Татьяна Немшанова – Тайга простёрла руки кедра (страница 9)

Мозг понимает: «Изба совсем рядом», – хочется спать, ночевать в тепле, в уюте, на постели, беззаботно, – не у костра крутиться до рассвета без сна. Тело и душа рвутся бежать дальше, и то же тело предупреждает, – сил недостаточно. Мозг предупреждает: «Воды в лесу нет, – стоит сушь! И сил мало! – Не дойду и затемнаю, пасть для ночлега негде будет. А ночёвка в тайге без воды и костра немыслима!». Усилием воли тормознула себя не рваться вперёд безумно, силой себя заставила ночевать тут. Уговорила себя вновь лечь на мох и отдыхать, пока есть возможность, пока не выстыло и солнце ещё греет. Ночью опять ожидается заморозок, могут и в хорошие минуса уйти, а я иду в летней одежде, не приемлемой при минусах.Поэтому нужно предельно отдохнуть именно сейчас физически.

Сегодня по-летнему тепло! День выдался солнечный. Ощущение лета, да лес пожелтел. Карликовая берёзка – бурая, красная, коричневая! Берёзы – солнечно жёлтые, чистых жёлтых красивых цветов, а небо- синь осенняя!.. – Красиво! – Золотая осень!

Вечереет. Сидим с лайками у костра. Тепло. Пала тут ещё днём, как нашли наконец-то воду. Планировала дойти до Хапаяна и ночевать у ручья, где вода и сухие места, – не вышло! Болотинка, где обосновалась, -термокарстовая, диаметром всего-то в десять метров. А вода – чистая, почти родниковая, подсачивается со склона из грунтовки подо мхом. Мох сверху – ярко – ярко зелёный, сырой – увлажнён. Родник вытекает лужицами из-под сопкина склоне лога. Здесь подсачивается грунтовая вода. Пулька непрерывно лачит. Собаки тоже хотят постоянно пить. Подумала: «Тут воду пить можно и… чай вскипятить, и сырое место, – можно развести костёр и ночью жечь. – Есть, чем при необходимости притушивать огонь, да утром залить костровище.

Лежали с час, а то и более. Во времени ориентируюсь по тому, как солнце двигается к западу, да склоняется вниз к земле относительно деревьев. Чуть – чуть зашевелились, отдохнув. Пулька ластится, – голодная, – есть просит. «Птички» вкусные попадались, да не про нас. – Не кралась к ним, специально шумела, – спугивала, а хвостатики с надеждой лаяли… Да нести сложно, – то груз дополнительный, не подъёмный, хоть и еда! Потом ещё и разделывать… – а это время, которого и так в обрез.

С собой несу лишь плащ палатку. Свитер сняла ещё днём и тоже несу в рюкзаке. Пожалела, что иду без спальника, – оставила на первой ночёвке, – надеялась за день дойти до избы. А не вышло! – Жара не позволяет быстро идти, выматывает. И чрезвычайно сложный маршрут: болота, термокарст, топи, бугры пучения, карликовая берёзка, трясина, завалы деревьев, моховая подушка. Непрерывно приходится обходить непроходимые участки, накручивая километраж, изматывая силы искать проходы, продираться сквозь заросли тала. – Самый сложный маршрут по летней тайге!..

Когда вышла на сопки кедровые, сил идти дальше не осталось. Не знаю точно и сейчас, где нахожусь, ночуя. – Проскочила тропу – путик. Вернулась, – не вышло найти затеси, – совсем потеряла. Пошла опять по солнцу… – сплошь берёзка и стёжки нет. Воду, что несла в пластиковой бутылочке, – выпила. Пила глотками, экономя, растягивая. Без воды невозможно идти! Страшно остаться без воды: слабеешь и мучает жажда, обезвоживание. Помог Дымка. Он нашёл воду под вывороченным корчем. Собаки лучше человека чуют родники. И не впервые выручают. Увидела: пёс неожиданно пал на передние лапы, лёжа лачит, – вниз головой. Попил. А я рядом жду своей очереди. Думаю, чтобы сильно не замутил. Сама радёхонька. – Набрала бутылку полную. Вода – чуть желтовата, но ледяная! Родниковая. С удовольствием напилась. И с собой несу до следующей находки. Потому, как нашли хорошую лужу, пали возле все вместе. Уговорила себя не метаться и ночевать тут, – у воды. Вначале собиралась лишь полежать, а позже подумала: «Давно не сидела у костра ночью!Давненько звёзд не видела!.. – Ничего страшного, если заночую, хоть на небо погляжу, да ночной лес послушаю, отдохну душою, силу Земли впитаю».

Спала сегодня ночь в палатке удачно. – Уютно, словно дома, только соседи –охотники, врубили взаполночь радио, стучали топорами, пилили дрова, а Пулька возмущённо лаяла на них до полуночи. Пришлось орать на неё несколько раз, чтобы дала поспать. Помогало не надолго. Смолкла, когда соседи уснули, утихомирившись. Утром в шесть подняли выстрелом. Утка, видать ночью не шла. Проснулась, – холодно! Костёр не жгла из-за суши и отсутствия воды. Решила в пути жечь костёр, кипятить чай, завтракать по дороге, да не вышло: слишком сухо!

Утром с ночёвки вышла, а в долине Каменистого, в низине ручья, кусты белы от инея! – Первый заморозок до хороших минусов. Рядом предгорья Урала. И снег в горах ложится раньше, чем на равнине в селе. Тут холоднее. В горах Приполярного Урала летом не таят снежники, ледники годами. Чувствуется морозец! Наверху, в лесу, где ночевала, – намного теплее. Иду сейчас по белым кустам… – холодно! Свитер на мне старенький, да добротный, – из натуральной шерсти. Его ещё родители, когда мама и отец живы были, подарили, когда училась на первом курсе Горного Института в Свердловске. – Красивый свитер! Ношу, с восемнадцати лет… – полвека! До сих пор греет и душу, и тело!

Переобулась утром в болотники. – Хорошо, что иду не в коротких сапогах! Болотники тяжёлые, да сейчас расправила голяшки, и ноги не сильно мокнут от инея. Сапоги сухие и греют. На руки надела перчатки. Хвалю себя: «Не забыла их взять!». Солнце встало и иней растопило. Теперь блестит росой холодной на травах, на карликовой берёзке, а та мне по пояс! И тормозит, сплетена ветвями в густую непролазную сеть.

Собираться утром, – холодища! Хорошо, что взяла свитер толстый, шапочку шерстяную. Платок убрала в карман. Днём повяжу, когда жарко станет. Перчатки руки и греют, и защищают от царапин. Собирая палатку, спросонья, не все колышки нашла, – три из пяти. – Не вытащила их из мха, а спохватилась, – поздно! – не нашла! Всему необходимо учиться и уметь предвидеть в тайге.

Вот и день очередной ушёл в ночь! То второй день пути. Впереди – вторая ночь пути, вторых суток. Часто вспоминаются рассказы, когда люди ходят по тундре сутками, неделями. Вот и я аналогично хожу теперь, словно в приключенческих повестях, да наяву, а не в книгах. Солнце село. Холодает резко, опять на заморозок пошло. Костёр разгорелся. Немного прихожу в себя. Мозг начал работать, а мышцы шевелиться. Только встать, натаскать дров ещё сложно, – ноги плохо шевелятся, болят после тяжёлого двухдневного пути. Нарезала куски бересты, благо, – берёза растёт рядом. Берёзовая кора сейчас хорошо отделяется и снимается крупными пластами. Береста хорошо удерживает тепло. Подстелила пласты корья на мох вместо ковриков, чтобы тепло было сидеть и лежать у костра. Осмотрелась. Тут, как выяснилось, – не просто болотинка, а течёт крохотный ручеёк в овражке. Я расположилась в ямке, где удобно лежать. Небольшой склон с севера, со стороны спины, работает отражателем тепла от костра и прикрывает от ветра с открытой болотной чистовины, став естественным отражателем.

Пулька ворочается, кряхтит, вздыхает, ей что-то не спится, вероятно, вспоминает погибшего хозяина. Мы так и не пришли ещё в себя после трагедии. Лишь в августе исполнился год с похорон, а сейчас идём туда, где нашла сама нашла останки супруга, спустя три месяца после его гибели. Страшное место! Оттого и неуютно всем на душе, – собака и та не спит, снится ей что-то тяжёлое, жуткое. Про меня и речи нет, -заставляю себя жить дальше, не бояться леса и привыкать к одиночеству.

Дымка лег выше по склону, – под разлапистый кедр, сверху на нас с Пулькой и на костёр смотрит. В нём ощущается сила. Пёс взвалил на себя ответственность за женщин стаи: за уже немолодую мать, и за хозяйку, которая тоже вышла из лет бездумной, беспечной юности давненько. А он – молод, силён и мужского пола. …Прикрывает глаза… – дремлет. Непрерывно перекрикиваются птицы. Множество лежит во мху под кедрами шишек кедровых и сосновых. Встречаются ягоды: шикша, голубика, черника и даже бруснички кисти висят местами. Берёзка карликовая покраснела и сбрасывает листву.

Мозг чистится, отдыхая, начинает здраво мыслить, приходит в нормальное состояние.От перегрузки мутился и не могла никак понять, где точно нахожусь. Понимаю: где-то на своём таёжном участке, ибо двигаюсь строго по солнцу на север, чуть смещаясь на восток и подправляю по компасу направление движения. Однако, из-за беспрестанных обходов труднопроходимых и непроходимых участков местности идти чётко про выбранному направлению не получается.

Листва стремительно желтеет. Выше по склону стоит красивый большой кедр, – старый. Он – единственный в округе – приметный. Корни – мощные! Оголены. Окружают старца подростки кедрушки столетние. Исполину более полутысячи лет. Подошла к нему, а рядом с ним торчат старые пни, корчи от ещё более старых, сломанных погибших столетия назад кедров. Стволы погибших деревьев давно исчезли, – сгнили, заросли мхами, а остовы ещё торчат и серебристыми костями виднеются сквозь зелень мхов. К ним и направлен мой особый интерес. Раскачиваю, выкорчёвываю, стаскиваю к биваку на ночной костёр. Тащу волоком. Они, хоть и сухие, да прилично весят. А для костра – самое лучшее жаркое топливо в холоде осенней ночи и не очень смолянистые. Горят отлично!