясно.