Татьяна Муравьева – Мифы Восточной Сибири (страница 25)
Традиционное жилище бурят представляло собой юрту с каркасом из деревянных рам, покрытых войлоком. Основным элементом народного костюма был халат —
Мифологические представления бурят сходны с представлениями родственных им монголов и калмыков, поскольку сложились в среде их общих предков — древнемонгольских степных кочевников. В конце XVI века буряты приняли буддийскую веру, пришедшую к ним из Тибета, со временем ставшую их официальной религией. Буряты Прибайкалья были обращены в православную веру. В народном сознании религиозные воззрения тесно переплетены с традиционными воззрениями, включающими в себя веру в духов.
Слово «будда» в бурятских мифологических рассказах приобрело форму «бурхан» («Будда-хан») и стало обозначать всякого бога.
Маски и одежды богов буддистов. Буряты. Начало XX в.
В изначальные времена, когда мир представлял собой первобытный Хаос и тонул в непроглядной тьме, чудесным образом откуда-то появилась Эхэ-бурхан. Она отделила небо от водного пространства, зажгла солнце и луну — и в мир пришел свет. Потом Эхэ-бурхан создала дикую утку, которая нырнула на дно Мирового океана и принесла оттуда кусочек ила. Эхэ-бурхан слепила из него землю, взрастила деревья и травы, сотворила животных, птиц и первых людей, от которых пошел человеческий род. Сама же Эхэ-бурхан родила двух дочерей-богинь: от солнца — добрую Манзан Гурмэ, от месяца — злую Маяс Хара. Манзан Гурмэ стала прародительницей всех добрых божеств, а Маяс Хара — злых, противостояние которых определило дальнейшую судьбу мира.
В наиболее древнем бурятском мифе о сотворении мира в качестве творческого начала выступает женское божество Эхэ-бурхан, имя которого означает «богиня-мать».
В другом, более позднем мифе в качестве творца выступает Сомбол-бурхан, который так же, как и Эхэ-бурхан, сам собой зародился в недрах первобытного Хаоса.
Ходил Сомбол-бурхан по водам бескрайнего моря и думал, как бы сотворить ему земную твердь. Увидел, что плывет по воде птица ангир[53], и сказал ей: «Нырни-ка, птица ангир, в море, принеси с его дна земли». Нырнула птица ангир в воду, стала опускаться на глубину. Там встретилась ей рыба хаши-загахан[54], хмуро посмотрела на птицу и неприветливо спросила: «Что тебе здесь понадобилось?» Отвечает птица ангир: «Меня послал Сомбол-бурхан. Велел принести ему земли со дна моря». Говорит рыба хаши: «Я живу в море с незапамятных времен, но ни разу не видела его дна. Возвращайся назад, иначе я перекушу тебя своими острыми зубами пополам!» Испугалась птица ангир, вынырнула на поверхность, стала жаловаться Сомбол-бурхану, что рыба хаши не пустила ее на дно. Говорит ей Сомбол-бурхан: «Ныряй снова. Когда окажешься под водой, повторяй: “О драгоценность, цветущая в моем сердце”[55], и никакая рыба тебя не тронет».
Послушалась птица ангир и благополучно достигла дна. Набрала она в клюв черной земли, а лапками наскребла красной глины, принесла Сомбол-бурхану. Разбросал Сомбол-бурхан черную землю и красную глину по морским волнам, образовалась земная твердь. Выросли на земле травы, цветы и деревья, появились животные, а потом и первые люди.
А птицу ангир Сомбол-бурхан благословил и сказал: «Ты будешь плавать и нырять лучше всех других птиц, и будет у тебя много-много птенцов».
Т. В. Муравьева. Сомбол-бурхан и птица.
Еще в одном мифе мир является творением сразу трех бурханов: Шибэгэни-бурхана, Майдари-бурхана и Эсэгэ-бурхана. Так же как в предыдущих сюжетах, они сотворили земную твердь из земли, принесенной водоплавающей птицей со дна Мирового океана, затем создали людей — мужчину и женщину.
Людские кости бурханы сделали из камня, плоть — из красной глины, кровь — из воды. А потом заспорили, кому из них суждено наделить людей жизнью. Долго спорили, с утра и до самого вечера, наконец решили: «Давайте зажжем по свече, рядом поставим по горшку с землей и ляжем спать. Чья свеча до утра не погаснет, в чьем горшке вырастет и расцветет за ночь цветок, тот и вдохнет жизнь в первых людей и станет владыкой-покровителем всего человеческого рода».
На следующее утро раньше всех проснулся Шибэгэни-бурхан. Смотрит: две свечи погасли, горит лишь одна — у Майдари-бурхана, — и только в его горшке расцвел прекрасный цветок. Огорчился Шибэгэни-бурхан и задумал обмануть своих товарищей. Потихоньку зажег свою свечу, а свечу Майдари-бурхана погасил. Потом выкопал цветок из его горшка и пересадил в свой, снова лег и притворился спящим.
Проснулись два других бурхана, увидели горящую свечу и распустившийся цветок и признали Шибэгэни-бурхана победителем.
Оживил Шибэгэни-бурхан людей, однако Майдари-бурхану каким-то образом стало известно об обмане, и он сказал Шибэгэни-бурхану: «Ты украл у меня огонь и цветок. Поэтому оживленные тобой люди тоже будут воровать друг у друга и враждовать между собой!»
Так оно и вышло.
В бурятской мифологии присутствует и распространенный у многих народов миф о сотворении мира богами-антагонистами. Бог, олицетворяющий положительное начало, в мифологическом рассказе назван просто Бурхан, его противник — Шитхыр («черт»).
В то время, когда Бурхан творил земную твердь, Шитхыр спрятал немного земли под пяткой, а затем разбросал по гладкой земной поверхности, отчего на земле появились горы и долины. А когда Бурхан спросил, зачем он это сделал, ответил: «Когда люди будут спускаться под гору, то, боясь, будут призывать тебя: “Ай, Бурхан!” А когда станут подниматься на гору, то будут упоминать меня, говоря: “Шитхырова высокая гора!” Таким образом обоих нас постоянно будут вспоминать»[56].
Группа бурят и буряток Селенгинского уезда, между 1904 и 1917 гг.
Буряты говорили: «Широкая земля — мать наша, высокое небо — отец наш». Почитание матери-земли, Этуген-эхэ, и неба — Тэнгри[57] — принадлежит к древнейшему пласту бурятских верований. Имя обожествленной земли — Этуген — переводится как «давать начало». Буряты верили, что все живое существует благодаря Этуген-эхэ, что именно она дает кобылице жеребенка, вороне — птенца, черемуховому кусту — ягоды и т. д. К земле относились как к живому существу, бережно и почтительно, и даже то, что традиционная бурятская обувь имела загнутые носки, в народе объясняли опасением нечаянно поранить Этуген.
Небо-Тэнгри изначально воспринималось как неперсонифицированное олицетворение небесного свода. Позднее это абстрактное понятие превратилось в целый класс небесных богов — тэнгриев, обитающих на небе.
Тэнгриев много, их количество, по разным сведениям, колеблется от девяти до девяноста девяти. Тэнгрии разделяются на добрых (светлых) и злых (темных), противостоящих друг другу. Прародительницей светлых тэнгриев, как уже отмечалось выше, была добрая Манзан Гурмэ, рожденная Эхэ-бурхан от теплого солнца, темных — злая Маяс Хара, дочь холодного месяца.
Небо-Тэнгри может выступать в разных ипостасях: Хухэ Мунхэ-тэнгри («синее вечное небо»), Эсэгэ Малан-тэнгри («отец широколобое небо») — олицетворение ясного дня, Гужир Саган-тэнгри («солончаково-белое небо»), то есть небо, покрытое облаками, Галта Улан-тэнгри («огненно-красное небо») — воплощение зноя, засухи и т. д.
Солнце Наран и луна Хара в бурятских мифах, как правило, не имеют антропоморфного облика. В одной из мифологических сказок они выступают как неодушевленные предметы, которые Небо отдает Земле в качестве выкупа за невесту.
В давние времена захотело Небо высватать дочь Земли для своего старшего сына. Согласилась Земля, но потребовала богатый выкуп — солнце и луну. Ударили Небо и Земля по рукам, забрала Земля небесные светила, спрятала в сундук.
И тут же мир погрузился во тьму, наступила бесконечная ночь. Поняло Небо, что надо возвращать солнце и луну обратно. Да только как это сделать?
Шаман во время обряда камлания, начало XX в.
Послало оно своих слуг за мудрым ежиком Заряа Азарга[58] — авось тот что-нибудь придумает — и предупредило своих младших детей: «Мудрый ежик не ходит, как все прочие звери, а катается, будто шарик. Смотрите, не смейтесь, когда его увидите!» Вот прикатился ежик колючим клубком, высунул нос, посмотрел вокруг блестящими глазками. Не удержались дети Неба, громко расхохотались. Рассердился ежик, фыркнул, снова свернулся клубком и покатился прочь. Отругало Небо детей, велело им попросить у ежика прощения, но того уже и след простыл.
Кликнуло тогда Небо пятерых самых быстроногих зверей — зайца, белку, горностая, хорька и косулю, приказало им бежать за ежиком, подслушать, что он будет говорить. Заяц оказался самым проворным. Догнал ежика и услышал, как тот обиженно бурчит: «Небо еще пожалеет, что позволило своим детям надо мной насмехаться! Без меня оно ни за что не догадается, как вернуть солнце и луну. А ведь сделать это проще простого: надо попросить у Земли ответный подарок — лесное эхо и мерцание речной воды, а когда она поймет, что не сможет их раздобыть, то согласится отдать назад вместо них солнце и луну».
Пересказал заяц услышанное Небу. Обрадовалось Небо и отправилось в гости к Земле. Встретила его Земля, как подобает встречать свата, накормила, напоила. Говорит Небо: «Уважь меня, сватья, подари лесное эхо и мерцание воды». «Изволь», — отвечает Земля. Послала она своих сыновей, чтобы поймали они эхо в лесу, собрали блеск с водной глади. Долго бегали сыновья по лесу, долго бродили по колено в воде. Вернулись к матери и сказали: «Не далось нам в руки эхо, проскользнуло между пальцами мерцание воды». Огорчилась Земля, что не смогла исполнить желание свата. А Небо говорит: «Ладно уж, так и быть, возьму вместо этого солнце и луну».