Татьяна Морозова – Мадера, кусочек сыра и грейпфрут. Женский роман (страница 7)
Неделей ранее.
– Майор, можно задать тупой вопрос? Вам хорошо со мной?
– Мы думаем в унисон Нелли. По крайней мере, мне так хочется думать. Этого достаточно?
– Да, мой генерал! Хочу вам по секрету сказать, может это и к лучшему, ваши подружки вас побьют. Гостей прибавилось на моей страничке.
– Конечно, к лучшему. Не страдайте. Ложитесь на кушетку, вытягивайте руки вдоль тела, закройте глаза, расслабьтесь и начинайте рассказывать. Пусть это будет поток сознания.
– Сознание сигнализирует, что я глупая курица, а вы хитрый лис.
– Не хитрый. Может быть чуть хитренький лис, самую малость.
– Я от вас уйду. Убегу.
– Я буду с нежностью смотреть вам вслед. У вас красивая попа. Хоть я её ни разу и не видел. Нафантазировал себе всякого…
– Пришлите своё фото, тогда и я пришлю. Вам обязательно. Я вас даже не могу представить… в неглиже.
– Есть только одно случайное фото, где я в зелёной футболке и с голой задницей, которое мне нравится. Если у вас развито воображение, то фото вам ни к чему.
– Хотелось бы этот шедевр виртуальности увидеть воочию. Александр, вы постоянно на что-то намекаете.
– Вся прелесть намёков в полутонах.
– Тогда точно. Мы встречались в прошлой жизни. Только я была мужчиной, а вы наоборот.
– Вы мужчиной, а я наоборот? Фу, Нелли! Какая гадость! Мне комфортнее и привычнее с членом в штанах.
Александр упаковывал сумки, собираясь в отпуск, но не ответить Нелле он не мог. Настроение от того, что он едет развеяться, отдохнуть душой от рутинной семейной жизни, а сейчас общается с молоденькой девушкой, явно запавшей на него, зашкаливало по шкале Фаренгейта. За двести.
Прочитав однажды фантастический роман «451° по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, он проникся симпатией к герою, его выбору плыть против течения, разочаровавшись в идеалах общества. И в свои пятьдесят лет остался ему, верен. Даже одеколон был соответствующего названия. Вступая в споры с кем-либо, всячески доказывал оппоненту, к чему может привести реальный мир, жаждущий наживы и материальных благ, без человеческого общения, эмоций, без наслаждения природой, чувств и переживаний.
– Еду в Москву сегодня, – признался он Нелли. Ему было легко с этой девочкой.
– Возвращайтесь поскорее и привезите мне аленький цветочек. Будете вспоминать меня?
– Вспомнил свою старую любимую шутку. Когда мне говорили, что будут вспоминать обо мне, я обычно отвечал: обо мне не нужно вспоминать. Обо мне нужно помнить. Годы шли, теперь я уже не столь самонадеян. Согласный и на то, чтобы вспоминали.
– С ног на голову перевернули весь вопрос. Говорилось о вас, а не обо мне. Ждать вас – это как ждать с моря погоды, и неизвестно, что лучше – ураган или штиль, пустота на лице или улыбка в душе.
Нелли выслала фото в коротких шортах, где, сидя на корточках, она широко раздвинула ноги.
– Симпатичные шорты. Многообещающие.
– Обещают все. Жду ваш реванш – это про фото в неглиже. Еще девушки любят не только бриллианты, им подавай и фиалки. С ними связано много любовных историй и легенд. Подарив фиалку, вы проявите свою заинтересованность в общении со мной. Сколько намекать можно, майор?
– Чего вы там не видели? В том неглиже. Майорское тело ничем не отличается от лейтенантского неглиже. Может только юношеского задора чуть поменьше.
– Понятно. Слать ничего вы не собираетесь. Развели по полной. Буду умнее впредь. Никаких эротических фото.
– Может, всё-таки ещё одну попытку используете? Более откровенную. А там, глядишь, откровенность за откровенность. Гарантий никаких, но попытаться-то стоит?
– После вас, майор. Откровенность за откровенность. Вам не понравилась моя попа?
– Попа ваша – огонь. С ней и самому как-то приходится соответствовать.
– А давайте я вас прогуляю по вечернему Франкфурту.
– Франкфурт? Вы там? У нас вроде нет войны (плюю три раза). Как же я там окажусь?
– Мысленно! Ну, наконец-то вы уже и улыбаетесь. А то сухарь, да всё такое.
Когда-то вы сразу принимали игру в придумки.
– Визуализация – это хорошо. Это удобно.
– А я бы с вами пошла тогда в галерею, – воспоминания опять вернули в прошлое лето к полотнам Дали.
– Всё закончилось бы за бархатной пыльной портьерой в первом же зале.– Александр понял все с полуслова.
– У меня на пыль аллергия. Чихаю громко.
– Алиса тоже не думала о «Стране чудес». И Эли тоже. Только ваша аллергия и остановила меня от просьбы минета. Да что там от просьбы? От мольбы. Все-таки чихать в этом случае особенно неуместно и смешно.
– Александр, оказывается, вы наглый ещё к тому же… Всё вам и сразу! Так не бывает. Ну, или бывает, но не со мной. Нужны эмоции и цветы.
– Со мной тоже не бывает. Наяву. Но мы же в волшебной стране сейчас. Или в перевёрнутой? А там всё бывает. Даже поза «69» типичная для перевёрнутого мира.
– Нет! Фиалка вначале. Это проводник в страну «Ёё». Я уже была первой. Итог… Никакого.
– Вы просто не видели итог. С той стороны экрана это трудно разглядеть. Был вполне себе праздничный салют. Из главного калибра.
– Хотелось бы поподробнее…
– Процесс достаточно однообразен. Внешне это даже скучно, наверное. Так что, какие уж тут подробности?
– Пришлите свое фото. Хотя бы. Буду смотреть вам в глаза, и тогда может быть, мысли и придут. Шлите уже…
– Ваша настырность… Вот что с ней делать?
– Я на вас не давлю. Ни в коем случае. Ладно, разговоры и только. Пойду, что ли, а вы смотрите вслед…
Часть 10
Промозглое серое утро, мелким дождём прошуршав по платановой аллее, свернуло на бульвар Франко. По обмелевшему руслу речки Салгир, мимо работающих маленьких импортных тракторов, сгребающих накопившуюся грязь, мимо уток, сидящих на бетонных берегах, с любопытством наблюдающих за происходящим и терпеливо ждущих, когда снова пустят воду, проследовало дальше. И, остановившись около маленького дореволюционного дома, где не сохранилось никаких исторических деталей, кроме кирпичной кладки, заглянуло в окно второго этажа, как раз где и проживал майор со своей женой.
Не зашторенные окна под натиском осенних капель, смывающих мишуру летней пыли, приоткрывали царящий в квартире беспорядок: кучи содранных обоев, пыль, штукатурку слоями, лежавшую на подоконнике. И среди всей этой бесформенной совокупности, как ни странно, витала атмосфера праздника: букеты, пробки от шампанского на полу и спящие люди: между двух женщин, ёрзая ногами, беспокойно спал мужчина.
Ему было холодно, и очень мерзли ноги.
«Где сапоги купить? – Александр спросил проходящего мимо парня.
– Да не купишь сегодня, уходи. Облава. Да и незнакомцев особо здесь не жалуют.– Парень пристально посмотрел на новенькую лётную куртку, затем взгляд, скользнул вниз на босые ноги. – Иди, мил человек, подобру-поздорову. Жив будешь.
– Сумочка! – истошный крик торговки овощами привлёк внимание. – Все карточки! Держи вора!
Он видел спину убегавшего подростка, держащего в руках только что украденную сумку. Но, словно наткнувшись на преграду, вдруг застыл на месте, разом рухнув на землю. Умело брошенная воровская заточка сделала своё дело. Сумка исчезла.
Прибывший отряд милиции без разбора задерживал всех подряд. Стоящий неподалеку милицейский автобус наполнялся галдящими от возмущения людьми. Собравшиеся около трупа любители позубоскалить, когда наведут порядок, поспешили убраться прочь с рынка. Неожиданно вспыхнувший яркий свет заставил зажмуриться Александра. Мужской голос истошно орал рядом: «Руки вверх! Стреляю!». Его дёрнули за рукав, и он полетел в темноту…».
Майор проснулся. Сердце билось, как пламенный мотор. Было невыносимо жарко. Он даже подумал, что заболел, и машинально потрогал лоб. Лоб был холодным. Захотелось пить. Осторожно, дабы не разбудить дам, ужом соскользнул с кровати и точным движением ног попал в тапочки. Тепло обволакивало, согревая ноги. «Не замерзну!» Сон еще не выветрился из головы.
Застолье по поводу дня рождения жены закончилось далеко за полночь, и единственную гостью Женьку, подругу жены, живущую на другом конце города, оставили ночевать у себя. Как порядочный мужчина, майор попытался было лечь с края кровати, но жена, смеясь, утрировала, что волноваться ему нечего. Всё равно от пьяного никакого толку нет. Ложись между нами.
Так втроем прижавшись, друг к другу, они и заснули на единственной кровати. Он вспомнил, как играли на раздевания и как целовался с обеими на кухне. Что-то – ёкнуло внизу. Майор сглотнул. Стойкий вкус вишнёвой помады ощущался во рту.
Хорошо, что вчера ни на минуту жена не оставляла наедине с подругой. От вида обнаженного женского тела у него кружилась голова.
– Женька, ты, наверное, специально проигрываешь? Давно, что ли, не целовалась? – поддела подругу жена.
– У меня же нет мужа, а любовника не завела. Да ничего с ним не случится! Не сахарный, не растает. Подумаешь, поцеловались разок! Не ревнуй. Давай лучше выпьем. Слышишь, муж, наливай дамам!
Он вспомнил, как часто гонял в магазин за шампанским и за цветами.
– На кой ещё и цветы? – возмущался всякий раз, тратя отложенные на ремонт деньги.
– Хочу цветы и ванну шампанского. Мне снова сорок пять! – так просто жена не сдавалась.